«Если рай существует, он находится на Севере». Иначе зачем туда издревле рвутся путешественники и исследователи?! Желание добраться до кромки земли, довериться тундре, соединиться душой с этим суровым краем — очень странная мечта для парижанки… Но журналистка, пресыщенная голыми фактами и конкретикой больших городов, рвётся на Русский Север. В издательстве «АСТ» выходит книга Вендландт Астрид «На краю света». «Частный корреспондент» публикует главу из неё.

Следы на снегу

Три секунды могут изменить всю жизнь.

Март 2001 года. Воркута, город, построенный на костях узников ГУЛАГа у подножия Полярного Урала. Минус 25 °С. Под снегом — бетон. Земля и небо слились: бракосочетание, окрашенное в тускло-серый цвет. Юрий Мазанов, заместитель мэра Воркуты, везёт меня на встречу с шахтёрами, героическими тружениками, забытыми коммунистическим режимом, которые в течение нескольких месяцев получают вместо зарплаты три бутерброда в день. Сильные мужчины с крепкими руками; ничто не заставит их дрогнуть, разве только унижение. В них видна неподдельность, таких рождает только Россия. Я приехала, чтобы написать о них репортаж для английской газеты.

У нас назначена встреча под промёрзшей насквозь землёй.

Уткнувшись в кружевные занавески на окнах большого перегретого автомобиля Юрия, я погружаюсь в мечтательный полусон. Мы словно капитаны корабля, плывущего в белой безбрежности. На горизонте — ни одного силуэта.

О поездке к Белому морю. Северные пейзажи. Зарисовки с натуры. Для Новикова Русский Север — земля обетованная. Мир поморов — особая цивилизация, в известном смысле — идеальная. Злая энергия человека уходит здесь на борьбу с морем. Поездка на Север — испытание и очищение. Её следствие — переоценка себя и окружающих.

Куда несётся птица-тройка?

В небе вихрятся снежные хлопья. Автомобиль резко тормозит. На дороге перед нами возникает, преграждая путь, фигура в одеянии с капюшоном, проезжают нарты, запряжённые пятью оленями. Этот образ на мгновение прорывает завесу тумана и исчезает в морозной пустоте. Картина, пришедшая из глубины веков, мелькнула на экране моей жизни. Я пытаюсь запомнить её, но глаз не сохраняет потусторонние видения. Тундра поглотила этот призрак. Я не знаю, что я видела.

— Кто это был?

— Ненец, оленевод! Они тут живут, каслают испокон веков, — отвечает мне Юрий.

Я потрясена. Я пытаюсь разглядеть ту тень в снежной пелене. Следы от полозьев убегают в небытие. За несколько метров перед автомобилем их ещё видно, они словно указывают мне дорогу, но дальше их стирает ветер. Великий Север только что приоткрыл мне свои ворота.

В полночных странах не дремлют подземные силы. Они проделывают щели в осязаемом мире и открывают проходы к другим измерениям. Может быть, эта встреча — приглашение к иным мирам, ключи от которых хранят шаманы?

Меня всегда как магнитом притягивало царство Борея, завораживал миф об Ultima Thule¹, где кончается известный мир и начинается неведомый. Самая северная точка суши нашего полушария находится на краю пропасти, к которой люди не приближаются. Вдоль парапета ходить стоит. Десакрализация мира не фатальна. Красота, магия и священное у нас под рукой.

Однажды, когда не стало моего канадского кузена, которого я воспринимала как брата, вторая жена моего отца, уроженка Квебека (среди её предков были индейцы Абенаки), сказала мне, что умершие уходят на Север. Они летят к Полярной звезде, не останавливаясь, пока не достигнут дверей в потусторонний мир. Если рай существует, он находится на Севере.

Средневековые путешественники тоже в это верили. Они думали, что незаходящее северное солнце ласкает тёплые моря и плодородные земли. Люди живут там в полной благодати, питаясь изобильными яствами. Другие путешественники искали в этих дальних краях тайный вход к центру Земли, к иным мирам. Этот вход находился якобы в самом сердце горы, высящейся посреди Ледовитого океана².

Идея снимать в Антарктиде пришла после того, как я прочитала книгу Санина «Трудно отпускает Антарктида». Обычно подобного рода книжки все нормальные люди читают в детстве, а ненормальные — в таком возрасте как я. Прочитав, я заболела, поняла, что это моя тема, что мне туда хочется, мне туда нужно, и там я найду тех героев, которых мне всегда хотелось найти.

Сны Антарктиды

Я никогда не была так близка к входу в параллельные миры, как на Полярном Урале, в окрестностях Воркуты. Свет здесь волшебным образом приглушает неровности рельефа. Магнитное поле сгущается в мощные пучки. Солнце стоит так низко, что кажется, будто оно опустилось на края гор, чтобы шёпотом поведать людям заветные тайны. Мне не терпится разгадать язык затерянных сибирских окраин.

Может быть, я оказалась в одном из последних мест, где ещё живёт магия и где природа, люди и звери ещё ведут беседы, начавшиеся в незапамятные времена.

Я родилась в Париже и считаю себя парижанской, но боKльшую часть своего детства я провела в Квебеке, среди лесов. Там научилась читать невидимые послания природы, уважать её мудрость.

Деревья умеют говорить. Реки тоже. В лесу мне никогда не бывает одиноко, я могу, рассматривая звериные следы, часами читать роман, написанный ночью на снегу. В детстве я упивалась легендами инуитов ³, в которых женщины превращались в собак, а мужчины — в воронов. Я часто грезила о Седне, богине моря. Шаман погружался в ледяную воду, чтобы расчесать ей волосы и тем умилостивить её. После этого Седна соглашалась отпустить рыб и тюленей, которых она удерживала при себе.

Позже мне пришлось упрятать эти истории в глубины памяти. Культура канадских инуитов, которой пропитано моё наивное детство, уже не та. Её растворили в себе виски, холестерин и социал-демократия. Хотя некоторые инуиты борются за сохранение своей самобытности и независимости, их молодое поколение предпочитает компьютерные игры и хоккейные матчи по телевизору охоте на тюленей и искусству строительства иглу. Можно ли их в этом упрекать?

Они такие же, как остальные дети XXI века. Североамериканские идеалы общества потребления и материализма завоевали Север, разметав традиционный семейный уклад, обычаи и ритуалы. Монреальские газеты упиваются скандальными сообщениями: инуиты, избивающие своих жён, самоубийства в деревнях, сведение счётов между подростковыми бандами, утонувшие алкоголики. Инуиты за полвека прыгнули из железного века в век интернета. Многие не вынесли шока.

Юрий командует водителю ехать дальше: «Давайте, товарищ!» ⁴ Появление ненца на санях рождает во мне надежду. Может быть, не всё так мрачно с этой стороны Арктики. Образ жизни местного населения, кажется, не сильно изменился за прошлый век. Возможно, они лучше смогли противостоять колонизации и чужеродным влияниям в этой части России, чем в Канаде, на Аляске и в Гренландии? Заполярная цивилизация, которую я считала сошедшей на нет, возможно, сохранилась на нескольких полуостровах сибирского Севера? Юрий говорит мне, что ненцы — самый многочисленный малый народ российской Арктики⁵. Их около 43 000, примерно треть из них всё ещё ведут кочевой образ жизни, живут оленеводством и рыбной ловлей. Летом олени перемещаются к морю, чтобы спастись от жары и комаров. Зимой они отправляются южнее, к тайге, подальше от холода и смертоносной пурги. Коекто из ненцев принял христианство, но многие сохранили анимистические верования. Эти кочевые жители тундры говорят на ненецком языке, входящем в самодийскую группу уральской семьи языков.

Вторжение этого оленевода в мою реальность меня взбудоражило. В голове завертелись вопросы. Как ненцы пережили эпоху царского самодержавия, насильственную коллективизацию, анархию, которая наступила после падения коммунистического режима? Почему они лучше, чем их дальние канадские родственники, устояли перед нивелированием культур?

Мои духовные искания на Крайнем Севере могут сопровождать какое-нибудь журналистское задание. Мои действия будут вполне законны, а мои мистические увлечения не так явны.

Укрывшись за своими профессиональными масками, мы все ведём поиски вечных истин, чем бы мы ни занимались. Ну, а я — журналист. Я пресыщена голыми фактами и конкретикой, я хочу перемен.

Тундра зовёт меня на самый край мира. Я должна сделать первый шаг. Чувствую, что продолжение будет суровым и почти непостижимым.

Но пока о путешествии речь не идёт. Другие сирены отрывают меня от моих мечтаний. Надо писать репортаж. Я здесь по заданию редакции, а не по зову сердца. Туман рассеялся. До шахты не больше двух-трёх километров. Солнце пробивается сквозь облака. Показываются островки голубого неба. Впереди снуют грузовики.

Я даю себе слово разыскать однажды следы нарт, запряжённых оленями. Ветер уже стёр их — но не в моей душе.

¹ «Ultima Thule» — «Крайняя Туле», или «Фуле», — мифическая прародина человечества, упоминаемая, например, у Страбона, Вергилия (прим. перев. ).

² Robert McGhee, The Last Imaginary Place, A Human History of the Arctic World, Toronto, Key Porter Books, 2004.

³ Инуиты — самоназвание эскимосов (прим. перев. ).

⁴ Здесь и далее слова, выделенные курсивом, употреблены в тексте оригинала по-русски (прим. перев. ).

⁵ Якуты более многочисленны, но в России они не считаются малым народом.

ОТПРАВИТЬ:       

Статьи по теме:

• Чтобы не испортить себе праздники.
  Отправляясь на майские каникулы в Европу, лучше заранее поинтересоваться, за что вас могут там оштрафовать.
• Путешествие по декорациям.
  Не так давно в Англии прочно вошёл в обиход термин set-jetting.
• Путешествие домой. Автобиография американского йога.
  Третий отрывок из книги.
• Убитая совком.
  Калининградская область: уже не Пруссия, но и совсем не Россия.
• Путешествие домой. Автобиография американского йога. Продолжение.
  Второй отрывок из книги.
• Путешествие домой. Автобиография американского йога. Начало.
  Первый отрывок из книги.
• Челябинск над и под землёй.
  Летнее путешествие блогеров. Фоторепортаж.
• Волшебные холмы старой Праги.
• Кинопутешествие из Москвы во Владивосток.
  Не выключая кинокамеру.
• Всё, приехали.
  «Случилось страшное... у нас отняли свободу!».