7 октября, отвечая на вопросы журналистов перед вылетом в Париж, куда его пригласил французский коллега Николя Саркози, турецкий президент Абдулла Гюль заявил, что, возможно, его страна в будущем не захочет стать членом ЕС и пойдёт путём Норвегии. При этом он оговорился, что Турция в любом случае продолжит курс на евроинтеграцию и будет выполнять условия, необходимые для членства в этой организации. Президент дал понять, что на вопрос о вступлении в союз будут отвечать турецкие граждане.
Высказывание Гюля несколько померкло на фоне последовавшего за ним 10 октября заключения турецко-армянского договора, который, как считается, должен положить конец многовековому противостоянию турок и армян. Между тем заявление турецкого президента, которое, по всей видимости, было сделано в пылу эмоций, свидетельствует о том, что Анкара понемногу начинает понимать, что, несмотря ни на какие тёплые и дружественные отношения с Европой, полноправного членства ЕС ей в обозримом будущем не видать.
Сравнение с Норвегией, население которой дважды в ходе референдумов отвергало идею присоединения к объединённой Европе, выглядит не совсем уместным. Скандинавская страна является одной из самых богатых стран мира по ВВП на душу населения. Делиться своими деньгами с Брюсселем норвежцы по понятным причинам не хотят. При этом Норвегия является привилегированным партнёром ЕС во многих областях политики, экономики и обороны. Турция же, расположенная своей большей частью в Азии, во вхождении в единую европейскую семью серьёзно заинтересована. От возможного членства в ЕС она могла бы получить хорошую прибыль, повесив на плечи Европы груз своих неразрешённых внутренних проблем.
В европейских столицах это прекрасно понимают и, не желая ссориться со своим стратегическим союзником по НАТО, контролирующим взрывоопасный Ближний Восток, стараются как можно дольше затягивать переговоры о вступлении. Немногочисленные сторонники идеи включения Анкары в европейские структуры, Лондон и Варшава, являются союзниками Вашингтона, который всеми силами выступает за присоединение Турции к ЕС. Стремление США вполне понятно и объяснимо. Турция — давний союзник Белого дома на Ближнем Востоке. Её вхождение в объединённую Европу позволит американцам расширить своё влияние внутри Евросоюза и заодно ослабить ЕС. Ведь не секрет, что ЕС для США не только партнёр, но и крупный конкурент в экономике.
Между тем, хотя Турция и является одним из старейших членов НАТО и ещё в 1949 году одной из первых стала членом Совета Европы, крупнейшие страны Старого Света, такие как Франция и Германия, выступают категорически против её принятия в ЕС. Поддерживают их и большинство стран Западной и Центральной Европы. «Турция — азиатская страна, — говорит в этой связи президент Франции Николя Саркози, — ей не место в ЕС». Под его словами может подписаться подавляющее большинство европейцев.
Ответ на вопрос о том, что же заставляет жителей Европы так последовательно и отчаянно выступать против членства Анкары в ЕС, лежит на поверхности. Турция — 71-миллионная исламская страна, хотя церковь в ней и отделена от государства. Генетическая память о многовековом противостоянии христианской Европы и исламского Востока у европейцев ещё очень сильна. К тому же ЕС создавался странами, придерживающимися христианских традиций и ценностей. После вливания в него миллионов мусульман он перестанет существовать как единый механизм, основанный на общей идеологии. Он потеряет своё европейское лицо и превратится в мультикультурное общество. Чем это грозит, прекрасно понимают жители пригородов Берлина, Парижа и других крупных европейских городов, столкнувшиеся из-за наплыва иммигрантов из стран Ближнего Востока, в том числе и из Турции, с проблемами наркотиков и насилия. Высказанная сторонниками принятия Турции в ЕС точка зрения о том, что европеизированные турки могут погасить исламизацию Европы, происходящую из-за арабов, которые склонны к экстремизму даже больше, чем их соотечественники на родине, поддержки в европейском обществе не встречает. Поэтому Евросоюз не обращает внимания на мнение США по вопросу вступления Турции. Однажды депутаты Европарламента даже предложили Вашингтону принять Турцию в США, а не лезть в европейские дела.
Кроме того, немаловажным для европейцев является и то обстоятельство, что прирост населения Турции значительно выше, чем в Европе. Уже сегодня 25% турок — это граждане в возрасте до 15 лет. По прогнозам, к 2020 году население страны превысит численность жителей самой многонаселённой страны ЕС — Германии. В таком случае если Турция к этому времени будет входить в Европейский союз, то главную роль в его управлении будут играть турки, а не европейцы. Такая перспектива Брюссель совершенно не устраивает.
Пожалуй, отношения Турции с Европейским сообществом, которые тянутся уже более 40 лет, можно охарактеризовать поговоркой «Нести тяжело, да бросить жалко». Ведь первый раз попытку войти в европейские структуры Анкара предприняла ещё в далёком 1963 году. Однако важное стратегическое положение Турции и её следование в русле общеевропейской политики до сих пор не могут перевесить тех угроз, с которыми столкнётся Европа в случае её включения в свои структуры. К тому же Анкара по-прежнему не готова принять общеевропейские ценности и идёт лишь на некоторые, весьма незначительные уступки.
Одним из таких камней преткновения является отказ Турции признать независимость члена ЕС Республики Кипр. При этом Европа призывает Анкару отказаться от поддержки сепаратистского Северного Кипра, на территории которого размещено 25 тыс. турецких солдат, обеспечивающих его жизнедеятельность. Однако турецкие власти признавать Кипр отказываются.
Немаловажными являются и опасения европейцев относительно проникновения на континент ислама. Сам Гюль, хотя и подчёркивает приверженность принципам светского государства, является умеренным исламистом. Несколько лет назад его инициативы по отмене запрета на ношение хиджаба в турецких вузах, ограничению продажи алкоголя и запрету рекламы нижнего белья вызвали протесты со стороны турецкой интеллигенции и военных, которые традиционно считаются гарантами турецкой конституции, отстаивающей светские принципы.
Между тем в последнее время на военных направлена целая серия арестов среди отставных генералов, видных интеллектуалов и журналистов. Все они, а в списке арестованных более 200 человек, обвиняются в попытке организации вооружённого переворота с целью свержения нынешних властей. Никаких доказательств выдвинутым обвинениям не приводится, что даёт экспертам повод говорить о бескомпромиссной борьбе с оппозицией.
В связи с этим ещё одной из главных проблем в отношениях Турции и ЕС является нарушение прав человека. Именно это обстоятельство приводят европейцы первым, когда говорят о возможном членстве Турции в ЕС. Убийство радикалами армянского журналиста Гранта Динка, угрозы нобелевскому лауреату Орхану Памуку, жестокая борьба с курдскими сепаратистами и отрицание геноцида армян, которое во многих странах Европы является уголовным преступлением, — вот неполный перечень претензий, предъявляемых Брюсселем к Анкаре. Удовлетворить их тем не менее она не спешит. Хотя и заявляет о своём стремлении пополнить ряды ЕС. Правда, на что она рассчитывает, не вполне ясно. Ждать, что к власти в Европе придут политики, которые готовы будут принять её такой, какая она есть, можно бесконечно долго. США и их партнёрам в Восточной Европе включения Турции в ЕС также не добиться.
И тем не менее небольшая лазейка в объединённую Европу у Турции всё же есть. Она возникла благодаря проблеме радикального исламизма, национализма и терроризма. По мнению ряда политиков, в частности еврокомиссара по расширению Олли Рена, в случае отказа от принятия Турции в ЕС страна может скатиться к исламизации и национализму, а перспектива подобного соседства в интересы европейских стран не входит. Поэтому, по его мнению, чтобы избежать этой опасности, Анкаре необходимо дать шанс продемонстрировать своё соответствие европейским стандартам.
Таким образом, Европа поставила себя в очень непростую ситуацию, выхода из которой она пока не нашла. Тем временем Турция всё настойчивее продолжает поиски себя в геополитическом пространстве. Пока она, следуя заветам своего основателя Мустафы Кемаля, европеизируется и стремится в Европу. Однако очень скоро всё может измениться. Являясь крупнейшим государством региона с одной из самых развитых экономик мира, Анкара вполне способна взять на себя роль ближневосточного лидера и стать региональной сверхдержавой на Ближнем Востоке.
В связи с этим очевидно, что сказанные Гюлем слова о том, что его страна может пойти по пути Норвегии, свидетельствуют о том, что Анкара всё же начала задумываться над тем, что её ждёт в случае отказа от вступления в ЕС. Хорошо, если страна продолжит реформы и действительно попытается стать для Европы ближневосточной Норвегией. Однако верить в то, что это произойдёт, особо не стоит. Турция пойдёт другим путём.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
