Революция: Сб. / Сост. Захар Прилепин. М.: АСТ: Астрель, 2009.
В качестве составителя и завлекающего бренда Прилепин выступает не впервые. Годом раньше вышел сборник «Война». Без издательского лукавства снова не обошлось. На чёрной обложке «Захар Прилепин» набрано крупными белыми буквами, а «составитель» — маленькими красными. Может, кто и не заметит.
В предисловии Прилепин вдохновенно расписывает прелести революции. Для него она вечная жажда свободы и справедливости, «любовь, игра и веселье», праздник, во время которого «горлом идёт поэзия и музыка». О том, что обычно такому празднику сопутствуют реки крови и годы лишений, он тоже упоминает, но как-то вскользь. Музыка важнее.
Сборник открывается панегириком Леона Кладеля, певца Парижской коммуны, и заканчивается программным текстом Эдуарда Лимонова «Я целую свою Русскую революцию». Между славословиями помещены сочинения куда менее однородные по духу и содержанию. К чести составителя, он даёт возможность высказаться не только адептам революции, но и её противникам.
В этом плане показательны «Последние мученики» Брюсова. В рассказе, написанном за полтора десятилетия до службы в Наркомпросе и Главпрофобре, один из отцов русского символизма представляет грядущую мировую революцию как триумф варварства, уничтожающего свободу мысли и разрушающего храм искусства. Ещё более категоричен Аверченко. Для него революция не музыка с поэзией, а время, когда пьют «черёмуховый чай с лакрицей вместо сахара, со жмыховой лепёшкой вместо хлеба и с вазелином вместо масла». Да ещё и ходят по разнарядке на митинг, где товарищ Троцкий говорит речь «о задачах момента».
С рассказом Брюсова своеобразно рифмуется «Угловой дом» Гайдара. В его финале революционный матрос с наслаждением разбивает вдребезги мраморную Венеру, а сам автор удовлетворённо отмечает, что спустя годы в помещении бывшего барского особняка находится партклуб имени Клары Цеткин. Так же бесхитростен «Приговор приведён в исполнение» Рафаэля Карралеро, в котором хороший революционер должен убить плохого сыщика, что он благополучно и делает.
Большинство остальных текстов не столь однозначны и гораздо более искусны. Так, Марату из одноименной новеллы Грина исполнение своего приговора приходится отложить, поскольку бросить бомбу в карету, где кроме врага едет его жена с ребёнком, способен не каждый революционер. Ещё более сложную этическую задачу решает чекист из рассказа Хвылевого «Я», который во имя правого дела должен убить свою мать.
Вершины сборника — знаменитый «Мексиканец» Лондона и изумительный «Сокровенный человек» Платонова. А ещё «Тема предательства и героя» Борхеса, напоминающая о том, из какого сора порой творятся мифы и что история это не сами события, а то, что о них написано.
О революции написано немало. Можно изучать её феномен по Хвылевому, Лавреневу и Залке, а можно по Борхесу и Аверченко. Картинки получатся очень разные.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Борьба за ничьё: «прецедент Беляева».
История о том, как издатели не поделили общественное достояние. - Ничто не слишком.
Как и другие написанные от первого лица романы Рубанова, «Йод» рассказывает об отношениях личности с миром. Но теперь это не об укрощении себя, а о взыскании должного. - Поэтические вольности.
Судьба шестого романа Бахыта Кенжеева «Обрезание пасынков» должна быть счастливее, чем у пяти предыдущих. - Прирождённый убийца.
Известный литкритик 1990-х написал роман воспитания с экстремальным душком. - Живее всех живых.
Новый роман Юза Алешковского медленно, но неуклонно дрейфует от молодого задора к старческому смирению. - Записки обывателя.
Олег Зайончковский написал такую простую книгу, что, кажется, проще уже некуда.
