Ленты вновь запестрели новостями о затянувшемся противостоянии верных Муаммару Каддафи войск и сил ополченцев, поддерживаемых международной коалицией. Мы выслушали бравурные выступления представителей переходного ливийского правительства и молниеносные комментарии аналитиков. Последние уверяли, что дорога к демократическому будущему для Ливии проложена. Прямо от разграбленной повстанцами резиденции опального полковника...
Но почему-то в это светлое будущее верится пока с трудом. И причин тому несколько. Ну, во-первых, на смену обнадёживающим уставшего наблюдать за расточительством своих правительств западного налогоплательщика новостям об успехах повстанцев пришли ровно противоположные. Триполи, по заявлениям сторонников ливийского лидера, чуть менее чем полностью остаётся за ними, сыновья Каддафи живы-здоровы и гуляют на свободе, Сейф аль-Ислам Каддафи даже успевает поработать гидом для западных журналистов. Во-вторых, даже если Триполи падёт, существует большая вероятность того, что «несгибаемый полковник» будет оправдывать своё прозвище и, опираясь на поддержку сохраняющих к нему лояльность ливийских племён, уйдёт в партизаны и продолжит тягучие боевые действия внутри городских кварталов, где повстанцам вряд ли придётся рассчитывать на натовскую авиацию. А это может надолго отсрочить финальную точку ливийской драмы.
Впрочем, в ситуации, когда боевые действия в Ливии стали вопросом репутации ряда западных политиков, понятно, что падение Каддафи рано или поздно произойдёт. Сомнение тут вызывает предлагаемая многими наблюдателями тождественность конца режима лидера Джамахирии концу периода нестабильности внутри страны. Кто будет стабилизировать ситуацию? Национальный переходный совет, поддерживаемый 61 ливийским племенем, представляет из себя нечто более-менее целостное до тех пор, пока у стоящих за ним сил есть объединяющее начало — ненависть к Каддафи. Как только рука их праведного гнева до него дотянется, тут же на повестку дня встанет новый вопрос. Начнётся делёж наводнённой оружием и очень разнородной по составу страны, власти, распределения мест и влияния в правительстве. Более того, этот делёж уже в самом разгаре, вспомним загадочное убийство в самом конце июля Абделя Фаттаха Юниса, бывшего главой штаба военных формирований Национального переходного совета. Его гибель, по мнению ряда экспертов, может быть делом рук Мустафы Абделя Джалиля, главы НПС.
Неясно также, какую позицию после войны займут полевые командиры 40 отрядов повстанцев, для многих из которых основной целью революции является не борьба за светлые демократические идеалы, а обогащение за счёт мародёрства.
Оптимистичному взгляду на скорое компромиссное послевоенное урегулирование мешает и тот факт, что даже во время военных действий у переходного ливийского правительства не получалось собрать из этих разрозненных групп ополченцев нечто похожее на монолитную армию. Военные и вовсе могут захотеть оставить власть в собственных руках — а это вряд ли станет благоприятным исходом военных действий против диктатуры, опиравшейся более 40 лет на вооружённые силы.
Если Национальный переходный совет не сможет быстро взять всю полноту власти в послевоенной Ливии в свои руки, в конце концов это сделает кто-то другой. Опасность заключается в том, что этим другим вполне может стать, например, Ливийская исламская боевая группа (ЛИБГ), которая, согласно терминологии Комитета Совета Безопасности ООН по санкциям против «Аль-Каиды» и «Талибана», является филиалом первой. Через этот свой «филиал» «Аль-Каида» вполне может в условиях политического хаоса реализовать негативный прогноз Каддафи, который оправдывал применение силы к демонстрантам весной опасностью прихода на смену его режиму «господства» международной террористической сети и дальнейшего превращения Ливии во второй Афганистан.
Не стоит забывать и о том, что сама по себе Ливия, по сути, — искусственное государственное образование, от развала которое удерживала железная рука Каддафи. Теперь, когда этой руки больше нет, возможен очень болезненный и продолжительный процесс раздробления, «балканизации» Ливии на как минимум три исторические (а возможно, и много больше, если учитывать сложное современное административно-территориальное деление страны) части: Киренаику на востоке, Феццан на юге и Триполитанию на западе.
Всё это делает весьма призрачными шансы Ливии попасть в три счастливых процента стран, которые, согласно исследованиям, способны перейти к демократии через пять лет после успешной вооружённой кампании оппозиции. Кроме того, это очень повышает шансы страны на сохранение перманентного состояния турбулентности ещё на длительный период жизни «без Каддафи», наподобие иракского сценария. А вот это грозит обернуться подлинной гуманитарной катастрофой с огромным количеством жертв среди мирного населения и конечной деградацией пусть несовершенных, но работавших государственных институтов при режиме лидера Джамахирии. Есть ещё опасения: негативное развитие событий в Ливии может усугубить дестабилизацию в регионе в целом, в том числе внутри начинающих строительство демократий после «арабской весны» стран. Таким образом, вероятность «катастрофического успеха» НАТО в Ливии (именно так, по словам цитируемого The Times работающего в Бенгази натовского дипломата, называют внутри альянса вероятный сценарий развития событий) необычайно высока.
Что касается взгляда на ливийский эндшпиль с точки зрения Кремля, то здесь всё тоже не очень радужно. С одной стороны, сегодняшние новости о скором окончательном падении Каддафи скорее могут быть восприняты в Москве позитивно. С ролью посредника российская дипломатия не справилась — усадить за один стол переговоров стороны не удалось (впрочем, справедливости ради, изначально шансы на успех тут были иллюзорными), Каддафи потерял даже теоретическую возможность вернуться на прежние позиции. А российская дипломатия последнее время занимается балансированием на двух стульях: сначала санкционировали военную операцию НАТО, воздержавшись при голосовании по резолюции № 1973, а теперь изображают неподдельное удивление действиями западной коалиции. Ведь изначально было понятно, что, если дать военной машине альянса развернуться, обратной дороги не будет — режим Каддафи падёт.
Фактически Москва находится в очень невыгодном положении. Критические заявления в адрес НАТО воспринимаются на Западе как непоследовательность, а разделять моральную ответственность за гибель в результате авиаударов мирных граждан Кремлю тоже не хочется.
С другой же стороны, очевидно, что вместе с падением режима Каддафи Ливия перестаёт быть на обозримую временную перспективу столь же комфортной, как прежде, страной для российского бизнеса и рынком сбыта для российского вооружения. В общем, продолжая выражаться шахматным языком, развитие событий в Ливии ставит Россию в положение цугцванга: как это ни печально, однозначно благоприятных для Москвы сценариев нет.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Каддафи убит ложью.
Смерть полковника дала новые козыри русским националистам. - Saint Муаммар .
Осмысляя смерть тирана. - Ливия: победы всё нет, а раскол налицо.
Геополитический расклад в одной отдельно взятой гражданской войне. - Многополярность.
Паралич власти или власть имущих сказывается не только дома, но и глобально. - Бубновый поход.
Ливийская операция зашла в тупик. - Конец Джамахирии.
Каддафи оказался ничтожнее своих противников. - Битва ничтожеств.
Войну в Ливии проиграет тот, кто слабее психологически. - Ливия после Джамахирии?
- Запасной аэродром .
Уго Чавес выразил готовность «срочно остановить» конфликт в Ливии.
