В одном из докладов ЮНЕСКО накануне завершения ХХ века утверждалось, что в ХXI веке выживут лишь те исполнители, камерные или большие коллективы, которые будут способны учитывать упрощающуюся конъюнктуру, будут приспособлены к «изобретательству», шоу, работать по правилам рынка.
Разговор о проблемах музыкальной жизни России с художественным руководителем и главным дирижёром Ярославского академического симфонического оркестра народным артистом России Мурадом Аннамамедовым.
— Какова, на ваш взгляд, сегодняшняя ситуация вокруг музыкального искусства в России?
— Тенденция говорит о том, что не только музыка, но всё академическое искусство в принципе пущено под откос. Про другие виды искусств рассуждать не буду, так как в них я не специалист. Занимаясь музыкальным искусством и организацией этого процесса, могу сказать, что оно находится не в лучшем состоянии.
К сожалению, Россия пошла по небесспорному пути так называемого цивилизованного Запада и за последние 20 лет уже пустила под откос, к примеру, композиторскую мысль, музыковедческое слово. Таким образом, творческие союзы, в частности композиторов, превратились в некие клубы, а государство продекларировало этим, что композиторская мысль нам больше не нужна. Понятно, что не от хорошей жизни государство в 80-е годы принимало такое решение. Был острейший экономический кризис. С другой стороны, творческие союзы тех времён были, конечно, клубами друзей, в которых существовали некие «междусобои». Эти клубы обслуживали себя любимых, то есть обеспечивали «своим» заказы, осуществляли закупки произведений, отмечали премиями, выдвигали на почётные звания, предоставляли льготы и т.п. Конечно, от этого надо было уходить. Но ведь не в никуда... Государство и конкретно чиновники не подумали, что среди огромного количества членов союзов каждый сотый, ну, может быть, тысячный — крупный композитор. Прокофьев, Шостакович, Хачатурян, Щедрин, Эшпай… ведь творили не в безвоздушном пространстве. Общаясь с коллегами по Союзу, они питались и их идеями, приёмами, инициативами, находками. А теперь, в ситуации, когда этому вообще не уделяется никакого внимания, композиторы, музыковеды разобщены, вынуждены вариться в собственном соку и, кроме собственно творчества, исследования, заниматься проблемами добывания хлеба насущного и, прошу прощения, обеспечения старости. Мы потеряли возможность отшлаковывать из сотен, тысяч композиторских имён и десятков тысяч сочинений какие-то откровения, шедевры, да и вообще выявления конгениальных или откровенно гениальных людей.
— Повлияла ли как-то эта ситуация на другие виды академического искусства?
— Нечто подобное, но чуть позже, стало происходить и с исполнительством. В одном из докладов ЮНЕСКО накануне завершения ХХ века утверждалось, что в ХXI веке выживут лишь те исполнители, камерные или большие коллективы, которые будут способны учитывать упрощающуюся конъюнктуру, будут приспособлены к «изобретательству», шоу, работать по правилам рынка. Таким образом, был дан сигнал к академистам: «Пересматривайте свои позиции, убеждения, занимайтесь шоу, мелкотемьем — только так можно заработать копейку, да и вообще выжить». Реальность показывает, что даже те коллективы, которые находятся на государственном обеспечении, всё-таки начинают постепенно отходить от академических традиций — от классики, от романтической музыки, от шедевров ХХ века. Всё больше и чаще мы встречаем в программах веселушки, развлекушки, легковушки и т.п. Это путь в тупик.
— Кто и как этому содействует или противодействует?
— Самое печальное то, что государство перестало различать, что есть Искусство, а что — развлечение. Ведь сейчас объявят пару концертов — уже фестиваль, все эти «звёзды», «мегазвёзды», «примадонны»… В культурных советах высоких руководителей — люди хоть и талантливые, но нередко с откровенно сомнительным образованием, культурным фоном. Или талантливая молодёжь, чей жизненный и артистический опыт ещё так далёк от крупных обобщений, философского осмысления даже собственного творчества, что уж говорить о культуре страны, народа.
У меня много лет назад была острейшая полемика в кабинете ярославского губернатора с одной влиятельной чиновницей, которая в моём присутствии посмела сказать: «Так хочется, чтобы люди приходили в филармонию отдохнуть…» На это я ей возразил, что в филармонию приходят не отдыхать, отдохнуть можно сходить в баню. В филармонию, в концертный зал нужно приходить, чтобы душой потрудиться, попереживать, посомневаться... Это огромная духовная и душевная работа. К великому сожалению, в сложившейся ситуации, через телевидение, через публичные мероприятия, где гоняют попсу, примитивные анекдоты, шутки-прибаутки ниже пояса, народ получает ложное представление о том, что культура — это всё, что движется, поёт и лыбится, но не думает, сомневается, страдает... Тенденция, собственно, уже не тенденция, но реальность, удручающая! Моё, а тем более старшее поколение, которое ещё глубже вошло в академические традиции, уже можно называть последними или предпоследними из могикан.
— Как сегодня функционирует возглавляемый вами Ярославский академический симфонический оркестр?
— Ярославский оркестр пока ещё живёт на академических рельсах. Он содержится на бюджет области. Конечно, очень скудный: так, чтобы только штаны не упали, а покушать — это уже через раз. Но тем не менее это всё-таки государственный бюджет и какая-то стабильность.
Я поставил своей задачей и объяснил художественному совету и своим администраторам, что мы сделаем всё возможное, чтобы как можно дольше протянуть на рельсах консерватизма, то есть нашей сложившейся репертуарной политики, традициях, привычного формирования программ. Хотя случается, что и мы порой грешим некоторыми облегчёнными проектами, как, например, «Новый год», «8 Марта», выступления эстрадной певицы, стильной и с прекрасным вкусом, Н. Шацкой. Но, право же, поверьте, стараемся это делать с тактом и чувством меры. Семнадцатый сезон мы выступаем при аншлагах. Это говорит не только о нашей успешности, качестве исполнения, но и о том, что конъюнктуру мы примиряем с нашими художническими убеждениями, миссионерским предназначением. Обращаться к изысканиям, экспериментам, к рисковым, как теперь говорят, проектам становится всё более проблематично. В основе нашего репертуара — романтика, в меньшей мере классики, ещё меньше так называемой современной музыки. Но при всех конъюнктурных соображениях, учёте современных реалий я считаю своим долгом добиваться того, чтобы крупные классические формы были в основе нашего репертуара.
— Какова роль государства в развитии современного общества?
— Я ничуть не сомневаюсь в благих пожеланиях властей предержащих. Но всё, что происходит сегодня, делается по принципу «казаться, а не быть». Нам кажется, что мы строим демократию, рынок, капитализм, культуру… Ведь хотим как лучше. Ну а получается… как получается — «суверенные» демократия, рынок, капитализм и недокультура. Для меня лично, кроме Российской академии наук, никакой другой не существует. Хотя, конечно, у нас были традиционно и Академия медицинских наук, и Академия художеств. Но всё-таки это академии второго ряда. Сейчас заплати 300—500 долларов — и ты уже «академик», хоть восемнадцати «академий». То есть всё то, что помогло России создать высочайшие стандарты духа и разума, постепенно низвергается даже на понятийном, не говоря уже о сутийном, уровне.
— Существуют ли в России программы поддержки молодых музыкантов и развития музыкальной культуры?
— В последние годы возникло немало фондов, поддерживающих и продвигающих молодёжь. Фонды М. Ростроповича — Г. Вишневской, С. Ролдугина, В. Спивакова, В. Крайнева, которые реально существуют и действуют. Хотя наряду с ними столько мыльных фондиков! Государство же нередко протягивает руку молодёжи, каким-нибудь «Нашим», «Вашим», «Ихним». Иногда даёт какую-нибудь побрякушку какому-нибудь композитору по принципу «неудобно не дать». Но всерьёз заниматься академической культурой, похоже, не собирается. Один выдающийся советский промышленник из Саратова, красный директор Ю.В. Берестовский, как-то сказал: «Я не верю в культуру производства при отсутствии общечеловеческой культуры». Вторя ему, я не верю в творимые ныне «суверенные» псевдоинституты при отчуждаемости народа от истинной, великой русской культуры.
— Какое будущее вы прогнозируете российской культуре?
— Если под культурой подразумевать не только творчество интеллигентов, интеллектуалов и если пойдёт как сейчас — нам гарантировано окончательное духовное обнищание и тупиковый путь развития. Ведь народ, не дай бог, утратив истинные духовные ориентиры, в итоге окончательно озвереет, по-волчьи завоет, выйдёт с вилами на площади… И уж тогда мало никому не покажется!!! Мы должны помнить, что нам никогда не добиться культуры политической, экономической, производственной, правоохранительной, межнациональных отношений, законопослушания, впрочем всё это — субкультуры, пока мы всерьёз не займёмся культурой народа. Вместе с тем мы даже не сможем и ступить на этот путь, пока не вернём себе в качестве духовных ориентиров людей, сопоставимых с А.Д. Сахаровым, Д.С. Лихачёвым, С.П. Капицей, Г.Н. Рождественским. Культура — базис, всё остальное — надстройка!
Беседовала композитор, пианистка Марал Якшиева
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Принуждение к совести.
Нужно ли платить за то, что можно получить бесплатно? - Алексей Иващенко: «Жизнь устроена так, что она в конечном итоге все-таки прекрасна!».
Интервью в преддверии выхода нового альбома . - Александр Вертинский. «Я не знаю, зачем и кому это нужно…».
21 марта 1889 года родился главный русский шансонье XX века, печальный Пьеро, вписавший свою судьбу в историю отечественной культуры. - Четвертая мировая религия.
4 марта 1966 года Джон Леннон заявил, что ансамбль «Битлз» стал более популярным, чем Иисус Христос. - Рихтер. Белый или рыжий клоун?
20 марта 1915 года родился пианист Святослав Рихтер. - Лени Либман — черноглазка из Валмиеры.
6 января 1893 года родился композитор Оскар Давыдович Строк, король танго. - Бритни Спирс. Новое платье королевы.
Почему главной поп-певице 2000-х всё время не везёт . - Внутренняя Исландия Бьорк.
Сегодня Бьорк исполняется 45 лет. - Найдётся музыка.
- Последний романтик.
Леонард Коэн впервые выступит в Москве.
