Дирижер Теодор Курентзис вместе с новосибирским оркестром «Musica Aeterna Ensemble» и хором «The New Siberian Singers» исполнили незаконченный вариант «Реквиема» Моцарта с добавлениями современных композиторов, а так же представили премьеры опусов Бориса Филановского и Антона Батагова.
Дирижер Теодор Курентзис вместе с новосибирским оркестром «Musica Aeterna Ensemble» и хором «The New Siberian Singers» исполнили незаконченный вариант «Реквиема» Моцарта с добавлениями современных композиторов, а так же представили премьеры опусов Бориса Филановского и Антона Батагова. На них, характерных для нынешних авангардных исканий, и остановимся поподробнее.
Преодоление и сопротивление
"Нормальное" (2005, голос, флейта/басовая флейта, кларнет/бас-кларнет, тромбон, аккордеон, альт, виолончель) написано на тексты из двух частей "Нормы" Владимира Сорокина.
В партитуре соединена часть, посвященная заседанию редколлегии и "промежуточная" часть-выдох, состоящая из списка разных слов, сопровождающих жизнь человека от рождения до смерти, с определением "нормальный". Филановский даёт уменьшенную копию сорокинской "Нормы", её модель с точным соблюдением пропорций.
Петербургский композитор разложил сорокинский текст на музыкантов, которые если не играют то поют хором и бормочут про "гнилое бридо" и на партию протаганиста, которую исполняет сам.
Солист Филановский кряхтит и булькает, глотает окончания и, совсем по-приговски, "кричит кикиморой" (связь его "радикального пения" с поэтическими перформенсами Пригова очевидна) и симулирует буддистские храмовые причеты.
Все вместе отдаленно напоминает "Антиформалистический раёк" Шостаковича, где презренная проза, исполненная канцеляризма и бюрократических формул, перпендикулярна музыкальной активности.
Музыкальный стиль Филановского-композитора агрессивен. Построенное на диссонансах, это колючее, острое высказывание меньше всего направлено на любование и приятное щекотание слуха.
Поддержать традицию на нынешнем этапе можно только через радикальный разрыв с ней, через поиск нового музыкального языка, ощупывающего границы пока еще неведомого звучания, плохо отличающегося от нагромождения разрозненных звуков и шумов.
В комментарии к одному из своих опусов, Филановский комментирует отдалённый промельк бетховенских структур как "преодоление" и "сопротивление".
Филановский считает, что нежность и прочие традиционные чувства, которые ожидаются от соприкосновения с камерной музыкой, проблема не композитора, но слушателя, ведь у композитора могут быть свои собственные задачи и цели.
Цель Филановского - думать музыкой, апеллировать не к чувствам, но к разуму, создавая интеллектуальное сырье-подспорье, "на лицо ужасное, доброе внутри".
Дзенский минимализм
Заявленный состав пьесы Антона Батагова «Человек, который стал радугой» (2004) - струнные и ударные оказываются в некотором противопоставлении друг другу: пьеса, состоящая из пяти или шести периодов, начинается, развивается и заканчивается примерно одинаково.
Затакт возникает колокольчик, отмеривающий ритм, затем виолончели задают низкий старт вытянутому в одну струну звуку. К ним присоединяются скрипки, играющие, точнее, поющие (тянущие) одну долгую ноту в унисон.
Так смычковые задают фон, на базе которого будет разворачиваться разнообразная (чуть более разнообразная, ведь речь идёт о минимализме) партия ударных.
Батагов выворачивает обычное распределение ролей в оркестре наизнанку.
Обычно ударные оттеняют сольное колыхание всех прочих групп, а здесь единое звучание скрипичных из-за их одномерности и однотонности оказывается подводкой к жизни, возникающей в чередовании ударных.
Звук смычковых похож на процесс отделения света от тьмы, на тот рассветный миг, когда темнота расслаивается и начинает уступать место свету.
Единый скрипичный фон, немного холодный и отстранённый, задаёт географию - соляриса (но не закипающего и бурлящего, а словно бы заснувшего, переставшего колыхаться, гомогенного) или прогулок в полях, укрытых предрассветным туманом.
Ударные в этом опусе выполняют роль солирующих инструментов, если, конечно, понятие "соло" можно отнести к этому медитативной, практически в час, дзенской притче о человеке после смерти превратившемся в радугу.
Обычно такие скрипичные пассажи используют как приправы, звучащие в переходах и отклонениях от основной темы и даже вариаций. Обычно такие "звучки" проявившись, мгновенно отходят в сторону и растворяются в тишине или нарастающем звучании оркестра.
Но Батагов делает эти нескончаемые арабески ad margenem несущей основой всей конструкции, из-за чего полутона, замедляющиеся и растянутые как изображение в видеоработах Билла Виолы, превращаются в основной тон, в каркас или, если угодно, раму. Внутри неё и разворачивается сюжет.
Композиция эта не кажется длинной - уже на втором фрагменте, структурно повторяющем первый и задающей форму последующим, начинаешь выпадать в особое, измененное состояние.
Внешняя размеренность заставляет прислушиваться к минимальным колебаниям и перепадам смычкового напряжения, к лёгким сдвигам в партии барабана и ксилофона, становиться особенно отзывчивым к малейшим колебаниям внутреннего расклада.
Собственно, так весь минимализм и устроен - повторы и возвращения укрупняют служебные переходы и делают их самодостаточными, выпуклыми, концентрированными в одновременном подобии и разнообразии. Затухание движения, "минус материя", оказывается, тоже обладает своей собственной, явной траекторией, которой можно любоваться.
Тем более, что батаговский стиль гармоничен и доступен, его звучание можно было бы назвать вполне традиционным, если бы не этот эксперимент с длительностью, оказывающийся формообразующим.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Владимир Сорокин.
- Ольга Раева: «Ожидание казни и восхождение на эшафот…».
Композитор, сочиняющая оперу в восьми снах рассказывает о работе с Владимиром Сорокиным и о том, как к ней приходят музыкальные идеи. - И бутылка рома.
В финал первого конкурса современных российских композиторов на YouTube вышло 13 сочинений. - Конец героической эпохи.
«Воццек» Д. Чернякова в Большом театре: убийство без культурных метафор оказывается непритязательно голым. - Мирослав Култышев: «Я жду чуда…».
Почему известный пианист не играет современную музыку? - Метель после модернизации.
Отсыл к традиции как взгляд в будущее. - Настало никогда.
Достучаться до небес ― 2. В финале повести Сорокина «Метель» приходит не Фортинбрас, но китайцы: чужой язык открывает другую реальность. - Если будет, то только имитация.
Опасениям Сорокина не суждено сбыться. - Теодор Курентзис: «Задача дирижера - предстать обнаженным…».
Музыкальный руководитель «Территории» об искусстве дирижирования.
