Говорят, время такое было. Такие были люди, такое у них было воспитание, миропонимание. Но не у всех есть право ссылаться на время. А также на воспитание и миропонимание.
Любой скажет, что «Чук и Гек» — это книжка Гайдара. Но мало кто скажет, о чём она. Я специально проверял: не знают.
Вот аннотация из интернета:
«Герои замечательной повести Аркадия Гайдара (1904—1941) — неугомонные мальчики Чук и Гек. Это книжка о настоящей любви, дружбе и верности, о том, что «надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную счастливую землю»».
Повесть действительно замечательная.
Человеку современному и несведущему может показаться, что речь в этой повести идёт об экологии. Неугомонные мальчики (судя по именам, индейцы?) борются за защиту окружающей среды. Надо бы слово «Земля» написать с большой буквы.
Но нет, конечно. В аннотации использована последняя фраза гайдаровского рассказа (конечно, это рассказ, а никакая не повесть). Но у фразы отрезан конец. У Гайдара написано: «…счастливую землю, которая зовётся Советской страной». Очевидно, автору аннотации стало немножко стыдно.
Рассказ напечатан в январе 1939 года. Написан в конце 1938-го. Как там насчёт счастья в этом замечательном году? Тридцать седьмой год закончился лицемерным январским пленумом тридцать восьмого (высшая власть заявила, что многих «честных коммунистов» расстреляли зря). В марте состоялся ещё один Большой Процесс. Ягоду уничтожил Ежов, но уже в декабре Ежова заменили на Берию. По самым сдержанным просоветским оценкам, за два года Большого террора было арестовано и осуждено около полутора миллионов человек, а расстреляно из них около 700 тысяч.
Т.А. Гайдар, сын писателя, в примечаниях к «Чуку и Геку» пишет: «Конец 1938 года был для Аркадия Гайдара действительно «крутым». В ноябре неожиданно была приостановлена публикация его новой повести «Судьба барабанщика». Сложным было время и для страны. В «Чуке и Геке» нет отзвука тех событий. И всё же рассказ «Чук и Гек» несёт на себе их своеобразный отсвет».
Очень интересный пассаж. У Гайдара остановили публикацию повести. Это, безусловно, неприятный момент в жизни каждого писателя. Но и (!) для страны тоже время было сложным — полтора миллиона за решёткой, почти 700 тысяч уничтожено по приговору суда; кроме того, немало народу просто погибло в лагерях.
К вопросу о ровесниках Чука и Гека — было «изъято» более 25 тысяч малолетних детей, из них возвращено в семьи родственников — около 3 тысяч. 22 тысячи Чуков, Геков (и Светлан из «Голубой чашки») пошли в спецдетдома.
В общем, время было непростым, да.
И действительно, рассказ «Чук и Гек» несёт на себе отзвук тех событий.
Довольно сильный, надо сказать.
Хотя молчаливый. Молчание и есть отзвук. «Cum tacent, clamant», как сказал Цицерон несколько по другому поводу. «Их молчание красноречивее крика».
Зимние радости «Чука и Гека», весёлая поездка мамы с двумя непослушными ребятами к папе-геологу на край страны, чудесные наблюдения из окон купейного вагона, мальчик с кошкой, бодливый козёл, заснеженные сопки, красавица таёжная ель… Да и сами весёлые потасовки мальчишек Чука и Гека — ах, как они тузят друг друга, как смешно они ссорятся! — всё тот же отзвук событий.
В виде плотно зажмуренных глаз, заткнутых ушей, головы, спрятанной под подушку, — ночью, когда из соседней квартиры слышался топот сапог, слова прощания, женский плач и детский крик.
В виде головы, завёрнутой в газету «Правда» и засунутой в радиоприёмник, — днём.
Как точно написал Глеб Павловский в одной из своих давних статей, советская власть воспитывала — и воспитала! — слабаков. Потому что сильный человек — это не командир бронепоезда, который «неутомимо ждал приказа от Ворошилова, чтобы открыть против врагов бой». «Неутомимо ждал» — какая великолепная оговорка, какой поразительный парадокс! Почти как «молчаливо кричал». Или «отечески убивал».
Сильный человек — это и не папа Чука и Гека. Даром что он такой здоровенный: в шкафу звенит посуда, когда он идёт по комнате. Сильный человек — который заступится. В 1938 году не заступались. Слабаки, они молчали. Или писали сказочки про купейный вагон, где счастливая женщина со своими весёлыми детишками едет к мужу на заснеженный край земли. Как раз в тот год, когда по России ехали арестантские вагоны. И везли десятки, сотни тысяч мужей, жён и детей. В разные края нашей огромной счастливой земли.
— Ну и что? — скажут мне. — Но ведь и нетронутые геологи тогда были, и их красивые жёны, и Чуки с Геками тоже, и купейные вагоны были, разве нет? И вообще многие ничего не знали!
— Были, конечно, были! — отвечу я. — Не знали, откуда же им знать! Но зачем мы тогда возмущаемся нынешним гламуром на фоне нищеты? Почему мы недовольны тем, что дети олигархов учатся в Англии, а дети безработных живут впроголодь?
Нынешняя прискорбная социальная слепота и безответственность — это распаковка Чука и Гека. Генетический код советской цивилизации, проросший в наше капиталистическое сегодня.
Кстати, а как их на самом деле звали, Чука и Гека? В тексте Гайдара на этот счёт нет никаких указаний. Некоторые исследователи считают, что их звали, скорее всего, Михаил (Мишук, Шук, Чук) и Геннадий или Евгений (Ген(ь)ка, Гек). Да, и ещё. Скорее всего, они близнецы. Потому что в детских потасовках всё время выскакивает вопрос, кто старше.
Но это домыслы на грани вымысла. Возраст мальчиков точно неизвестен, но ясно, что они ещё не ходят в школу. У них не имена, а прозвища. А у мамы и папы тоже нет имён (правда, у папы есть фамилия — товарищ Серёгин). Почему? Но не потому, что при тоталитаризме все люди обезличены. Это было бы слишком просто и, как ни странно, «протестно». А потому, что всё происходящее в этом рассказе — и в этой огромной счастливой Советской стране — воспринимается с точки зрения дошкольника. Есть Мама и Папа. Синие горы. Начальники и враги.
Взгляд весёлого ребёнка. Это именно тот взгляд на мир, который более всего устраивает начальников.
Поразительно бессодержательная рецензия Шкловского на «Чука и Гека»: «У Гайдара появился новый голос и новое литературное умение. Он как-то более лирически понял жизнь». Ещё более лирически, чем в «Голубой чашке», которая заканчивается знаменитой фразой про жизнь, которая, товарищи, была совсем хорошая. Советским начальникам нравилась именно такая лирика.
Некоторые гайдарофилы обращают внимание вот на какую фразу из «Чука и Гека»: «Кругом стояла тишина, как зимой на кладбище». Вот, дескать, Аркадий Гайдар тайком подпустил своё истинное отношение к итогам Большого террора. Но не надо преувеличивать. Здесь нет никакого выплеска гражданской скорби. Это всего лишь образ, родившийся в голове горожанина. Сельский житель сказал бы — как зимой в лесу.
Вот, кстати, ещё один пассаж. Мать узнала, что Чук и Гек потеряли телеграмму, и рассердилась. «Ну что с таким народом будешь делать? Поколотить их палкой? Посадить в тюрьму? Заковать в кандалы и отправить на каторгу?» Смеяться после слова «каторга». Мне кажется, что в 1938 году это звучит несколько бестактно. В контексте сложного времени, которое переживала страна.
Зачем Гайдар это написал, даже интересно.
Зачем он показал тридцать восьмой год глазами весёлого и благополучного шестилетнего дитяти?
Это не просто детский рассказ. О детях и для детей, и отстаньте. Так писали Хармс и Введенский. Известна их судьба. У Гайдара в конце — политическое поучение. Кажется, что весь рассказ написан ради этого. Ради той фразы, которую стыдливо урезал автор сегодняшней аннотации (см. самое начало этой колонки).
Т.А. Гайдар пишет: «В этом рассказе, в разговорах его взрослых и маленьких героев, в раскрывающейся перед читателями панораме нашей огромной страны, Аркадий Гайдар отстаивает свой оптимизм, свою непреклонную веру в правоту ленинского дела, которое всё равно одолеет любые беды и трудности».
Гайдар создавал миф о счастливой Советской стране. Намеренно и цинично? Трусливо и осмотрительно? Или сам верил в то, о чём писал? Или не различал границы между правдой и мифом?
Неважно. Важно понимать, что прелестная сказка про Чука и Гека — это всего лишь одна из моделей лживого советского мифа. Который имеет неожиданные распаковки в настоящем. В виде цинизма, трусости и полного социального равнодушия.
Говорят, время такое было. Такие тогда были люди, такое у них было воспитание, миропонимание.
Но не у всех есть такое право — ссылаться на время. А также на воспитание и миропонимание.
Когда престарелый большевицкий каратель говорит, что «он верил в партию» и что «время такое было», надо его спросить: сколько он пожалел священников, которые верили в Бога? Крепких крестьян-хозяев, которые нанимали работников, потому что время такое было? Белых офицеров, потому что они давали присягу? Часто ли он, заседая в составе чрезвычайной тройки, рассматривал воспитание и миропонимание обвиняемых? Что, дескать, они дети своего времени? Что они в своё время делали для страны всё, что должны были сделать (воевали с Японией и Германией, вешали эсеровских бомбистов), и что поэтому «мы их судить не вправе»?
Не было такого. Судили по всей жестокости террористического беззакония.
Поэтому не надо про время и особенности менталитета.
Гайдар не пытается понять или, пуще того, оправдать своих, так сказать, отрицательных героев. Да у него, собственно, таких героев и нет. В смысле — в его книгах нет людей, думающих и живущих иначе, чем велено думать и жить. Есть маски, картонные фигуры злодеев в «Школе» или «Судьбе барабанщика». Или вообще условные обозначения: буржуины, плохиши, шпионы и диверсанты. Наконец, просто «враги», как в рассказе про Чука и Гека.
Никаких компромиссов, пониманий и примирений с буржуинами, шпионами, вредителями и просто врагами — учил нас Гайдар своими красивыми книгами.
Поэтому — никаких компромиссов с Гайдаром.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Прекрасное и без того трудно.
Музыка интерлюции. - Ricchi e poveri.
Психопатология обыденной жизни. - Авторитарный человек и его речь.
«По газонам не ходить! Штраф сто рублей. Администрация». - Попытка спастись.
Рассказы из новой книги . - Смертный цугцванг.
Стремление к справедливости не должно противоречить принципу справедливости. - Фрики, приколисты и сюрсимулянты.
Почему именно свастика? - Искусство видеть сны .
А также упорство их записывать — каждое утро в течение целого года. И смелость предложить их читателю — без изъятий и сокращений, без домыслов и объяснений. - Литературные мечтания — 2.
Цифровая революция сопоставима с переходом от устной литературы к письменной. - Литературные мечтания.
Глиняные таблички удобнее и приятнее, чем папирус. - Патриотизм.
Они врут, потому что я им не верю.
