Глухонемой эстонец в таллинском порту встретил финского собрата по несчастью, и тот поведал ему о прелестях капитализма по отношению к таким как они оба — так, во всяком случае, говорилось в его показаниях. Эстонец стал тщательно готовиться к побегу, купил надувную лодку, спальный мешок, палатку, добыл где-то более-менее подробную карту. В конце концов, собрался и ночью поплыл по компасу, укрываясь от прожекторов пограничных катеров.
Граница на замке
Когда перестройка приоткрыла советскую границу, «низкопоклонники перед Западом», и автор этих строк в их числе, использовали любую возможность, лишь бы одним глазком на него взглянуть. Вот почему, вовсе не являясь любителем природы, в восемьдесят девятом году я десять дней кряду тащился по лесу Кесси, и все из-за того только, что лес этот — в Финляндии.
Участники международного похода защитников природы — пятеро финнов и столько же русских — шли гуськом по тропинке вдоль большого озера, сгибаясь под тяжелыми рюкзаками. Вдруг над нами послышался шум мотора и мы увидели, как маленький самолетик садится прямо на воду и по волнам движется к берегу.
Мы продолжали идти и углубились в лес, когда спустя какое-то время из кустов позади нас выскочил человек с рюкзаком. «Где я?» — спросил он по-немецки, а потом по-английски и, узнав, что в Финляндии, нервно рассмеялся.
Немец объяснил, что прилетел на том самом самолете, оказавшемся воздушном такси, из города Ивола, чтобы начать свое путешествие сразу за Полярным кругом (мы-то до этого места шли целую неделю) и вдруг в лесу услышал русскую речь. Подумав, что летчик по ошибке высадил его в Советском Союзе, он спрятался, а потом, когда мы обратились к финнам по-английски, решил обнаружить себя.
Что бывает с нарушителями советской границы, той самой, которая всегда на замке, ему, видно, было известно. Мне тоже.
В середине семидесятых я получил поручение изучить судебную практику по делам о незаконном переходе границы. Законно перейти границу разрешалось лишь избранным, а для остальных существовали две статьи Уголовного кодекса. Одна, построже – о бегстве из СССР, еще это называлась изменой родине и каралось высшей мерой наказания, то есть смертной казнью. Другая, помягче – предназначалась для тех, кто не имел цели перейти на сторону врага, и предусматривала лишение свободы всего лишь до трех лет. Вот эту категорию дел мне и доверили изучить.
Дел таких было наперечет, на всю страну несколько десятков в год, в основном о перебегавших к нам китайцах. Одно дело было связано с финской границей.
Глухонемой эстонец в таллинском порту встретил финского собрата по несчастью, и тот поведал ему о прелестях капитализма по отношению к таким как они оба — так, во всяком случае, говорилось в его показаниях. Эстонец стал тщательно готовиться к побегу, купил надувную лодку, спальный мешок, палатку, добыл где-то более-менее подробную карту. В конце концов, собрался и ночью поплыл по компасу, укрываясь от прожекторов пограничных катеров. Финский залив в ту ночь штормило, у цели он оказался только перед рассветом. Упал на землю и заснул, а утром был разбужен нашими пограничниками. Ему дали три года, как и всем остальным осужденным по этой статье, судебная практика не отличалась разнообразием.
…Вот что вспомнилось тогда в лесу Кесси или чуть позже, когда мы вышли из леса и на автобусе отправились в норвежский город Киркенес. На финско-норвежской границе (это было еще до Евросоюза) автобус остановился у погранзаставы — крошечного домика с двумя скучающими парнями. Те долго не могли понять, чего мы от них хотим. Хотели же мы проштамповать паспорта, иначе могли возникнуть проблемы с нашими, советскими пограничниками, въезжали-то мы в Финляндию, а возвращаться должны были из Норвегии. За нужным штампом один из норвежских пограничников поехал в город, тем временем другой угостил нас кофе и одарил красочными туристическими проспектами.
«Добро пожаловать в Германию»
За двадцать с небольшим лет все переменилось. Замки с границы давно сорваны, наши соотечественники путешествуют по всему миру. Но за свободу передвижения приходится платить. И не только деньгами, иной раз – собственным достоинством. Теперь вместо советского режима нас унижает режим визовый.
Интернет полон душераздирающими признаниями. Почему-то особенно много женских историй (женщины вообще более чувствительны) о том, как собирали «документы на Шенген» — брони отелей, справки из банка и с места работы, как доказывали недоверчивым людям в консульских окошках, что не останутся в их прекрасных странах. Процитирую один такой крик души: «Мы, работающие, с более или менее нормальными зарплатами, некриминальные, с квартирами, семьями и детьми, должны объяснять, что там у них мы не пойдем на паперть или на панель (уже и поздновато нам, на панель-то), в няньки к их детям и старушкам не наймемся». Или, вот, другой: «А уж чтобы какую-то подольше визу, так то ж ни-ни. А я уже размечталась осенью во Францию или хотя б в Эстонию съездить, ан нет. Опять придется бумажки собирать».
Впрочем, за примерами далеко ходить не будем, собственный опыт у автора перед глазами. Так вышло, что в этом году меня дважды приглашали в Германию для участия в научных конференциях. Приглашения было не от абы кого — от уважаемых немецких государственных институций. Оба раза я строго следовал инструкциям на сайте посольства (из раздела «Добро пожаловать в Германию»), заблаговременно записывался на прием, собирал пакет документов и в назначенный день и час являлся на улицу Пилюгина.
В начале лета, выстояв сравнительно небольшую очередь (полчаса, правда, на жаре), я подошел к окошку. Сидевшая за ним немецкая женщина строго поинтересовалась, где остальные участники конференции, перечисленные, наряду со мною, в приглашении. Откуда же мне было это знать. «Подождите в сторонке!»
Я встал рядом с молодым человеком в униформе, нашим соотечественником, от которого зависел доступ к окошку, и, к его явному неудовольствию, принялся наблюдать за окружающей действительностью. Он регулировал людской поток и следил, чтобы люди впереди очереди не переступали невидимую черту перед импровизированной полосой отчуждения. Последняя использовалась им для того, чтобы пропускать знакомых, здоровавшихся с ним за руку, по виду турагентов. Представить, что это был кто-то другой, можно только приняв за чистую монету объявление на посольском сайте: «Внимание! Посольство Германии не сотрудничает с Визовыми агентствами».
Не прошло и получаса, как обо мне вспомнили и пропустили на посольскую территорию. Стоять в очереди к новому окошку пришлось не больше часа. Из окошка вновь спросили об остальных российских участниках конференции, большинство из которых мне вообще были знакомы лишь по именам, но документы все же приняли и выдали копию анкеты с квиточком синего цвета под трехзначным номером.
Цвет имел значение, что выяснилось в день получения паспорта с визой. На этот раз к окошку стояла очередь куда длиннее, чем прежде. Молодой человек в униформе (уже другой) распределил нас по цветам квиточков, а внутри каждого цвета еще и по номерам. Очередь, как ни странно, не запуталась, хотя разобраться, кто за кем, было непросто. Вначале запустили обладателей красных бумажек, потом зеленых, желтых, оранжевых и синих. Время выдачи паспортов (час сорок пять) истекало, подходили люди с меньшими номерами, отодвигая меня назад, все дальше и дальше, мой цвет был последним.
Но мне повезло, успел подойти вовремя. Тут, правда, везение кончилось, моя виза оказалась еще не готова – «приходите завтра».
Назавтра я явился попозже и с удивлением обнаружил, что носители синего цвета уже прошли, сегодня очередность изменена. Опоздавших поставили в конец очереди, но все закончилось хорошо, спустя час искомая виза была мне выдана.
…Полгода спустя все, буквально все, включая риторические вопросы из окошка о незнакомых мне людях, повторилось сначала. За исключением погоды, на сей раз холодной и дождливой. Пребывание на свежем воздухе свелось к минимуму. Опытный человек, я выждал пару дней после назначенного времени получения визы и, зная фокус со сменой очередности цветов, пришел вместе со всеми к началу выдачи. Нас построили по порядку цветов, и очередь молчаливо двинулась к заветному окошку.
Молчали «красные» и «синие», никто не роптал, напротив, некоторые вслух восхищались образцовым немецким порядком. Такой вот «стокгольмский синдром». Наши люди, к тому же, отходчивые. Приведу отзыв из интернета: «Народу действительно много, сотрудники не особо вежливы, но визу дали, скоро едем, все хорошо!»
Слова эти я прочитал позднее, а тогда из головы не шли почему-то блоковские строки (знаете, иногда совсем некстати привяжутся какие-нибудь стихи, и ходишь с ними весь день):
«Вагоны шли привычной линией,
Подрагивали и скрипели.
Молчали жёлтые и синие,
В зеленых плакали и пели».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Чтобы не испортить себе праздники.
Отправляясь на майские каникулы в Европу, лучше заранее поинтересоваться, за что вас могут там оштрафовать. - Перегибая палку.
Германия как жертва псевдорелигиозного «зеленого» экологического психоза. - Путешествие по декорациям.
Не так давно в Англии прочно вошёл в обиход термин set-jetting. - Удивительный случай немецкого империализма.
Отчаянные времена требуют отчаянных жестов. - Европу ждут чудовищные потрясения .
Совершенно очевидно, что сидеть и ждать у моря погоды в Старом Свете более не намерены. - Новый год на носу.
...а вы до сих пор не оформили визы в Европу? - Штирлиц-2011.
В Германии нашли русских шпионов. - О кризисе и протестах.
Скоро все будет совсем по-другому. - Исповедь переселенца: «Я тоскую по России».
Согласно статистике, за минувшее десятилетие из ФРГ в Россию вернулись как минимум 13,5 тыс. иммигрировавших немцев. - Понаехали тут!
Вас подрезали? Затормозили, не включив стопари? Хочется выругаться?
