Подписаться на обновления
23 мартаСуббота

usd цб 63.7705

eur цб 72.5900

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Общество  Экономика  В мире  Культура  Медиа  Технологии  Здоровье  Экзотика  Мнения  Дискуссии  Сколько стоит Россия?  Кофейные заметки  Сеть 
Анна Александровская   понедельник, 10 марта 2014 года, 10:29

Множественное число Евгения Замятина
10 марта 1937 года умер Евгений Замятин


Евгений Замятин
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Если с Замятиным-художником все ясно, то с Замятиным-человеком – нет. Герой его романа «Мы» – инженер-математик, строитель межпланетного корабля «Интеграл» – страдает раздвоением личности: то он верноподданный гражданин Единого Государства, а через пять минут готов примкнуть к повстанцам и помочь им угнать корабль. Случай Замятина – из того же ряда, только еще сложнее.

«Вчера состоялся давно с нетерпением ожидавшийся всеми День Единогласия. В 48-й раз единогласно избран все тот же, многократно доказавший свою непоколебимую мудрость Благодетель. Торжество омрачено было некоторым замешательством, вызванным врагами счастья, которые тем самым, естественно, лишили себя права стать кирпичами обновленного вчера фундамента Единого Государства. Всякому ясно, что принять в расчет их голоса было бы так же нелепо, как принять за часть великолепной, героической симфонии – кашель случайно присутствующих в концертном зале больных...» (Е. Замятин. Мы)

Удивительное свойство настоящего искусства – быть разом и вневременным и злободневным. Случается, откроешь книгу, написанную несколько десятков, а то и сотен лет назад, и наткнешься на место, словно бы позаимствованное из вчерашней газеты. Что ж, в том, что Евгений Замятин был настоящим художником – не сомневались даже его враги. Так, советский критик А. Воронский, поливавший грязью послереволюционное творчество писателя, вынужден был признать, что его ранние вещи – создание Мастера.

Правда, если с Замятиным – художником все ясно, то с Замятиным – человеком – решительно ничего не понятно. Герой единственного его романа «Мы» – инженер-математик, строитель межпланетного корабля «Интеграл» – страдает раздвоением личности: то он благонамеренно-верноподданный гражданин Единого Государства, а через пять минут готов примкнуть к повстанцам и даже помочь им угнать свой корабль. Случай Замятина – из того же ряда, только еще более сложный. Тут впору говорить не о раздвоении личности, а о растроении, а то и о расчетверении. Ну просто множественная личность Билли Миллигана из романа Дэниэла Киза.

Нумер один. Инженер-кораблестроитель

Евгений Иванович Замятин родился 20 января (1 февраля по старому стилю) 1884 г. в городе Лебедянь Тамбовской губернии. Отец – священник церкви Покрова Богородицы и преподаватель Закона Божия в местной прогимназии, мать – женщина образованная, начитанная, к тому же хорошая пианистка. Родители – люди благочестивые, богомольные, часто ездившие по монастырям и святым местам. Одно из первых впечатлений Жени Замятина – поездка в Задонский монастырь, к мощам святого Тихона Задонского.

Мальчик рос тихим, книжным ребенком. «Вы увидите очень одинокого, без сверстников, ребенка на диване, животом вниз, над книгой – или под роялью, а на рояле мать играет Шопена – и уездное – окна с геранями, посреди улицы поросенок привязан к колышку и трепыхаются куры в пыли. Все это – среди тамбовских полей, в славной шулерами, цыганами, конскими ярмарками и крепчайшим русским языком Лебедяни».

В 1902 г. он закончил с золотой медалью гимназию – воронежскую, в «уездной» Лебедяни имелась только прогимназия. Поступил в Петербургский политехнический институт, на отделение, готовившее морских инженеров. («Петербург начала 900-х годов – Петербург Комиссаржевской, Леонида Андреева, Витте, Плеве, рысаков в синих сетках, дребезжащих конок с империалами, студентов мундирно-шпажных и студентов в синих косоворотках. Я – студент-политехник косовороточной категории».) Учился хорошо, на летних практиках побывал на заводах по всему Югу, а в 1905 г. даже проплавал на пароходе «Россия» от Одессы до Александрии, с заходом во все левантийские порты.

Михаила Булгакова стали вспоминать с опозданием: спустя 25 лет после его смерти. С конца 20-х годов и до конца 1961 года проза его не печаталась вовсе. В рукописях лежали основные книги. На сцене шли только пьеса «Последние дни» («Пушкин») и инсценировка «Мёртвых душ». Не принявший искусства соцреализма, политики пятилеток и лагерей, уцелевший лишь благодаря капризу Сталина, он писал для себя и для внуков, писал, как принято говорить, в стол.

В 1908 г. Замятин закончил институт, поступил на службу в Отдел торговых портов Министерства торговли и промышленности, а заодно был оставлен на кафедре родного института. С 1911 г. сам стал преподавателем корабельной архитектуры, публиковал статьи в научно-технических журналах – «Теплоход», «Русское судоходство». В рабочих поездках исколесил пол-России. В 1913 г. из-за болезни (стенокардия, которую в те времена называли грудной жабой) уехал в Николаев, строил там землечерпалки.

Весной 1916 г., в разгар Первой мировой войны, Военное министерство откомандировало Замятина в Англию, наблюдать за постройкой ледоколов для российского флота. Он работал на заводах в Ньюкасле, Глазго. «Моя самая лучшая и самая любимая постройка – ледокол «Ленин», завод Армстронга». (Ледокол, собственно, был «Александр Невский, в честь вождя мирового пролетариата его переименовали уже после революции.) К ледоколам Замятин испытывал чувства нежные, на грани сексуального влечения («Как Иванушка-дурачок в русских сказках, ледокол только притворяется неуклюжим, а если вы вытащите его из воды, если посмотрите на него в доке – вы увидите, что очертания его стального тела круглее, женственнее, чем у многих других кораблей».)

Осенью 1917 г., накануне Октябрьской революции, Замятин вернулся в Россию («на стареньком английском пароходишке – не жалко, если потопят немцы»). Из Англии он привез прекрасное знание английского, твидовый костюм и классический облик элегантного, суховатого англичанина («сэр Замятин» – это Маяковский). Пышную, вечно взъерошенную копну каштановых волос и залихватски закрученные кверху усы сменили аккуратный пробор и маленькие усики щеточкой. «Насмешливые глаза, длинный, тонкий мундштук в насмешливых губах, клубы табачного дыма, разгоняемого рукой, до самых ногтей заросшей густыми рыжими волосами» (воспоминания Николая Чуковского).

По возвращении Замятин продолжил преподавать в политехническом институте. В общем, типичный «буржуазный спец». Как и полагается такому спецу, женился. С женой – Людмилой Николаевной Усовой, в ту пору студенткой-медичкой – он познакомился еще в 1905 г. Работал в институте до 1930 г.

Нумер два. Революционер

Главным скелетом в респектабельном шкафу почтенного инженера-кораблестроителя была его революционная деятельность. Деятельность эта уходила корнями еще в детство, в странное для тихого книжного мальчика свойство характера – идти наперекор обстоятельствам. Гимназистом Женя Замятин увлекался тем, что ставил «всевозможные опыты над собой» – для закалки характера. Вот, к примеру, укусила его бешеная собака – так, чем идти к врачу, лучше выждать пару недель, чтобы испытать судьбу: проявится ли бешенство или нет? Теми же мотивами определялся и выбор профессии: «В гимназии я получал пятерки с плюсами за сочинения и не всегда легко ладил с математикой. Должно быть, именно поэтому (из упрямства) я выбрал самое что ни на есть математическое: кораблестроительный факультет Петербургского Политехникума».

Этим же принципом руководствовался Замятин и в 1905 г., вступив в большевистскую фракцию РСДРП: «В те годы быть большевиком – значило идти по линии наибольшего сопротивления; и я был тогда большевиком». Хотя, может быть, повлияло на него и восстание на броненосце «Потемкин», свидетелем которого он стал во время своего плаванья, в одесском порту. Замятин работал в студенческих выборных учреждениях, занимался агитацией среди рабочих – за что и был в декабре 1905 г. арестован (не где-нибудь, а в штабе Выборгской боевой организации РСДРП, в окружении целого склада оружия) и посажен в одиночку в Доме предварительного заключения. Ему повезло – при обыске полиция не нашла в его комнате пакет с пироксилином, завалявшийся на подоконнике между кулечков с сахаром и колбасой. За такой «завтрак» прямая дорога вела на виселицу. Благодаря хлопотам матери весной 1906 г. Замятина выпустили из тюрьмы и отправили в ссылку в родную Лебедянь.

Провинциальную скуку молодой революционер выдержал недолго. Уже летом он нелегально вернулся в Петербург, а осенью, все еще оставаясь на нелегальном положении – возобновил учебу в институте. Так, нелегалом, он и проживал в столице – сначала в качестве студента, а потом и преподавателя. Только в 1911 г. полиция спохватилась и выдворила его из города. Каким образом Замятину удался этот трюк – неизвестно. По его же собственному объяснению, ему помогали частая смена квартир и дурацкая опечатка в розыскных документах: в них значился студент университета Евгений Замятин, а сам он, понятно, в университете никогда не учился. Право на жительство в Петербурге Замятин получил только в 1913 г., после амнистии к 300-летию дома Романовых.

В послереволюционные годы большевистская активность Замятина сошла на нет, но тюремная его эпопея на этом не закончилась. В 1914 г. цензура сочла его повесть «На куличках», опубликованную в журнале «Заветы», непристойной и оскорбляющей честь русского офицерства. Весь тираж журнального номера был конфискован, автор и редакция отправлены под суд, и в результате Замятин вновь попал в ссылку – на сей раз на Север: Кемь, Соловки. Правда, суд, затянувшийся из-за начала войны, всех причастных к этой истории позднее оправдал.

Ссылка 1914 г. оказалась не последним столкновением Замятина с правосудием. Но в следующий раз в тюрьму он угодит уже в другой своей ипостаси.

Нумер три. Писатель

Разумеется, в историю Евгений Замятин вошел именно в этом качестве. К писательству его подталкивало много. Родное Черноземье, которое подарило России половину ее литературы. Недалеко от замятинской Лебедяни – бунинский Елец, тургеневское Спасское-Лутовино, толстовская Ясная Поляна. Пришвин и вовсе был соседом – племянник Чеботарихи, героини первой замятинской повести «Уездное».

Затем – то самое книжное детство. «Много одиночества, много книг, очень рано – Достоевский». Впечатления от революционных событий, поездок по стране… Первый рассказ Замятина – «Один» – был опубликован в 1908 г. Рассказ оказался слабым, вспоминая о нем, писатель испытывал только неловкость. Следующие рассказы прямиком отправлялись в стол. И только в 1911 г. произошла кристаллизация насыщенного соляного раствора творческого воображения (любимое сравнение Замятина) – повесть «Уездное». («Если я что-нибудь значу в русской литературе, этим я целиком обязан Петербургскому Охранному Отделению: в 1911 году оно выслало меня из Петербурга, и я года два очень безлюдно жил в Лахте. Там от белой зимней тишины и зеленой летней – я написал «Уездное».)

Два занятия – или две страсти: кораблестроение и писательство – сочетались до поры до времени вполне органично. Замятин называл эту свою двойную жизнь «амфибийной»: «У амфибий, как известно, двойная жизнь, двойное дыхание: в воде и на воздухе». Так он и жил в двух стихиях: «Одновременно с листами проекта башеннопалубного судна – на столе у меня лежали листки моего первого рассказа», «Уехал в Николаев, построил там несколько землечерпалок, несколько рассказов и повесть "На куличках"», в Англии: «Проверяя чертежи «Ленина», писал свой роман об англичанах - «Островитяне». Как говорят, и роман, и ледокол вышли удачными».

Название повести «Уездное» раз и навсегда задало главную тему замятинского творчества: провинция. Серая, косная, пошлая. И подавляющая личность. Такую провинцию Замятину удавалось отыскать в любом месте: не только в захолустной Лебедяни, но и в блистательном Лондоне. Впрочем, сюжеты многих его повестей и рассказов просты до примитивности и чаще всего – мелодраматичны: адюльтеры и прочие любовные многоугольники. Что бы он ни изображал: сонную одурь русской глубинки или чопорный, размеренный быт английских обывателей, главное – замятинский стиль. По его собственному выражению, «форма — основа. Сюжеты — одни и те же: важно как». В историю русской литературы Замятин вошел прежде всего как стилист. Начинал он в русле «орнаментальной прозы» Ремизова («Почему вы взяли себе псевдоним Замятин?», – поинтересовался Сологуб у Ремизова после публикации «Уездного»). Эта орнаментальная проза со временем превращается в нечто вроде словесного кубизма: мир распадается на геометрические формы, человек заменяется деталью, прозвищем, подобием. Пользовался Замятин и другими приемами; иногда кажется, что все его произведения – в первую очередь упражнения в стиле. Отсюда – странный эффект их вторичности, и не только в тех из них, что написаны «под кого-то» из его предшественников (Лескова, Горького, Куприна), а даже там, где подражали уже ему самому (так, «Наводнение» кажется неизвестным рассказом Всеволода Иванова).

Эту же словесную изощренность, стремление конструировать тексты так же, как он конструировал любимые ледоходы, Замятин позднее, уже после революции пытался привить и своим ученикам в студии Петроградского Дома Искусств. Первое, что от них требовалось – прекратить употреблять клишированные авторские ремарки к прямой речи: «он сказал», «она подумала». Большинство учеников Замятина (Зощенко, Лев Лунц, Николай Никитин) вошли в состав Серапионова братства. Замятин называл себя их «литературным акушером».

Положение Замятина в литературе оказалось столь же межеумочным, двойным, как и все в его жизни. В Европе он был русским, а в России – европейцем. Русские критики видели в нем европейца, стилиста, стремящегося к вычурности и эксцентричности, а западные – коренного русского писателя, последователя традиций Гоголя, Достоевского и Лескова, изобразителя нравов русской глубинки. Как писал Ремизов: «Замятин из Лебедяни, тамбовский, чего русее, и стихия его слов отборно русская. Прозвище: "англичанин", и никакое это не английское, а просто под инженерскую гребенку, а разойдется – смотрите: лебедянский молодец с пробором!»

Нумер четыре. Контрреволюционер

Революция, возвращение в Россию переломили жизнь Замятина надвое. Кораблестроение осталось в прошлом. Преподавание в Политехническом институте продолжалось для заработка и по инерции: «Практическая техника засохла и отломилась от меня, как желтый лист». Писать тоже было некогда – Замятин включается в ту бурную литературную и окололитературную деятельность, которая разворачивалась под руководством Горького: «Всемирная Литература», Всероссийский союз писателей, Дом литераторов, Дом искусств, работа в издательствах, в редакциях журналов, чтение курсов русской литературы и техники художественной прозы, рецензии, предисловия, воспоминания…

Где-то в этот период предельной загруженности, в эти «веселые, жуткие» петроградские зимы первых лет революции («корабли-дома, выстрелы, обыски, ночные дежурства, домовые клубы. Позже – бестрамвайные улицы, длинные вереницы людей с мешками,

десятки верст в день, буржуйка, селедки, смолотый на кофейной мельнице овес») и произошло перерождение Замятина-революционера в Замятина-контреволюционера. Человек – не гусеница, превращающаяся в куколку, и момент подобной метаморфозы точно зафиксировать невозможно. Скорее всего, он приходится куда-то на время между двумя очередными арестами. В феврале 1919 г. Замятин был арестован вместе с Блоком, Ремизовым и другими писателями и художниками, подозревавшимися в связях с левыми эсерами. Через два-три дня благодаря вмешательству Горького и Луначарского всех выпустили. В следующий раз Замятин попал за решетку в августе 1922 г. и был приговорен к бессрочной высылке за границу. Он должен был попасть на знаменитый «философский пароход», вывозивший из России почти весь цвет ее культуры, но благодаря хлопотам влиятельных друзей постановление НКВД было отменено. Замятина это непрошеное доброжелательство не обрадовало – в результате он оказался замурованным по эту сторону железного занавеса.

Вообще-то ничего удивительного в его арестах не было. Как еще можно обращаться с контрреволюционером, заявляющим: «Партия организованной ненависти, партия организованного разрушения делает свое дело уже полтора года. И свое дело – окончательное истребление трупа старой России, – эта партия выполнила превосходно. Но не менее ясно, что организовать что-нибудь иное, кроме разрушения, эта партия, по самой своей природе, не может. К созидательной работе она органически не способна» (статья «Беседы еретика», 1919 г.). Или: «Я боюсь, что настоящей литературы у нас не будет, пока мы не излечимся от какого-то нового католицизма. Настоящая литература может быть только там, где ее делают не исполнительные и благодушные чиновники, а безумцы, отшельники, еретики, мечтатели, бунтари, скептики… Я боюсь, что у русской литературы одно только будущее: ее прошлое» («Я боюсь», 1920 г.).

Незадолго до 46-летия Джорджа Оруэлла, 8 июня 1949 года, в лондонские книжные магазины поступил в продажу его роман «1984». Этот текст перевернул сознание миллионов читателей. О том, как был написан один из величайших романов XX века и кем был его создатель, рассказывает «Частный корреспондент».

Хотя, может быть, никакого перерождения в контрреволюционера и не было? Может быть, это сама революция переродилась неизвестно во что? Как говорится в романе «Мы»: «Раз число чисел – бесконечно, какое же ты хочешь последнее? – А какую же ты хочешь последнюю революцию? Последней – нет, революции – бесконечны».

Советская власть была уверена, что последняя революция уже произошла. Написанный в 1920 – 1921 гг. «Мы» в Советском Союзе издавать запретили. Замятин отослал его за границу, и там он был в 1924 г. опубликован в английском и чешском переводах. В СССР «Мы» стал одной из первых ласточек самиздата: он распространялся в списках, писатель читал его своим друзьям.

Между тем приходилось как-то приспосабливаться к новой жизни, и Замятин уходит в драматургию: «Блоха», «Общество Почетных Звонарей», «Огни св. Доминика», трагедия в стихах «Атилла». «Блоха» – весьма вольная инсценировка повести Лескова – с бешеным успехом прошла на сценах МХАТА – второго и ленинградского БДТ (больше трех тысяч представлений).

В 1929 г. контрреволюционная деятельность Замятина достигла своей кульминации: в пражском (разумеется, эмигрантском) журнале «Воля России» были опубликованы отрывки из «Мы». Замятин про эту публикацию ничего не знал (а если бы знал, наверняка бы постарался ее предотвратить, прекрасно понимая, к чему она приведет). Текст был напечатан не оригинальный, а в обратном переводе с английского. На рапповских критиков эта публикация подействовала как нажатие на спусковой крючок стартового пистолета. Почти два месяца во всех советских газетах продолжалась травля Замятина и других писателей-попутчиков (в теплую компанию попали Булгаков, Пильняк и Эренбург). Было приостановлено издание собрания сочинений Замятина, снята с репертуара «Блоха», запрещен к постановке «Атилла». Книги Замятина не выдавались в библиотеках.

Кампания травли закончилась письмом Замятина к Сталину в июне 1931 г. В этом типично замятинском письме, переполненном шуточками («Уважаемый Иосиф Виссарионович, приговоренный к высшей мере наказания автор настоящего письма – обращается к Вам с просьбой о замене этой меры другою»), дерзостями («Я знаю, что у меня есть очень неудобная привычка говорить не то, что в данный момент выгодно, а то, что мне кажется правдой») и советски-благонамеренными рассуждениями о том, как пьеса Замятина понравилась простому рабочему люду, писатель просил отпустить его за границу – на год, для лечения. Высочайшее соизволение было вскоре получено.

Нумер пять. Эмигрант

В ноябре 1931 г. Замятин с женой уехали за границу. Они собирались отправиться в Америку: Сесиль де Милль приглашал сценариста для новой картины. Однако голливудская карьера писателя так и не состоялась. Покружив по Европе (Рига, Берлин, Прага, юг Франции), чета Замятиных осела в Париже.

В эмиграции Замятин продолжал привычную двойную, «амфибийную» жизнь. Он не лукавил, когда просил разрешения только на временный отъезд. Он не собирался оставаться за границей навсегда, сохранял советское гражданство, никогда не печатался в эмигрантских изданиях. Первое время Замятин даже посылал в Россию деньги на оплату своей ленинградской квартиры. Нина Берберова вспоминала: «Он ни с кем не знался, не считал себя эмигрантом и жил в надежде при первой возможности вернуться домой. Не думаю, чтобы он верил, что он доживет до такой возможности, но для него слишком страшно было окончательно от этой надежды отказаться. Он был наигранно оптимистичен, говорил, что необходимо "переждать", "сидеть тихо", что некоторые животные и насекомые знают эту тактику: не бороться, а притаиться. Чтобы позже жить».

Тактика пережидания отчасти имела успех. За «хорошее поведение» советская власть постепенно смягчила свое отношение к писателю. В мае 1934 г. Замятина заочно приняли в новообразованный Союз писателей СССР (беспрецедентный случай), а в 1935 г. он даже принимал участие в работе Антифашистского конгресса в защиту культуры в составе советской делегации.

Здесь, в Париже, где не было советской цензуры, где не надо было больше разрываться между писательством, преподаванием, редакторской и инженерной работой, творческая активность Замятина резко пошла на убыль. Для заработка он сочинял сценарии: «Анна Каренина» (так и не поставленная), «На дне». Экранизация горьковской пьесы, где действие было перенесено во французскую ночлежку (режиссер – Жан Ренуар), имела успех. Брюссельская постановка «Блохи» прошла незаметно. Пьесу об Аттиле Замятин переделал в повесть «Бич Божий». И она, и сборник воспоминаний «Лица» были опубликованы уже посмертно.

Умер Замятин 10 марта 1937 г. от все той же, мучившей его многие годы грудной жабы. Марина Цветаева описывала похороны: «Было ужасно, растравительно бедно – и людьми, и цветами … У меня за него – дикая обида». С ней перекликается Ремизов: «Замятин умер от грудной жабы смертью Акакия Акакиевича Башмачкина… затравленный, озирающийся, с запечатанным сердцем и запечатанными устами…»

Нумер шесть. Антиутопист

Замятин считается родоначальником жанра антиутопии, как Томас Мор – жанра утопии. И то, и другое неверно: Мор лишь изобрел слово «утопия», самих же утопий хватало и до него – вспомнить хоть платоновское «Государство». Точно так же элементы антиутопии можно обнаружить и до Замятина – у Свифта, Жюля Верна, не говоря уже о «Железной пяте» Джека Лондона и романах Уэллса. И все же Замятин действительно создал первую, тщательно, по-инженерному разработанную и выверенную модель нового, но отнюдь не прекрасного мира. И Хаксли, и Оруэлл исходили именно из нее. (Хаксли отрицал знакомство с книгой Замятина, а вот Оруэлл «Мы» не только читал, но и написал рецензию. Легко заметить, что Оруэлл заимствовал у Замятина и сюжет, и основных действующих лиц, и многие черты описываемого им общества.)

Мир замятинского романа – это мир всеобщей унификации, регламентации и симплификации (замятинское выражение). Мир торжества принципов полезности и целесообразности. Мир «математически-безошибочного счастья». Мир, в котором люди утратили личные имена и из людей превратились в «нумера». Мир, в котором живут в домах с прозрачными стенами – чтобы все видели, кто чем занимается, тем более что и скрывать в этом мире решительно нечего. Мир, где все встают и ложатся спать одновременно, завтракают, обедают и ужинают одновременно, идут на работу и возвращаются домой одновременно. Мир, где регламентировано даже свободное время. Мир, где полагается делать 40 жевательных движений за едой и двигаться стройными рядами по четыре, прогуливаясь по улицам. Мир, где все одеты в одинаковые униформы, и все комнаты заставлены одинаковой мебелью. Мир, где выходит единственная Государственная Газета. Мир, где нет семьи, и дети не знают своих родителей. Мир, где царствует сексуальная свобода – нужно только «записаться» на понравившегося тебе партнера, получить «розовый талон» (вызывающий подозрительные ассоциации с желтыми билетами дореволюционных проституток) и навещать его в специально отведенный для этого «сексуальный час», единственный, когда разрешается опустить шторы в комнате. Мир, где одинаковость доведена почти до неразличимости, вот только носы еще у всех разные – но это ничего, наука и с этим скоро справится.

Замятинское Единое Государство, управляемое несменяемым Благодетелем и сонмом Хранителей – осуществление идеала Паноптикона, изобретенного Иеремией Бентамом и описанного Мишелем Фуко. Торжество дисциплинарной власти и абсолютно прозрачного, однообразного пространства. Торжество всеобщей заменяемости – и машин, и людей-винтиков. Единственное число, Я – исчезло. Существует только множественное, только Мы.

Истоки антиутопии Замятина – русские, «достоевские». Шигалевские тетрадочки, в которых «выходя из безграничной свободы, заключают безграничным деспотизмом». «Легенда о Великом Инквизиторе» (прообразе Благодетеля): «тихое, смиренное счастье» людей, соединившихся в «бесспорный общий и согласный муравейник». Вопль подпольного человека: человек – не фортепьянная клавиша, и надо ему – «одного только самостоятельного хотенья, чего бы эта самостоятельность не стоила и к чему бы ни привела».

Замятинская антиутопия предшествует Хаксли и Оруэллу – и стоит где-то посередине между ними. К Оруэллу перешли все основные черты репрессивного строя: Благодетель (Старший Брат), Бюро Хранителей (полиция мыслей), борьба с инакомыслящими, пытки и казни. Только прозрачные дома заменены телекранами: во времена Замятина еще не было телевидения. Хаксли же унаследовал другое: его «прекрасный новый мир» – общество изобилия, где состояние всеобщего счастья достигается с помощью биотехнологий, изменяющих сознание (у Замятина это своеобразная лоботомия, операция по «вырезанию фантазии»). Какая из антиутопий страшнее – трудно сказать. Какая осуществимее – понятно: Оруэлл, в сущности, и не фантастику писал, а лишь довел до логического конца то, что вполне реально существовало в сталинском СССР и гитлеровской Германии. Замятин же отталкивался от реалий военного коммунизма с его всеобщей уравниловкой и проповедью коллективизма, помноженных на воспоминания о распорядках британских верфей («принципы тэйлоризма», которые у Хаксли превратятся в фордизм).

Одна из самых жутких особенностей созданного Замятиным мира – в том, что здесь не переписывают прошлое, как у Оруэлла, и не жгут книги, как у Рэя Брэдбери. Прошлое доступно: можно послушать старинную музыку или посетить исторический музей (Древний Дом), но никто им не интересуется. «Извините, но у вас просто умерла душа» (Том Вульф).

Литература – не астрология: она не предсказывает будущее, а лишь предупреждает, каким это будущее может стать. От читателей зависит, чтобы предупреждение не превратилось в пророчество.




ОТПРАВИТЬ:       



 





Where did we go wrong?

Рецензия на книгу Игоря Фунта «Останусь лучше там...»

Прозаик, эссеист-публицист Игорь Фунт проапдейтил свою книгу, что уже была внимательно замечена — вошла в 2014 в лист спецпремии издательства «Новое литературное обозрение» «НОС», тридцатку постсоветских детективов. Зачем было обращаться к относительно старой вещи? Да потому что там не только современно все на редкость (актуально, как принято говорить), но и — объясняет самые причины этой современности, ее вершки и корешки. Роман из трех частей, миди-эпос российской современности. Ее, да, темной, да, чернушной стороны. Если, например, после «Груза 200» Балабанова, «Жить» Сигарева, «Дурака» Быкова или «Юрьева дня» Серебренникова хочется почитать что-нибудь такое же, в тему и в жилу, то это к Фунту.

22.01.2019 16:00, Александр Чанцев, krupaspb.ru


«Любимые пища и питье – мороженое и пиво»

Анкета Блока

Летом 1897 года Александр Блок заполнил одну забавную анкетку под названием «Признания». Он рассказал, что предпочитал в людях и в литературе, кем хотел бы работать и как умереть. Вот что думал о жизни в 16 лет будущий великий поэт.

09.12.2018 19:00, izbrannoe.com


«Где бы Вы хотели жить? – В России»

Анкета Андрея Тарковского

Марина Арсеньевна Тарковская, сестра режиссера Андрея Тарковского, в своей книге «Осколки зеркала» опубликовала его ответы на вопросы о любимых вещах в жизни.

21.10.2018 19:00, philologist.livejournal.com


Григорий Распутин In Rock

Постановка рок-оперы в Братиславе

В Братиславе, в столице Словакии, на сцене театра Новая сцена прошла при полном аншлаге премьера рок-оперы Распутин. Она была в рамках серии мероприятий «Месяц европейской культуры», который анонсировала в начале сентября министр культуры Любица Лашшакова.

22.09.2018 16:00, Владимир Бачишин


Интервью Дмитрия Дмитриева, друга детства и юности Сергея Довлатова

Опубликовано в 2006 году в журнале «GALA Биография»

....Те, кто знал их обоих на рубеже 50-60-х годов, утверждают, что пара — Сережа и Дима — была неразлучной. Непосредственный свидетель и участник становления личности будущего писателя, Дмитрий Дмитриев к литературным кругам отношения не имеет. В недавнем прошлом — доцент-преподаватель Горного Института, сегодня он работает ведущим геофизиком в научно-производственном центре.

16.09.2018 19:00, Екатерина Григорьева


Промахи Пушкина-прозаика

Из цикла «Пятна на Солнце»

Даже у величайших творцов не все совершенно в их трудах. Некоторые критически настроенные умы склонны находить недостатки в творениях самого Бога. Ропот Иова и Екклесиаста, их жалобы на несправедливость мироустройства вылились в книгах Священного Писания. Бог — не тиран, он готов выслушивать упреки своих свободных созданий. Тем более свойственно ошибаться творцам меньшего ранга: поэтам, художникам, музыкантам, ученым, зодчим, государственным деятелям, — даже если они признаны великими.

16.09.2018 16:00, Михаил Эпштейн


«Священная история» потеряла своего летописца

Памяти писателя Владимира Шарова (07.04.1952 — 17.08.2018)

У меня нет сомнений, что Владимир Шаров — один из величайших писателей своего поколения. Причем писатель для всех, а не для немногих — ничуть не усложненный, открытый для чтения и понимания, хотя, в отличие от более модных современников, таких как В. Пелевин и В. Сорокин, никогда не заигрывал с публикой, не подмигивал, не прибегал к намекам на злобу дня. Нужно немного вчитаться — и тогда его текст электризует читателя силой мысли и динамикой сюжета. Это смесь истории и фантасмагории, богоискательства и психопатии — опыт проникновения в коллективное бессознательное российской истории.

01.09.2018 16:00, Михаил Эпштейн


«Арестовали бог знает с чего, совершенно неожиданно»

Письмо Маяковского сестре

Владимира Маяковского, ещё когда он был совсем юным, несколько раз арестовывали: молодой человек распространял в Москве марксистскую литературу и общался с разными радикально настроенными гражданами. Впрочем, в заключении начинающий писатель не унывал – писал сестре Людмиле о том, чтобы она принесла ему целую кипу книг, по которым Маяковский собирался учиться.

27.08.2018 19:00, diletant.media


Огонь языка

Встреча с Ричардом Рорти и его последнее эссе о философии и поэзии

Недавно у американского философа Ричарда Рорти (1931 — 2007) я нашел близкую мне мысль: «Культуры с богатым словарем более человечны и дальше отстоят от животных, чем культуры лексически бедные, и каждый из нас более человечен, когда наша память насыщена стихами». Это из последнего эссе Рорти, опубликованного уже после его смерти в журнале «Поэзия» — краткое завещание под названием «Огонь жизни». Оно напомнило мне о недоумении, которое вызвал у меня Рорти во время нашей единственной встречи, — и вместе с тем примирило с ним. Вот такая распялка чувств…

21.08.2018 16:00, Михаил Эпштейн


Как современная культура дискредитирует христианство

И какие православные кинокартины стоит посмотреть

В последнее время христианство дискредитируется все чаще, причём я не говорю о его определённой «ветви». Это происходит в рамках культурного прогресса, создаваемого Англией, Америкой и Японией. Будучи россиянином и человеком православным, я не фанат кинокартин, предлагаемых известными студиями перечисленного зарубежья, однако производители там трудятся на славу и эффективно влияют на восприятие современной молодёжи. Тут вопрос к массовому потребителю, мало думающему о продуктах православной и духовно-нравственной направленности.

24.07.2018 16:00, Виктор Власов






 

Новости

Активист Ильшат Муртазин стал объектом телефонных атак
Ему звонят со скрытых номеров и обещают посадить в СИЗО за общественную активность.
Легендарный авиамузей в Монино будет закрыт
Авиамузей в Монино будет закрыт, а его территория передана под застройку.
В Калмыкии пропала студентка, снявшая на видео вброс бюллетеней на выборах
В Калмыкии пропала Айса Хулаева, студентка, которая была наблюдателем от партии "Справедливая Россия" на выборах в селе Приманы. Она зафиксировала на видео вброс бюллетеней, её же забрали следователи и после уже два дня как с девушкой нет связи, никто из её родственников и знакомых не знает, где она. Об этом сообщил "Кавказский узел".
Сегодня утром было разогнано собрание жителей Бурятии перед зданием регионального правительства в Улан-Удэ
11 человек задержаны, трое из них побиты. Одна из участниц собрания госпитализирована. Судьба остальных на данный момент неизвестна, попытки дозвониться до местного ОВД результатов не дают.
В Волоколамске обстреляли водителя мусоровоза, сообщают очевидцы
Водитель мусоровоза, перевозившего ТБО на полигон «Ядрово», получил ранения в ходе обстрела фуры. Об этом сообщают участники паблика «Ядрово. Задыхаемся» со ссылкой на полицию.

 

 

Мнения

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.