Одна из самых известных азиатских актрис в интервью «Часкору» раскрывает тайны женских чар: женщины противоречивы по своей природе, они и сильные, и слабые одновременно.
Мишель Йео — Анджелина Джоли азиатского кинематографа, прославившаяся блокбастерами «Мумия: Гробница императора драконов», «Дневники гейши», «Крадущийся тигр, затаившийся дракон», «Вавилон нашей эры».
В этом году в Венеции одна из самых известных китайских актрис представила картину «Власть убийц», в которой она сыграла главную роль и вновь продемонстрировала нам сверхчеловеческое владение телом.
— Вы одна из немногих женщин, получивших международную известность игрой в action-фильмах с погонями и единоборствами. В чём основное отличие этих ролей применительно к женщине? Существует ли какая-то гендерная специфика?
— Женщины противоречивы по своей природе, они и сильные, и слабые одновременно. В этом кроется их главная загадка.
К сожалению, общество слишком часто опирается на очевидные стереотипы, в особенности в изображении азиатских женщин, мол, они либо пассивные и слабые, либо, напротив, бесчеловечные убийцы. А я намеренно ломаю эти стереотипы, потому и обращаюсь к разным образам.
Сильные женщины — не обязательно только хорошие или только плохие, в них бушуют такие же страсти, какие мир признаёт за мужчинами.
Поэтому я и люблю восточные единоборства как жанр — в них столько страсти, столько эмоций: это месть, любовь, ярость, отчаяние, передаваемое удивительной пластикой человеческого тела.
Многие относятся к этому жанру с презрением, не видя в нём ничего, кроме развлекательной составляющей. Но одни сплошные бои — это же скучно!
Люди ищут в жанре action не только красивых сцен, да и восточные единоборства — это больше, чем просто движения, больше даже, чем искусная, достойная балета хореография (поверьте, я знаю, что говорю, — до 15 лет я занималась балетом и бросила его лишь из-за травмы).
Это целая философия, которая организует тебя изнутри. Многие воспринимали меня как искусного бойца, а мне каждый раз хотелось сказать: я не акробат, я актриса!
В конце концов, если я не выполню трюк, меня может подменить каскадёр, но если я не смогу донести суть своего персонажа, то зачем я вообще нужна?
— Азиатские action-фильмы сильно отличаются от, скажем, американских: в них заложено много различных смыслов, своя философия… А что выделяет в этом ряду «Власть убийц»?
— В этом фильме мы обращали очень много внимания именно на психологическую составляющую, вписывая эмоции в уже существующую жёсткую сюжетную структуру.
Признаюсь, мы с Джоном Ву проводили долгие часы за обсуждением того, как женщины ведут себя, когда влюбляются в первый раз, — ведь именно это случилось с моей героиней.
Не знающий эмоций убийца, она открывает для себя, как смотрят на мужчину в первый раз. Показывать или не показывать свои эмоции?
Фактически это история эмоционального развития женщины, с земли, с нулевого уровня, до самой стратосферы. Любовь — это самая великая тайна вещей; пару раз мне даже приходилось говорить Джону что-то вроде: «Кто здесь женщина, ты или я? Кто из нас знает лучше?» И им приходилось меня слушаться — в конце концов, я же тоже когда-то была влюблена в первый раз.
— Если считать, что у актёра первая любовь — кинематограф, то в какой-то степени вы вернулись к своей первой любви после некоторого перерыва…
— После того как я снялась в «Крадущемся тигре», я поняла, что стоит сделать перерыв. Это был фильм настолько яркий, настолько талантливый, настолько привлёкший внимание, что любой другой, в котором бы я снялась в похожей роли, оказывался бы в невыгодном положении при сравнении с картиной Энга Ли.
Это было бы нечестно по отношению к другим фильмам, а я не выношу несправедливости! (Смеётся.)
— Как одна из главных звёзд азиатского кино, вы обладаете большой свободой в выборе ролей. Какими принципами вы руководствуетесь?
— Самое главное для меня — выбрать правильный проект. Я никогда не хотела играть одинаковые роли, стереотипы азиатских женщин — будь то холодных и гениальных убийц или тихих и покорных рабынь.
Я всегда хотела показать, что азиатские женщины умеют и плакать, и смеяться, и воевать, и защищать, и приносить себя в жертву во имя возлюбленного, и принимать такую жертву от другого. И мне всегда везло на хорошие проекты. Как бы то ни было, даже когда казалось, что больше предложений не поступит, что я уже упустила свой шанс, всегда подворачивалось что-то новое и интересное.
К тому же я могла позволить себе ждать. В конце концов, даже этот проект — «Власть убийц» — мы с Джоном обсуждали лет пятнадцать-двадцать. Все удивляются, что это слишком долго. Но ведь как это обычно происходит? Каждый раз кто-нибудь из нас при встрече говорил: «Надо бы поработать вместе», и с этими словами мы расходились работать над другими проектами.
— Но в результате вы дождались?
— Я вообще терпелива. Думаю, это одна из важнейших добродетелей в кинематографе. Время чересчур ценно, нам и так отпущена достаточно короткая жизнь, и я хочу прожить её так, чтобы потом не жалеть ни об одной минуте.
Я хочу её потратить на то, что интересно мне, а не моему агенту, или продюсеру, или ещё кому-нибудь. К счастью, пока мне это удаётся.
Я всегда делаю что хочу, хотя иногда это выходит мне боком. Например, я много денег потеряла, когда решила стать продюсером.
Меня всегда спрашивают, было ли это решение продиктовано желанием обладать большим контролем над своей работой. На самом деле нет — я стала продюсером из любви к кинематографу, как мне казалось.
В тот момент решение было вполне обосновано — Китаю действительно необходимы новые имена, новые проекты, новые силы…
Но на самом деле в этой профессии нет никакой романтики, ничего общего с идеей великого кинематографа. Никакого творчества, сплошные цифры, постоянный риск — ведь нет никаких гарантий, что фильм вернёт хотя бы какие-то затраты.
Иногда казалось, что за цифрами перестаёшь вообще видеть, зачем снимаешь картину, распыляешься и теряешь себя в мелочах. Я в какой-то момент обнаружила, что уже даже не воспринимаю фильм как единое целое — он распадается у меня на бесконечные счета, сметы, траты.
И в какой-то момент мне показалось: всё, это конец, я упустила свой шанс, я уже никогда не смогу вернуться в профессию, снова играть.
Ведь быть актёром — удивительный дар, удивительное, привилегированное положение, которого лишены остальные люди в кинобизнесе.
— Но вам удалось вернуться... Обычно это редко удаётся: ведь за прошедшее время все ушли вперёд, появились новые актёры, требования, и нужно постоянно бежать, чтобы только остаться на месте.
— Да, я вообще счастливая. Знаете, все говорят, что чем выше поднимешься, тем больнее падать. Но иногда нужно упасть, чтобы подняться.
— Нужно упасть, чтобы наконец заняться тем проектом, который вы с Джоном Ву обсуждали лет двадцать?
— О, Джон изумительный человек! А как он носился со своей дочкой — она сыграла в фильме одну из второстепенных ролей! Ох уж эти заботливые отцы. Правда, иногда мне хотелось его убить — ведь это по его решению мы снимали фильм на студиях в Южном Китае.
— Это наложило какие-то ограничения?
— Безусловно. Очень многое в фильме пришлось из-за этого поменять. Никаких сцен насилия, никаких откровенных сцен, никаких упоминаний привидений или других мистических существ.
Каждая страница проверяется цензорами в прямом смысле слова дословно, и не дай бог обнаружатся какие-то отступления! Ещё ужасная еда.
Но нам повезло, нас навещали друзья, много друзей, и каждого мы предупреждали заранее: привози с собой еду и красное вино.
Беседовала Ксения Щербино
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Партитурой по демократии.
Молодёжный оркестр Густава Малера на Зальцбургском фестивале и дискуссии о будущем искусства. - Четверо несмелых.
«Шапито-шоу» режиссёра Сергея Лобана — главный отечественный киношедевр этого лета. - Пуля для Крусанова .
Партия в преферанс с фон Триером. Павлу Крусанову в день пятидесятилетия. - Намгар Лхасаранова: «Сделаем настоящий шаманский альбом!».
На прошлой неделе бурятская певица представляла Россию на «Ридду-Ридду», фольклорном фестивале в Норвегии. - Танцуют все. Почти.
Премьеры второй половины Чеховского фестиваля: Лепаж, Каннингем, Данте, фламенко и перемена пола в «Золушке» и механизмы в качестве главных действующих лиц. - Смерть от электрошока.
Премьеры первой половины Чеховского фестиваля: Доннеллан, Кастеллуччи, Жанти и Чун. - В двух шагах от славы .
Несколько слов о новой упаковке элитного образа жизни и неделе, проведённой среди молодых пианистов. - Лучше не бывает.
Пермская книжная ярмарка дала открытый урок издателям и книготорговцам. - Берлинале подаёт на развод.
Берлинский кинофестиваль раздал своих «Медведей». - Уходя, гасите свет.
Берлинский фестиваль наконец-то определился с фаворитами: в рейтинге критики лидируют иранская драма про развод и притча венгра Белы Тарра о конце времен.
