Существует много способов собрать машину грёз в домашних условиях. Галлюциногенный аппарат состоит из лампы, картонного или металлического цилиндра с симметричными вырезками для создания ровного ритма мерцания и проигрывателя пластинок для непосредственных вращений.
У Брайона Гайсина было много инкарнаций. Медиахудожник, мистик, литератор, саунд-поэт и ресторатор, он относится к той категории личностей, которые повлияли на всех и в то же время не повлияли ни на кого.
Малоизвестный за пределами мира искусства, Гайсин сыграл одну из ключевых ролей в развитии экспериментальной музыки, spoken word поэзии и постмодернистской литературы.
Кроме того, переосмысленный Гайсином сюрреалистский метод «нарезок» (cut-ups) оказал огромное влияние на писателя Уильяма Берроуза и широко используется по сей день представителями разных дисциплин.
Семидесятилетний Гайсин умер в Париже в 1986-м, так и не достигнув широкой известности и материального достатка. Писать о его жизни — значит реконструировать 50 лет плотной работы, 50 лет междисциплинарных метаний и поисков.
Биография Гайсина — это россыпь «нарезок» из воспоминаний, книг, картин, стран, аудиозаписей и инсталляций, которые, собранные вместе, представляют собой сложный конструкт авангардного гения, коим Гайсин, без сомнения, был.
Неправильный адрес
Гайсин говорил, что родился не в то время и не по тому адресу. «Неправильное время, неправильное место, неправильный цвет», — писал он в своих дневниках. Определённо вкладывая в эти слова некий метафизический смысл, он был прав и в смысле буквальном.
Джон Клиффорд Брайан (особенное написание появилось лишь 16 лет спустя — ошибка паспортиста) Гайсин родился 16 января 1916 года в Англии в ирландско-канадской семье. Его отец погиб в Первой мировой войне незадолго после битвы на Сомме, успев лишь пару дней провести с новорождённым сыном.
«Неправильным местом» была Канада. Вскоре после смерти отца мать увезла его в Эдмонтон, где вышла замуж повторно за состоятельного клерка.
Несмотря на полное отсутствие взаимопонимания с сыном (он называл её «псевдоаристократкой»), мать Гайсина всегда осознавала его одарённость, потому и настояла на том, чтобы отправить Брайона в английскую частную школу, когда ему исполнится шестнадцать. Именно там, в школьной газете, увидели свет его первые тексты.
Студент сюрреализма
Не выиграв стипендию в Оксфорде по причине плохого знания латыни, Гайсин поступил на курс под названием «Французская цивилизация» в Сорбонне.
Париж в 1930-е годы казался городом больших возможностей для молодого человека, преследующего интересы в мире искусств. Пропуская занятия в Сорбонне, Гайсин целыми днями бродил по музеям, внимательно и подолгу изучая картины мастеров Ренессанса.
Примерно в это время Гайсин знакомится с критиком и поэтом Николя Кала, который, будучи на десять лет старше, страстно желал стать для Гайсина кем-то вроде Верлена для юного Рембо.
На деле же Кала вовлёк 19-летнего Брайона в потаённый мир «всех тех тёмных подземных троп однополого секса», как позже вспоминал тот период сам Гайсин.
Пытаясь свести концы с концами, он часто проводил время в обществе богатых богемных персонажей, подпитывая их интерес своими «псевдо-аристократическими» навыками, впитанными с молоком матери и отточенными в английской школе для мальчиков.
Позже Кала познакомил Гайсина с парижскими сюрреалистами, чьи идеи оказали на него огромное влияние. Брайон никогда не учился в художественной школе.
В лихорадочных приступах вдохновения он заполнял холсты пустынными ландшафтами, подобно сюрреалистам, проецируя свои воспоминания, сны и страхи на холст.
В неполные двадцать его пригласили принять участие в групповой выставке сюрреалистов, в которой также участвовали Дали, Пикассо, Рене Магритт и Макс Эрнст.
Для Брайона выставка закончилась тем, что, заглянув в галерею за пару часов до открытия, он застал Поля Элюара снимающим его картину с выставки.
Лидер сюрреалистов Андре Бретон, часто предававший анафеме тех или иных участников группы, счёл картину Гайсина — голова быка на пустом пляже — недостойной формата выставки. На самом деле, как говорил Гайсин, голова быка была очень похожа на голову самого Бретона.
Исключение из кружка сюрреалистов было потрясением для молодого художника (тогда Гайсин ещё не знал, что подобные горькие потрясения и разочарования, связанные с восприятием его работ, будут повторяться и в будущем).
Конец тридцатых Брайон провёл в путешествиях с Кала по Европе и Северной Африке, где он впервые прикоснулся к магической культуре пустыни, пока война не застала его врасплох во время однодневной поездки в Швейцарию.
На Бродвее
Бежав от ужасов Второй мировой в США с двадцатью долларами в кармане, Гайсин погрузился в богемную жизнь Нью-Йорка, временно ставшего столицей условно свободного мира.
«В первые бессонные 72 часа в Нью-Йорке я встретил повторно или впервые почти всех людей, которых мне нужно было знать на ближайшие девять лет», — вспоминал он.
В конце концов Гайсин устроился работать помощником костюмера на Бродвее, где знакомится с одарённым драматургом и музыкантом Джоном Лятушем. Лятуш, преуспевающий двадцатитрёхлетний бродвейский персонаж, стал проводником Гайсина по нью-йоркской арт-сцене.
После короткого визита на Кубу Гайсин возвращается к рисованию и письму. Как было уже сказано ранее, в то время Нью-Йорк стал домом для творческой интеллигенции со всех уголков планеты.
За своё относительно кратковременное пребывание в этом городе Гайсин, по его собственным словам, общался с художниками Максом Эрнстом и Джексоном Поллоком, чернокожей иконой Билли Холлидей и многими другими.
Примечательно, что в то время ассистенткой Лятуша работала Илсе Клаппер, сбежавшая из нацистской Германии благодаря браку с загадочным американцем по имени Уильям Сюард Берроуз, которого Лятуш боялся как огня (что, возможно, и помешало встрече будущих идеологических союзников).
Как бы там ни было, в 1942-м главный денежный ресурс Гайсина, Лятуш, отправился в 14-месячную экспедицию в Конго. Чтоб справиться с вновь возникшими финансовыми трудностями, Гайсину даже пришлось пойти работать сварщиком.
История рабства
То ли спасаясь от гнетущих будней портового сварщика, то ли в порыве получить американское гражданство, Гайсин записывается в ряды американской армии в марте 1944 года.
Во время службы Гайсин пользуется уважением старших по званию. Его даже рекомендуют на офицерские курсы. Так и не став офицером, Гайсин участвует в программе подготовки переводчиков с японского (чтобы помогать ЦРУ допрашивать военнопленных).
Ещё в армии, в свои краткосрочные вылазки во внешний мир, Брайон познакомился с известным издателем и медиумом Эйлин Гаррет, которая вдохновила его (в первую очередь щедрым авансом) на написание исследовательской работы на тему рабства в США и Канаде.
Окончив военную службу и вернувшись в Нью-Йорк в 1945 году, Гайсин сдал финальный вариант своего исследования в издательство и был полон решимости идти дальше по пути литератора.
Несмотря на то что сам автор был не в восторге от своей работы, книга собрала неплохую прессу и даже положительный отзыв в New York Times.
Но к тому времени Гайсин потерял интерес к документалистике и даже нанял литературного агента, намереваясь публиковать свои художественные произведения.
Наряду с относительно небольшим успехом в литературе (несколько рассказов были опубликованы в крупных американских журналах), Брайон получает грант на исследование истоков англо-американского рабства во Франции от фонда Фулбрайт. Исследование, впрочем, быстро заглохло, а Фулбрайт отказался продлевать грант.
Интерзона
Терзаемый депрессиями, Гайсин бродил по Парижу в поисках призраков своей юности. В 34 года он, казалось, упустил все возможные шансы сделать что-то конструктивное из своей жизни. В то время он тесно общался с Джейн и Полом Боулз, супружеской парой успешных писателей, чьи книги нередко висели в списках бестселлеров.
Испытывая к Гайсину определённую симпатию, Пол Боулз пригласил его с собой в Марокко. Брайон был в абсолютном восторге от Танжера, где находился дом Боулзов.
Интерзона, как её позже назвал Берроуз, переживала сезон относительной популярности. Туда приезжал Теннесси Уильямс, Гор Видал, Труман Капоте и многие другие.
Именно в Танжере Гайсин снова вернулся к созданию картин. Находясь в тесном контакте с очевидной литературной одарённостью Боулза, Брайон решил, что всё равно не сможет лучше него написать про Марокко, потому что «Марокко принадлежит ему так же, как Малайзия принадлежит Моэму».
В то время он рисовал почти абстрактные пейзажи пустыни на холстах небольшого размера. «Ты всё равно не найдёшь холст даже в половину размера всей пустыни, — говорил он. — Нужно где-то останавливаться, поэтому я остановлюсь здесь».
Примечательна была и техника, которую он использовал в своих картинах. Он бросал несколько капель на один лист бумаги и прикладывал сверху второй, слегка двигая его в сторону и создавая неповторимые тени и оттенки и почти интимные ощущения пустыни.
В январе 1954 года Гайсин выставлял свои картины в отеле «Рембрандт» в Танжере. Выставку посетил Уильям Берроуз, тогда ещё начинающий писатель.
Их первые встречи были полны взаимной неприязни и непонимания. Берроуз считал тогдашний стиль Гайсина пустым, в то время как тот не видел в Берроузе никого, кроме полусумасшедшего наркомана. Едва ли они могли предположить, что станут неразлучны на четверть века.
Во время своей жизни в Северной Африке в пятидесятые годы Гайсин примерил на себя, наверное, одно из самых своих неожиданных и маловероятных амплуа.
Он стал владельцем небольшого ресторана, где по вечерам собирались местные экспаты и всю ночь играла завораживающая музыка местного племени мастеров-музыкантов Джуджуки, от которой Гайсин был без ума.
Проблема была в том, что, как и многие творческие люди, Брайон был плохим бизнесменом и в один прекрасный день потерял контроль над своим детищем.
Ресторан закрылся, а вместе с ним утихла субкультура иностранцев в Марокко.
«Машина грёз»
После возвращения в Европу в 1958 году Гайсин участвовал в нескольких выставках со своей серией пустынных ландшафтов. Однажды во время поездки из Марселя в Париж автобус ехал по дороге, вдоль которой были густо посажены деревья.
Гайсин закрыл глаза и повернул лицо к солнцу. Внезапно галлюциногенные образы хлынули ему в голову. Но трип прекратился так же внезапно, как начался, как только закончилась полоса деревьев.
Примерно в то же время в Париже Гайсин встречает Берроуза, и, пообщавшись, они понимают, что, возможно, их мнения насчёт друг друга были ошибочны.
Они поселились в старом отеле (позже носившем имя «Разбитый отель» из-за знаменитых постояльцев) на улице Гит-Ле-Кер, 9 на левом берегу Сены.
Идея рождения машины грёз (Dreamachine) пришла к Гайсину, когда Берроуз дал ему книгу под названием «Живой мозг», в которой психиатр (а Берроуз очень любил всякую медицинскую литературу) Грей Уолтер описывал разные типы волн, оказывающие влияние на разные части мозга.
Согласно книге, эффекты, похожие на видения Гайсина во время поездки из Марселя, достигались использованием альфа-волн. Вдохновлённый прочитанным, Гайсин позвонил своему другу Йену Соммервиллю, который тогда изучал математику в Кембридже, и спросил, возможно ли сделать такую машину. Соммервилль ответил утвердительно.
Существует много способов собрать машину грёз в домашних условиях. Галлюциногенный аппарат состоит из лампы, картонного или металлического цилиндра с симметричными вырезками для создания ровного ритма мерцания и проигрывателя пластинок для непосредственных вращений (в интернете можно найти сотни вариаций каждого элемента).
Машина грёз сильнейшим образом повлияла на предмет и стиль живописи Гайсина. Его холсты стали заполняться её узорами и мерцанием. Он мечтал, что изобретение ознаменует конец эры наркотиков в 1960-е, но этого не случилось.
Нарезки
Примечателен факт, что все важнейшие открытия приходили к Гайсину на волнах чистейшей случайности. Однажды, разрезая кипу старых газет, он случайно заметил, как интересно соотносятся слова из разных вырезок.
Гайсин всегда говорил, что литература на 50 лет отстаёт от живописи. Техника нарезок (cut-ups) виделась ему как инструмент преодоления диктата языка.
Cut-ups можно смело называть самым большим вкладом Гайсина в современную культуру. В то же время он редко упоминается в мейнстрим-источниках как автор и популяризатор этой техники. Да и сам Гайсин уступил авторство сюрреалисту Тристану Тцара.
На самом же деле Брайон несколько модифицировал то, что делал Тцара. Известно, что на своих собраниях сюрреалисты по очереди вытягивали из шляпы бумажки со словами, складывая их в своеобразные стихотворения. Гайсин вознёс нарезки на совершенно иной уровень.
Помимо использования нарезок из Библии, Шекспира и местных газет в коллажах, Гайсин писал так называемые мутирующие поэмы. Он составлял фразы, перемена слов в которых полностью меняла смысл сказанного.
В то время как Гайсин изливал свои гипнотические повторения в тесных французских кафе, Берроуз наслаждался резкой сменой собственного литературного метода. Находка Гайсина ознаменовала начала целого периода в его творчестве, его самого продуктивного периода.
Дело в том, что из Марокко Берроуз привёз с собой тысячестраничный манускрипт, который он называл «ордой слов». Иконы битников, Джек Керуак и Аллен Гинзберг, помогли вычленить из этой злой реки слов «Голый завтрак», роман, принёсший Берроузу мировую славу (но едва ли финансовое благополучие).
Нарезки помогли выудить из «орды» гораздо больше, чем на то были способны традиционные методы. Именно посредством хирургической реорганизации марокканского текста Берроуз выпустил новую редакцию «Голого завтрака», а также ещё несколько книг: «Мягкая машина», «Билет, который лопнул» и «Нова-экспресс».
Гайсин не испытывал злой зависти к Берроузу, сумевшему достичь глобального признания во многом благодаря его идеям. Борясь с разного рода трудностями, следуя волнам собственного интереса, Брайон Гайсин часто коренным образом менял профессии и занятия.
Он всеми силами пытался порвать с отягощающей его реальностью, в которую он пришёл, чтобы уйти. После его смерти тело Гайсина стало тем, чем оно всегда было, — всего лишь оболочкой.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Рене Кревель: телесное одиночество и суицид.
Rene Crevel My body and I. – New York: Archipelago Books. - Под сенью двух Лилит в цвету: сюрреализм в Париже и Базеле.
Базельские выставки. «Сюрреализм в Париже». Израильские комиксы. «Смерть вместо помощи». - Принцип Мальдорора.
4 апреля 1846 года родился граф де Лотреамон. - Бунюэль. Сон о Боге, которого нет.
22 февраля 1900 года родился Луис Бунюэль, один из самых противоречивых и одновременно последовательных режиссёров мирового кинематографа XX века. - Чюрлёнис.
- Сюрреализм.
- Трепанация сюрреализма.
26 августа 1880 года родился поэт Гийом Аполлинер, один из создателей сюрреализма.
