Грузинские власти вновь занялись «языковым вопросом». Если год назад, после событий в Южной Осетии, под запретом оказались вся зона .ru в интернете и приостановлено вещание российских телеканалов, то теперь в Грузии нон-грата объявлены фильмы на русском. В августе 2008-го грузинские власти давали пусть не всегда приятное для Москвы, но, по крайней мере, логичное объяснение — необходимость «ликвидировать возможность российской пропаганды через интернет и СМИ». Сейчас причины того, что кино на русском оказалось не у дел, никто толком не называет.
Грузинские СМИ, не стесняясь в выражениях, обрушиваются с обвинениями в адрес своих коллег из Москвы, и поясняют: «Никто не запрещал в Грузии показывать фильмы, оригинальным языком которых является русский, — передает «Грузия online», — Речь идёт о запрете дублированных на русский язык фильмов. Зачем показывать русский дубляж, если можно продублировать на родном? Ведь не показывают в России фильмы, продублированные на какой-либо другой язык, кроме государственного? Информация российских СМИ не что иное, как очередная попытка «наехать» на Грузию».
Так о чём на самом деле идёт речь? И действительно ли обновлённый закон «О вещании» может ещё больше углубить пропасть в отношениях Москвы и Тбилиси? Пропасть, которую за прошедший с момента войны в Южной Осетии год так и не смогли преодолеть ни политики, ни дипломаты. Действительно, парламент Грузии внёс поправки в закон «О вещании», согласно которым фильмы зарубежного производства должны в обязательном порядке быть продублированы на грузинский язык. Конечно, можно показывать и на языке оригинала — но с грузинскими субтитрами. Демонстрация же фильмов, уже дублированных на русский, запрещена. Их вещатели должны перевести на грузинский. Обновлённый закон вступит в силу уже с 1 сентября.
Как бы то ни было, но новость о данном законе ни в России, ни в Грузии не вызвала той бури эмоций, которую можно было ожидать, учитывая приближающуюся годовщину войны в Южной Осетии. Причины такого относительно спокойствия по обе стороны баррикад разные. В России, видимо, слишком устали от многочисленных малоприятных для неё новостей из Тбилиси. Настолько, что не придают значения ни новым антироссийским заявлениям Михаила Саакашвили, ни даже очередному побегу российского солдата из Южной Осетии в Грузию в поисках политического убежища. Что уж говорить о кино.
В Грузии же если кому и возмущаться, то точно не русскоязычным жителям (из 4,5 млн жителей страны их всего 1,5% — с учётом украинцев), а армянской и азербайджанской диаспорам. Вместе они составляют около четверти населения. При этом в Квемо Картли, где компактно проживают азербайджанцы, не владеют государственным языком 83% населения, а в Самцхе-Джавахети, где живут армяне, грузинского не знают 75%. Но и они пока молчат.
Из всех грузинских телеканалов больше всех может пострадать русскоязычный канал «Алания», который создавался в пропагандистских целях — вещать на Южную Осетию. Но пока Тбилиси по-прежнему лелеет надежду вернуть Южную Осетию, канал будет продолжать вещать на русском. Как при этом соблюсти законность, руководству канала, полностью подконтрольного властям, придется поломать голову — ну не показывать же фильмы на грузинском?
Нелегко придется и кинотеатрам. Там фильмы по-прежнему идут с русским дубляжом, но к сентябрю репертуар придется резко сократить — где найти финансирование на перевод, парламентарии, принимая поправки к закону, не объяснили. Владельцам кинотеатров и телевещателям остается уповать на одно: «борьба за грузинский в кино», объявленная народными избранниками, вряд ли продлится долго. Даже в 2008 г. «языковую войну» свернули довольно быстро: сначала восстановили зону .ru, а затем и вещание российских каналов по кабельным сетям. Правда, не все — в «белом списке» оказались RTVi, «Культура», «Домашний», ТНТ и СТС. Новости из России по-прежнему можно смотреть только через спутник.
Впрочем, грузинский парламент принял изменения в закон в менее радикальном варианте, чем предполагалось. Министр культуры Николоз Руруа предлагал вовсе запретить перевод иностранных фильмов в кинотеатрах и на телевидении. И приводил аргумент: «Зритель сможет лучше воспринимать оригинал в том виде, в каком он есть, тем более, что перевод, как правило, некачественный». И, как обычно, приводил «зарубежный опыт» — правда, на этот раз не западный, а восточный: «Большинство зрителей очень быстро привыкнет к иностранному языку. Такой опыт есть, например, в Сингапуре, знание английского объявлено обязательным».
Конечно, для России решение грузинского парламента стало неприятностью. Но не неожиданностью. Ещё до разрыва дипломатических отношений посол России в Грузии Вячеслав Коваленко говорил, что Москва «обеспокоена уменьшением численности населения Грузии, понимающего и говорящего на русском». «Если раньше на территории республики школ с обучением на русском было более 500, то сегодня менее 40. Это беда для Грузии», — утверждал ныне уже бывший глава дипмиссии. Хотя, если верить опросам, то сами грузины ситуацию с русским никакой «бедой» не считают. 55% говорят, что свободно владеют русским, а 70% уверены, что не нуждаются в улучшении знаний русского языка — ни при приёме на работу, ни в учёбе он им не нужен.
В этом смысле Грузию никак нельзя сравнивать с Украиной, хотя это и является одной из излюбленных тем российских политиков. Вокруг языковой проблемы в этой стране ломало копья не одно поколение чиновников. В результате этих баталий пять лет назад все основные украинские каналы перешли на вещание на государственном языке. А в прошлом году добрались до кабельного телевидения, существенно сократив список иностранных каналов, которым позволено продолжать вещать в оригинальном варианте. «Национальное информационное пространство должно быть украинским, — защищал украинизацию телевидения Виктор Ющенко. — Это ключевое требование для развития нации. Наибольшая угроза национальной безопасности Украины — информационная экспансия иностранных государств». Ни много ни мало — наибольшая угроза. При том, что родным русский язык считают 26% жителей (хотя их число уменьшается — ещё в 2006 г. таковых было более 30%).
Или другой, совсем недавний, пример — Таджикистан. Президент Эмомали Рахмон (пару лет назад убравший окончание -ов из своей фамилии) аккурат накануне визита Дмитрия Медведева тоже занялся языковым вопросом — потребовал срочно принять закон, лишающий русский статуса языка межнационального общения. То есть, если раньше граждане страны могли обращаться в органы власти на русском, то теперь — только на таджикском. Впрочем, услышав реакцию из Москвы, да ещё и накануне визита, МИД Таджикистана решил всех успокоить и заявить, что «статус русского меняться не будет».
Конечно, заявление проблему отложило, но никак не отменило. Какова бы ни была реакция Москвы на то, что происходит с русским языком где бы то ни было — в Таджикистане, на Украине, в Грузии, — очевидно одно: возродить русский в том объме, в каком он существовал, она не в состоянии. Рычагов нет. Если несколько лет назад переход школ Латвии на преимущественно латвийский язык обучения вызвал бурю негодования и российских депутатов, и Кремля, то аналогичную реформу в Эстонии никто не заметил. Причина проста: в Латвии школьники сами выходили на улицы, из Москвы же лишь последовала поддержка на уровне заявлений и выступлений в ПАСЕ. В Эстонии никто не протестовал — вот и Москва молчала. Если протестуют украинцы — почему бы не заострить внимание, если в Грузии молчат — зачем провоцировать новую шумиху? В конце концов, могут расценить как вмешательство во внутренние дела независимого государства.
Тем более, что грузинские власти имеют претензии не только к русскому языку. В марте они выступили с неожиданной просьбой к японцам — именовать их страну Джорджией. До сих пор в японской транскрипции Грузия звучала почти по-русски — «Гурудзиа». Причем Тбилиси сделал заявление официально — устами главы МИД Григола Вашадзе во время его визита в Токио. При этом так и не пояснив, почему именно Джорджия, а не Сакартвело.
