Никакой, конечно, Вагрич Бахчанян не «последний футурист», как его имели привычку называть: его творчество слишком лёгкое и остроумное для тяжеловесного в своей фундаментальной серьёзности футуризма.
К тому же Бахчанян — типичный шестидесятник, чьи работы подражали абсурду советской действительности и передразнивали его. Фразы и фразочки Бахчаняна напоминали «живое творчество» самой жизни — примерно как в последнем романе Василия Аксёнова «Таинственная страсть», когда у лозунга в Коктебеле отвалился кусок буквы и получилось: «Наша цепь — коммунизм».
Работы Вагрича Бахчаняна, как бы странно это ни прозвучало, сродни творчеству другого выдающегося армянина — Сергея Параджанова. Тот делал картины из сора и разбитого стекла. Бахчанян брал осколки агитационного фарфора и превращал его в абсурдистские картинки. Приделывал к истуканам детальки — и идолища коммунизма переставали быть страшными, потому что становились смешными.
У Бахчаняна, как и у Параджанова, в работах — игра, сплошные словесные и визуальные оксюмороны, а на выходе — диагноз. Самый знаменитый из таких диагнозов — «мы рождены, чтоб Кафку сделать былью». Давно все забыли, кто автор. Фраза считается народной мудростью. И это — высшее признание.
Бахчанян не случайно работал в газете. Искусство заголовка и переклички с иллюстрацией — это часть газетно-журнального ремесла. Поэтому у художника хорошо получались, например, обложки когда-то всем известного, а ныне забытого эмигрантского журнала «Время и мы», бессменным издателем и главным редактором которого вплоть до своей кончины был коллега Вагрича Бахчаняна по «Литературке» конца 1960-х — начала 1970-х Виктор Перельман.
Обложка, иллюстрирующая конец СССР: закат на море, только вместо заходящего солнца — наполовину погрузившийся в пучину герб Советского Союза.
Ещё обложка: бесконечный, как брусчатка Красной площади, поток сосисок и над ним один из любимейших персонажей Бахчаняна — Ленин. Слоган: «Ест такая партия!» Ещё один социальный диагноз поставлен — не нужны никакие пафосные изобличения.
Обложка более раннего периода: чайник с красной звездой на боку, водружённый вместо башни на танк. Журнальный аншлаг беспощаден: «Советские амбиции».
Обложка, полная сочувствия к реформатору. Голова Горбачёва высовывается из-за барханов: «Гласность вопиющего в пустыне».
Отзеркаленный вопросительный знак на фоне демонстрации национал-патриотов: «Еврейский вопрос».
…Бахчаняна ещё иногда называли карикатуристом. Есть такая книга 1973 года издания — «Клуб 12 стульев», где было собрано лучшее со знаменитой сатирической 16-й полосы «Литературной газеты». Каждая вторая «карикатура», точнее, символическая картинка — Бахчаняна. Через год он уехал из Союза… Но разве похожи на карикатуру картины Комара и Меламида, чем-то родственные коллажам Бахчаняна? Есть ли что-то от карикатуры в знаменитой работе художника — портрет Ленина, на который наложен портрет Сталина (или наоборот), образующий одно лицо — два вождя в одном флаконе. Бахчанян уже тогда, в 1970-е годы, был лишён иллюзий и не различал доброго Ленина и злого Сталина. Для него это одно и то же. И даже портрета достаточно одного на двоих. Похожа ли на карикатуру пародийная обложка набоковской «Лолиты» — Ленин поднимает на руках маленькую девочку?
Вагрича Бахчаняна, несмотря на ремесленный характер его игры, трудно повторить. В современной русской литературе это хотя бы отчасти смог сделать Виктор Пелевин. Структура игры — подмена понятия или буквы — примерно та же. «Жить не по лжи. LG». Похоже на бахчаняновское «Всеми правдами и неправдами жить не по лжи».
Легковесность и бахчаняновское чувство абсурда несовместимы с громоздкой серьёзностью. Бахчанян чурался любых проявлений авторитаризма (и в политическом, и в бытовом смыслах) и пафосной профетической интонации. Поэтому не любил и передразнивал Солженицына, чей дидактизм и серьёзность напоминали ему родную советскую власть. Отсюда почти циническое «Архипелаг Good Luck». Ну это уж кому нравится, кому нет…
Феномен Бахчаняна, конечно, из 1960-х. То самое знаменитое, про Кафку и быль, родилось вообще в 1965-м, когда вышел чёрного цвета однотомник автора «Процесса» — словно бы к суду над Синявским и Даниэлем подгадывали. Способствовала творчеству и атмосфера «Литературки» конца 1960-х. Бахчанян приходил в комнату своего отдела на Цветной бульвар, 30, и немедленно начиналась игра. Как, впрочем, во всякой нормальной редакции, что подцензурной, что нецензурной.
Конечно, его игра со словами была игрой со временем и его вербальным культурным слоем. Этот слой забывается, и многим, наверное, сегодня не очень понятны правила игры. Хотя иные из бахчаняновских лозунгов, как говорилось в то баснословное время, переживут века.
Хотя бы такой: «Бей баклуши — спасай Россию!»
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
