Москва — город, который меняется очень быстро. Не успели ещё мы погоревать об утраченных арбатских переулках, а уже есть опасения, что скоро под снос может пойти отстроенный на их месте Новый Арбат, который, как теперь полагают многие специалисты и москвичи, историко-архитектурный памятник. Осталось ли что-то от старой Москвы, что такое само понятие истории города, каковы шансы у столицы выжить, не превратившись в муляжный Диснейленд?
На Пушкинской площади весело. Пушкин склонил почтенно голову или от стыда не смотрит прямо; над его головой со стены здания газеты «Известия» на происходящее победителями смотрят с плакатов люди-манекены, рекламирующие одежду магазина H&M. Плакаты огромные, фигуры на них — в три роста Пушкина. Сзади к Пушкину подкрадывается с другого рекламного плаката капитан сборной России Андрей Аршавин. Неказистый, в общем-то, но рекламироваться любит.
Как говорится, старик Державин нас заметил, но никого не заложил. Заметил, но делает вид, что не замечает, поэтому и голову понуро опустил. У самого памятника орёт музыка и истошно вопит человек в мегафон — проходит рекламная акция средства, избавляющего от угрей. За спиной Пушкина орёт другая музыка — свадебный марш по случаю премьеры в «Пушкинском» мелодрамы со счастливым, конечно, концом.
С другого пушкинского бока готовятся разбирать здание «Московских новостей», дабы отгрохать пятизвёздочную гостиницу. Напротив Пушкина, на другой стороне Тверской, таджикские археологи ведут зачистку территории под стройку то ли подземного катка, то ли торгового центра. Да и всё пространство уже напряглось, потому что грядёт строительство тоннелей под площадью в рамках лужковского прожекта «Большая Ленинградка».
Дело в том, что мэр хочет при случае домчаться до аэропорта Шереметьево без единой остановки на светофоре и без пробок. Как будто не в его силах освободить дорогу от пробок с помощью ГИБДД, просто перекрыв Тверскую. Вероятно, Лужков предполагает некий экстренный случай, когда ГИБДД ему может не подчиниться. Для этого и нужна «Большая Ленинградка».
Краеведы бьют тревогу, рыбами об лёд бьются, чтобы добиться признания за площадью статуса достопримечательного места, чтоб её никто не трогал. Архитекторы утверждают, что тоннели от пробок Юрия Михайловича не спасут. Здание «Московских новостей» датируют 1860-ми годами и хотят его сохранить как достояние истории, образец доходного дома. Отметим в скобках, что «доходный дом» — не наш масштаб. Лужков изобрёл другое понятие, более глобальное, — «доходный город».
Но не о том сюжет.
Кажется, что Пушкинскую площадь мы уже потеряли. Она так завешена рекламой, что всякую связь с культурой и традицией в сознании современника утратила. Да и, собственно, не Лужков всё начал — «Макдоналдс» на площади открылся в 1989 году, до прихода нынешнего мэра с энергичной супругой.
Человек — раб привычки. Мы привыкли видеть Пушкинскую площадь такой, какая она есть, и недобро удивляемся при известии, что её собираются реконструировать. Ничего, привыкнем. Есть ли что терять вместе с Пушкинской площадью, кроме ощущения неизменности привычного места? За спиной поэта нависает громада уродливого кинотеатра постройки 1961 года — типичный образчик антиисторичной модернистской эстетики. Построен на месте Страстного монастыря.
Может быть, коротая минуты ожидания человека, встреча с которым была назначена у памятника Пушкину, вы вспоминаете, что в 1880 году на этом месте Достоевский читал перед собравшимися на открытие памятника знаменитую речь… Но всё было не так: в 1880 году памятник был поставлен на другой стороне Тверской и речь звучала тоже там.
В 1990 году на углу Страстного и Тверской сгорел Дом актёра — отличное здание эпохи модерна. Я помню, как воспринималось это событие: «Бедные актёры, как же им теперь…» Потом про актёров забыли, и сейчас «Галерея Актёр» — пустоватый дорогой торговый центр, но вполне себе вписавшийся в антураж площади.
Москва быстро принимает новоделы, в 1960-е историческая застройка, существовавшая на месте нынешнего Нового Арбата, была сведена под ноль, хотя было что пожалеть — например, в конце Большого Николопесковского переулка, там, где сейчас возвышается один из небоскрёбов, прежде находилась улица Собачья Площадка. В XVI—XVII веках здесь располагался двор, в котором держали своры собак для любимого царского занятия — охоты. Собачью Площадку украшал небольшой фонтан в виде мраморной стелы с собачьими головками, созданный на деньги внучки философа Хомякова в начале ХХ века. Теперь существует лига защитников Нового Арбата, созданная его жителями, архитекторами и краеведами, — они боятся, что алчность московских застройщиков перевесит тяжесть хлопот по расселению бывшего Калининского проспекта. Многие архитекторы, заметим, считают, что сама застройка проспекта выполнена образцово, и полагают проект достойным остаться в истории архитектуры.
Теперь давайте разберёмся, что такое Старый Арбат: это образчик московской архитектуры, заповедник старой Москвы или такой же муляжный Диснейленд, как и многое другое в нашем городе? Пешеходной улицей — первой, кстати говоря, в Москве — Старый Арбат стал в конце 1980-х, именно тогда место приобрело статус туристического. Недавно на Старом Арбате появился памятник Окуджаве. Но есть ли что-то в нынешнем Арбате от духа той поры, когда в его двориках собиралась на посиделки московская интеллигенция? Боюсь, что теперешняя улица взяла на себя славу, которая ей не принадлежит. Арбатских двориков уже давно нет, они вычищены похлеще, чем не нарочно залетевшая девица после визита к гинекологу. Ничего живого, истинно старого в Старом Арбате во всей его целостности нет.
В чём же корень московских проблем? Одни люди хотят сохранить старину, другие — создать что-то новое, делая упор на том, что Москва — город эклектичный, всегда таким был и преобразования отвечают московскому духу. Во многом, мне кажется, корень проблем — в столичности.
Столичность — это статус, это положение, которое обязывает, потому что деньги, потому что большие возможности, потому что уровень цивилизованности. Статус — условность, придуманный образ. А когда есть такой образ, ему надо соответствовать. Образ, имидж — это фальшивая легенда, это подмена истории. Лужков, по большому счёту, не виноват, он лишь функция, с помощью которой время решает свои проблемы, эпоха оставляет о себе память в истории. Доказательство тому — резко почувствовавший вкус столичности Киев: там проблема старого и нового, культуры и больших денег, которым плевать на культуру, столь же актуальна. И Москва, и Киев после развала Союза разбухли в два раза. Оно и понятно — в столице проще выжить, бурное время — эпоха повышенной социальной мобильности. Петербургу в этом смысле повезло: его образ соответствует его истории, тут два этих понятия рождались одновременно и одно другое не подменяет — они просто переплетены. Так что претензии петербуржцев к строителям «газоскрёба» на Охте вполне обоснованны. А вот тем москвичам, которые болеют за культуру и традиции, за сохранение истории, куда безопасней для собственной психики переехать. Я, к примеру, думаю порой о том, чтобы переехать в Псков, Смоленск, Великие Луки или что-то им подобное. Спокойно изучать свой город, зная, что завтра этот особняк эпохи модерна никуда не денется, спокойно жить без загаженного воздуха, кричащих реклам, пробок даже в метро… иллюзорно высоких зарплат, на которые, по сути, можно только выживать с московскими ценами. Москва и её судьба — подтверждение грустной истины, что история ― это не то, что было вчера, а то, что завтра вспомнят из этого вчера.
