В полуторачасовой беседе с Константином Эрнстом, Олегом Добродеевым и Владимиром Кулистиковым президент России поговорил о выходе из глобального экономического кризиса, модернизации, детях, пожарах, безопасности и многом другом. «Часкор» публикует текст их дискуссии.
К.ЭРНСТ: Добрый день, уважаемые телезрители!
Сегодня, как и год назад, мы имеем возможность подвести итоги года в эфире трёх федеральных каналов в разговоре с Президентом Российской Федерации Дмитрием Анатольевичем Медведевым.
Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич.
Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день!
К.ЭРНСТ: Дмитрий Анатольевич, у каждого человека, вспоминающего уходящий год, есть такие образы-вспышки, которые остаются в нём навсегда. Что останется в Вашей памяти о 2010 годе?
Д.МЕДВЕДЕВ: Думаю, это правильное сравнение. Я назову пять таких образов, не претендуя, конечно, на исключительность.
Во-первых, и это, может быть, такое длительное событие, но для всех нас очень важное. Это выход из глобального экономического кризиса. Мы действительно в этом году не падали вниз, мы уже росли, мы развивались. Да, с трудностями, с проблемами, с изъянами, но тем не менее это был уже достаточно устойчивый рост. Мы выходим приблизительно на четыре процента роста валового внутреннего продукта. При этом это рост не просто стандартный для нас, но всё-таки в этом росте есть элементы модернизации нашей экономики, а стало быть — модернизации жизни.
Во-вторых, и это тоже очень важная тема, — это наш новый взгляд на проблему детства и на то, что мы называем демографическим развитием России. Я специально выбрал эту тему в своём Послании как главную, как профилирующую, и предложил целый набор мер.
Являются ли они достаточными — думаю, что нет. Мы будем стараться совершенствовать эти институты, эти меры. В любом случае это центральное звено социального развития. Без правильной политики по отношению к детям у нас нет будущего.
Третья очень важная тема, которая, конечно, сегодня тоже вспоминается — это те погодные сложности, те пожары, те аномальные явления, которые сотрясали нашу страну летом этого года. Это была очень тяжёлая ситуация и психологически, и физически, и, к сожалению, она отразилась на нашей экономике. У нас из-за этого несколько снизились и темпы развития, и в ряде случаев с продуктами стало труднее. Безусловно, это тоже было очень тяжёлым событием, тем более в ходе него погибли люди.
Есть ещё одна тема, которая, на мой взгляд, очень и очень важна — это тема безопасности. Безопасность нами понимается не только как внутренняя ситуация, хотя это, безусловно, очень важно, но и как глобальная безопасность. Этот год ознаменовался очень серьёзным событием. Мы сумели с американцами выйти на подписание важнейшего договора — Договора об ограничении стратегических наступательных вооружений. И этот документ, конечно, является краеугольным камнем обеспечения безопасности на, может быть, ближайшие десятилетия и в мире, и на европейском континенте. Я очень рад, что мы двигаемся по процессу ратификации этого документа.
И я, конечно, не могу не упомянуть такое событие, как 65-летие Победы. Это, безусловно, наша особая дата, это то, что нас делает гражданами России, то, что нас превращает в современных людей, но в то же время не даёт забыть о прошлом.
Вот эти пять событий я бы назвал в числе, может быть, самых важных, самых сложных. При этом, конечно, думаю, можно назвать и целый ряд других. Мы об этом, естественно, с вами поговорим. Например, я считаю, что очень важной является наша работа по совершенствованию правоохранительной деятельности, борьбе с преступностью, совершенствованию законодательства о деятельности правоохранительных органов.
В.КУЛИСТИКОВ: Дмитрий Анатольевич, об СНВ. При Картере и при Клинтоне мне очень нравилась одна фраза у О’Генри в «Королях и капусте»: «В тот год в Соединённых Штатах ко всем прочим несчастьям был президент-демократ». А вот Обама, демократ, совершенно не такой человек, он молодец. Он продавил через сенат этот важный документ об СНВ. Скажите, пожалуйста, а почему вчера так поздно состоялся с ним разговор, он что, праздновал ратификацию?
Д.МЕДВЕДЕВ: Да, нет, он уехал отдыхать. Разговор действительно с ним был довольно поздно, уже после 11 часов вечера по нашему времени. Но он как любой человек имеет право на отдых. Он уехал отдыхать на Рождество, но как мне представляется, он уехал с чувством выполненного долга. Потому что он действительно молодец, я с Вами согласен. Он сумел в довольно непростых условиях продавить ратификацию важнейшего документа по СНВ, потому что, я об этом только что сказал, на мой взгляд, на этом будет основываться наша безопасность на ближайшие годы.
Я вообще могу сказать, что мне работается с Президентом Обамой легко, он человек, который умеет слушать и слышать, человек, который не находится в плену у каких-то стереотипов. Человек, который в принципе, может быть, для политика это самое главное, отвечает такому условию: он выполняет обещания — будь то СНВ, будь то ВТО, будь то ратификация одного из очень важных соглашений по атомному сотрудничеству или работа по международным вопросам. Так что я желаю моему коллеге хорошо отдохнуть. Он качественно сделал свою работу, о чём я ему вчера и сказал: «Барак, отдыхай».
В.КУЛИСТИКОВ: Дмитрий Анатольевич, в следующем году ему не будет так комфортно работать, всё-таки поражение на выборах в ноябре затрудняет многие его позиции. Скажите, пожалуйста, нет ли угрозы того, что Ваши договорённости не будут выполнены и наши отношения с Америкой пойдут вспять?
Д.МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, надеюсь, что эта угроза будет минимизирована. Понятно, в Америке есть люди, которые относятся с симпатией к так называемой перезагрузке отношений, а есть люди, которых колотит от этого. Они считают, что всё зло концентрируется в Российской Федерации. Такие люди там действительно есть. Ну, что делать. В общем, это следствие развитости демократии. Потому что к власти приходят люди с разными убеждениями. И они эти убеждения стараются проводить через законодательные органы. Но я надеюсь, что всё-таки американскому обществу и американскому истеблишменту достанет такта и выдержки для того, чтобы продолжить этот курс. И Президенту Обаме будет, может быть, труднее, но всё-таки он сможет справиться с этими проблемами.
К.ЭРНСТ: Дмитрий Анатольевич, год назад в этой студии, говоря об итогах 2009 года, мы говорили о результатах того, что произошло, подсчитывали убытки от кризиса, говорили о прогнозах выхода, и Вы сказали, что надо воспользоваться ситуацией, воспользоваться шансом преодолеть технологическую отсталость.
В уходящем году слово модернизация было, пожалуй, самым популярным термином в российской внутренней политике. Как Вы оцениваете первые результаты модернизации для понимания рядового россиянина, обывателя?
Д.МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, я оцениваю их неплохо. Я считаю, что они есть. Но их не много. Мы люди всё-таки, надеюсь, прагматичные, мы с самого начала понимали, когда этот курс начал формироваться, и я это понимал, когда известную статью писал, что за один год каких-то колоссальных успехов не достичь.
Но что важно. Действительно, модернизация вошла в политическую повестку дня. Об этом не только говорят, а работают над этим. Законы принимаются, спасибо Государственной Думе за то, что за это взялась и поддерживает курс Президента. Постановления Правительства выходят на эту тему. Самое главное, что в общем даже бизнес стал гораздо более внимательно относиться к инновациям.
Здесь не произошло какого-то коренного перелома, но всё-таки наш бизнес понимает, что если не вложить деньги в модернизацию производства, в инновации, если не заниматься этими пятью приоритетами, то скорее всего нас ждёт технологическая отсталость и сырьевая зависимость экономики. Что, собственно говоря, в последние годы и наблюдалось по многим оценкам.
Поэтому модернизация идёт, темпы её, может быть, стали больше, чем были в начале уходящего года, но, конечно, сделано ещё совсем не много. А что касается обычных вещей, знаете, даже лампочки стали появляться уже — те, которые являются современными, те, которые меньше электричества тратят. Значит, нужно заниматься этим и на бытовом уровне.
О.ДОБРОДЕЕВ: Вы уже упомянули, Дмитрий Анатольевич, о ключевой теме Вашего Послания — о теме детства. Но здесь есть ещё одна проблема, которая сильно волнует общество — это проблема брошенных детей.
Мы знаем, что в России родители часто пьют, дети действительно брошены, предоставлены сами себе. И отсюда возникают самые разные угрозы, я уже не говорю о том, что просто дети часто являются источником дохода для родителей в этих ситуациях. А на улице и в школе их поджидает страшнейшая, наверное, проблема нашего времени — наркотики. С этим сталкиваются всё больше и больше наших соотечественников. Что здесь можно предпринять?
Д.МЕДВЕДЕВ: Это действительно большая проблема. И хотя частично я говорил об этом в Послании, действительно, остаются темы, которые либо вообще не находятся, может быть, под прямым вниманием, либо как-то стыдливо прячутся в разные укромные места.
Если говорить о брошенных детях. У нас их действительно много. При том что вроде бы формальные показатели сиротства за последние годы объективно стали меньше. У нас, например, в домах ребёнка и детских домах где-то на одну треть сократилось количество детей, в том числе за счёт усыновления, удочерения.
Наверное, это неплохо, если это осуществляется в соответствии с законодательством и за этим следят потом. В то же время есть дети, которые формально имеют семью, но которые страдают в этой семье. И вот тут статистики нормальной у нас нет. Я именно поэтому ввёл специальную должность Уполномоченного по правам ребёнка. И он довольно активно взялся за свою работу, смотрит за ситуацией в разных местах. Такие же позиции должны появиться и в регионах. Я в этом абсолютно уверен.
Потому что самое главное — это диагностика. Вовремя определить какую-то угрозу для жизни и здоровья ребёнка и принять решение. Решения тоже могут быть разные. У нас в прошлом году более 60 тысяч родителей были лишены родительских прав. К этому нужно относиться внимательно.
С одной стороны у ребёнка только одна мама и один папа. И если власть принимает такое решение, по сути она лишает ребёнка самых близких людей. Но в ряде случаев это делать необходимо просто для того, чтобы ребёнок остался цел. И вот это уже задача для властей и для общественных организаций, в том числе для неправительственных организаций, которые как раз в этом направлении, как мне представляется, должны проявлять повышенную, особую активность и внимание.
Вы знаете, вообще то, что мы взялись за тему детства, материнства, демографии — всё-таки привлекло внимание общества к этим делам. Я смотрю, какое количество людей пишет об этом, обращаются ко мне: и так, и сяк, и через интернет. И вы знаете, всегда можно уловить какие-то тенденции, какие-то тренды. Может быть, даже что-то поправить.
Не так давно был подписан закон, касающийся ряда женских пособий — по беременности и родам, по уходу за ребёнком. В принципе, когда Правительство его готовило, они считали, что он отразится на относительно небольшом количестве женщин: кто-то выиграет, кто-то, может быть, что-то потеряет. Но я получил большое количество обращений, люди задают вопрос: как это так, Вы всё-таки занялись демографией, занялись охраной детства, а это пособие для кого-то может стать меньше. Разве это будет способствовать созданию нормальной семьи и рождению детей?
Поэтому хотел бы сказать прямо сейчас, что я принял решение вернуться к обсуждению этой темы и подготовить такие изменения, которые позволят самой женщине определить период, из которого будет рассчитываться это пособие. Как она хочет, пусть так и будет. И тогда эти вопросы, которые возникли, будут сняты. Я почему об этом специально говорю во всеуслышание? Потому что власть должна слышать то, что ей говорят граждане. Но если сделано что-то, что создаёт проблемы, не грех и поправить. Это нормально.
В.КУЛИСТИКОВ: Дмитрий Анатольевич, о наркотиках всё-таки. Вот уральский парень Егор Бычков взялся за борьбу с этой бедой в своём родном городе Нижний Тагил. Его наше правосудие на радость местным наркобаронам чуть не «закрыло» на несколько лет. Вмешалась общественность, спасибо — Вы высказались. Снята эта опасность.
Он в своей работе достаточно широко применял методы принуждения наркоманов, принуждения их к тому, чтобы они всё-таки оставили эту пагубную привычку. Скажите, пожалуйста, как Вы считаете, не стоит ли эти методы шире использовать, тем более что такая практика существует в развитых странах мира, в Соединённых Штатах, например?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я не специалист, конечно, но выскажусь. Во-первых, тема наркомании в школе, наркомании в университетской среде у нас не популярна. Возникает периодически такое ощущение, что этого нет. Но это, к сожалению, есть. Даже по официальной статистике 160 тысяч наших детей, которые учатся в школе, имеют наркологические проблемы. Это колоссальная цифра — 160 тысяч!
РЕПЛИКА: Очень много.
Д.МЕДВЕДЕВ: Это очень много. Причём это, я говорю, официальная статистика. Вы знаете, об этом нужно говорить вслух. Не стесняться. Потому что в ряде случаев, я помню даже, я как-то разговаривал с представителями СМИ, они говорят: «Знаете, эта тема тяжёлая, лучше об этом не говорить, у людей настроение портится, и так вокруг всё бывает не весело, ещё про этих наркоманов».
Это осталось ещё, может быть, с советского периода: «У нас нет наркомании. У нас всё в порядке». И этот стереотип где-то внутри людей, может быть, сохраняется. К сожалению, об этом нужно бить в набат.
Но это касается внешней стороны. Что касается лечения, то я не специалист. Методики используются разные. Эти методики должны быть законными. Конечно, насилие — это плохо. Это вызывает возмущение. В то же время, Вы знаете, это вопрос выбора. В конечном счёте, мне думается, это решение должен принимать сам наркозависимый человек, может быть, его близкие. Потому что в ряде случаев нет никаких шансов иначе вытащить человека. Дилемма выглядит просто: или смерть, или, может быть, какое-то насилие и излечение. И об этом тоже должны помнить критики таких подходов.
О.ДОБРОДЕЕВ: Может быть трудом, делом как-то лечить? Мы прекрасно помним, как поколения советских людей мечтали о своих шести сотках. И очень большой отклик вызвала Ваша идея в Послании о предоставлении земельных участков семьям, где много — три и больше — детей. Вообще в России, мы с Вами прекрасно знаем, миллионы гектаров брошенных земель. Может быть всё-таки подумать, как вернуть нашего человека на землю и нащупать механизм наделения тех, кто хочет, земельными участками?
Д.МЕДВЕДЕВ: Олег Борисович, всё время об этом думаю. У нас действительно уникальная страна. У нас самая большая территория. Да, она, конечно, состоит и из северных земель, но не только. И в принципе Россия исторически всегда была самым крупным аграрным государством. У нас и сейчас по запасам пашни 10 процентов от мирового уровня и 20 процентов запасов воды.
Помимо того, что это колоссальный капитал для того, чтобы заниматься аграрным бизнесом, экспортировать продукцию, обеспечивать свою продовольственную безопасность, это и возможность жить по-человечески.
Мы же знаем, как всё происходило. Огромное количество наших людей ютится в малогабаритных квартирах. Причём когда-то это было хорошо, потому что не было вообще ничего, одни коммуналки. Но в принципе нам нужно рассредотачиваться по всей территории страны. Нам нужно обязательно заниматься правильной земельной политикой.
Дети и стимулирование к рождению детей — это лишь одно направление. И я надеюсь, что этот опыт будет востребован, сейчас как раз готовятся нормативные акты на эту тему. Но в принципе нужно думать о том, чтобы наши люди могли в упрощённом порядке получать землю не только для сельхозработ, не только для того, чтобы вести подсобное хозяйство, а просто для того, чтобы обустраиваться, чтобы жить.
Мне кажется, что нам нужно в каком-то плане поменять даже, если хотите, ментальность. Потому что нельзя всё время кучковаться. Нужно стараться создавать нормальные условия для жизни. И здесь очень многое будет зависеть от того, насколько эта политика правильно будет реализована в регионах.
Ведь что происходит зачастую. Приезжаешь — мегаполис, вокруг него какое-то количество маленьких населённых пунктов. И всё, после этого нигде никого нет. В то же время в самом мегаполисе зачастую ужасные условия для жизни.
О.ДОБРОДЕЕВ: Конечно. Кучно.
Д.МЕДВЕДЕВ: Кучно. Очень грязно, условия для жизни просто чудовищные, экология, мягко говоря, не на высоте. Надо распространяться по территории. Это очень важно и геополитически, и для будущего.
В.КУЛИСТИКОВ: Дмитрий Анатольевич, на всех, на меня в том числе, очень большое впечатление произвели Ваши слова о том, что в нашей политической системе наблюдаются симптомы застоя. Дело в том, что если землю просят, то справедливости просто требуют и не всегда эти требования могут пройти по каналам официальной политической системы. Тем более Вы как-то сказали, что система эта «бронзовеет». Я даже, знаете, представил лица некоторых наших политиков, на которых куршавельский загар сменяется дубайским, дубайский сардинским и так далее. Образ такой очень мощный получается.
Так вот, с одной стороны такие явления в официальной политической системе, а с другой стороны раскручивается уличная политика с самыми ужасными последствиями, как мы недавно видели. Вы сказали, что нельзя допускать бардака на улицах. И, в общем, это сработало. Скажите, пожалуйста, на эти события достаточен ли только полицейский ответ?
Д.МЕДВЕДЕВ: Ответ очевиден: нет, конечно. Полиция должна быть чёткой, быстрой, эффективной, действовать в необходимых случаях жёстко и по закону. И мне думается, сегодня наша милиция, будущая полиция, эти качества в ряде случаев продемонстрировала, несмотря на большое количество нареканий к деятельности МВД в целом.
Но ответ не может быть только полицейским. Это очевидно, ответ должен быть системным. Политика не может уходить на улицу. Политика должна иметь свои формы реализации. Она может быть и уличной, но в рамках, установленных законом. Митинги, демонстрации, пикеты никто не отменял, только нужно получать соответствующие разрешения. Есть прямая демократия, это тоже нормально.
Я неоднократно говорил, я считаю, что мы движемся в сторону прямой демократии. В ряде случаев будут снова вводиться процедуры, которые, может быть, когда-то были забыты. Но эта политика должна приобретать и другое измерение.
Партии должны чувствовать ответственность за те полномочия, которые они получили. И наша главная политическая сила «Единая Россия» должна не просто царствовать, а должна проявлять ум, такт и силу. Должна выдвигать правильных людей. А коррумпированных и тех, кто вообще не хочет работать, соответствующим образом задвигать назад или наказывать.
Другие партии должны участвовать в обсуждении всех вопросов. То, что они в оппозиции, ещё не означает, что они отрезаны от общественной жизни. Они должны откровенно говорить о всех проблемах, которые есть. Это, кстати, нужно делать и на телеканалах. И я знаю, что вы предпринимали усилия для того, чтобы наши оппозиционные партии появлялись в эфире с большей частотой. И говорили всю правду.
О.ДОБРОДЕЕВ: Сейчас это не сопоставимо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Они просили и они это получили. Сейчас очень важно, чтобы они появлялись не только на федеральных каналах, но и в регионах, потому что в регионах всегда есть возможность что-то «подзакрыть» и так далее.
Я считаю, что этот закон сработал. И вообще нельзя упиваться достижениями. Нам в какой-то период удалось достичь многого. Мы стабилизировали ситуацию в стране. Взяли под контроль очень тяжёлые общественные процессы, которые были деструктивны, которые могли разнести в клочья наше государство. Это было очень важно. Но одной стабильностью развиваться нельзя. Должен быть драйв. А драйв — это как раз желание что-то делать. Это намерение преодолевать себя. Поэтому тот, кто считает, что у него всё хорошо, должен остаться в Куршавеле.
К.ЭРНСТ: Дмитрий Анатольевич, звучали такие высказывания о том, что милиция на Манежной площади вела себя недостаточно жёстко в подавлении радикальных выступлений. И докладывают ли Вам о результатах расследования случая, который послужил поводом для этого?
Д.МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, милиция, на мой взгляд, вела себя по-разному. Может быть, при первых попытках совершить эти незаконные действия, при возникновении погромов, насилия, милиции нужно было действовать более решительно. Это очевидно. Впоследствии милиция именно так себя и вела.
Это означает, что милиция не должна забывать тех навыков, которые должна иметь любая правоохранительная структура, как бы она не называлась. Милиция должна корректно себя вести с теми, кто не нарушает закон. Должна предельно корректно вести себя, должна помогать им. Но к тем, кто занимается насилием, кто бьёт других, кто громит город, — к ним не может быть никаких сантиментов.
Они должны получить по полной программе. Они должны понимать, что такого рода выступления будут пресечены, участники будут задержаны, а впоследствии, если эти лица совершили преступление, а таковые были совершены, они сядут на скамью подсудимых и отправятся в тюрьму. Именно так и надо поступать. И никак иначе.
Что касается докладов, то, конечно, я все эти доклады получаю. В том числе о возбуждённых уголовных делах. Они возбуждены по различным основаниям. Там не только хулиганство. Я считаю, что это абсолютно правильно. И все эти расследования будут доведены до конца. Они касаются и убийства футбольного болельщика, и других убийств.
И здесь я хотел бы сказать одну вещь — власть должна абсолютно симметрично, сбалансированно относиться к ситуации. Любая власть — и федеральная, и региональная. Нельзя симпатизировать какой-то одной силе и осуждать другую. Это неправильно. Нужно сделать так, чтобы все действовали в рамках правопорядка, и никак иначе. В противном случае мы можем очень сильно напрячь страну. Или одну часть страны, или другую часть. Вот это очень важно помнить.
К.ЭРНСТ: Но многие утверждают, что, собственно, всё произошло даже не столько из самого убийства, конечно, это страшная вещь, а из-за того, что подозреваемые были немедленно отпущены. И поэтому было нарушено такое важное в России понятие, как справедливость.
Д.МЕДВЕДЕВ: Мне здесь нечего возразить. Сейчас по моему прямому указанию Следственный комитет возбудил уголовное дело в отношении того, почему было принято соответствующее решение и были отпущены лица, в отношении которых имелись вполне достаточные доказательства того, что именно они совершили убийство. Если такие факты будут установлены, эти следователи должны понести наказание. Это абсолютно очевидно.
Нельзя отпускать кого бы то ни было на свободу, если есть достаточные доказательства того, что этот человек совершил насильственное действие: убийство, тяжкое телесное повреждение. О чём это говорит? Почему это произошло? Я на совещании об этом говорил недавно. Что это? Элементарная коррупция, страх перед братками, которые приехали на крутых автомобилях? Почему это было сделано? Надо разобраться с этим.
ВОПРОС: Возвращаясь к теме милиции, я думаю, что минувший год останется на скрижалях российской истории как год, когда Вы начали реформу этого института. Наверное, одного из самых серьёзных институтов, традиционных: сначала советских, потом российских. И в этой связи возникает вопрос. Не завершится ли всё это (опасения, во всяком случае, такие есть) сменой названия? Мы изменим название «милиция» на «полиция». Да и слово «полиция», что греха таить, многим режет ухо. Как Вы думаете?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я по этой теме неоднократно объяснял свою позицию, ещё раз с удовольствием это сделаю. Конечно, вопрос не в названии. Вопрос в том, чтобы иметь эффективную правоохранительную структуру. К нашей милиции, к Министерству внутренних дел в целом накопилось огромное количество вопросов. И не потому, что там работают плохие люди. Там есть разные люди. Большинство из них всё-таки люди, которые каждый день рискуют своим здоровьем, защищая нас с вами. Каждый день, подчёркиваю. Есть там, конечно, и проходимцы, как везде.
Но дело-то в том, что наша милиция, её облик, её приёмы, законодательство о милиции — это всё ещё оттуда, из советского периода, когда у нас было другое общество, на улицах была другая ситуация, было меньшее количество проблем, меньшее количество возможностей. Поэтому милиция должна соответствовать уровню развития экономики, уровню развития общества.
Законодательство о милиции должно быть современным. И милиция должна, на мой взгляд, избавиться от некоторых родимых пятен, которые не лучшим образом её характеризуют. Именно поэтому я посчитал правильным, чтобы вместе с изменением системы законодательства о милиции, подчёркиваю, это самое главное; вместе с изменением финансирования милиции, потому что с 2012 года любой лейтенант, который будет служить в милиции или в полиции, будет получать существенно больше денег, не говоря уже о вышестоящих должностных лицах; вместе с изменением базы работы, чтобы они были оснащены нормальной техникой, чтобы они работали в нормальных условиях, — нужно поменять и символ. И, как мне представляется, этим символом является в том числе и название, потому что милиция — это всё-таки, в основном, в нашем понимании, ещё с начала постреволюционного периода, это добровольные формирования для защиты общественного порядка.
Профессионалы во всём мире называются полицией. И здесь не должно быть никакой идеологии. Это скорее просто констатация того, что есть. Но подчёркиваю, это не главное. В принципе законодатель волен поступить, как посчитает правильным. Сейчас этот закон рассматривается и должен быть введён в действие уже практически с начала следующего года, со второго квартала.
В.КУЛИСТИКОВ: Дмитрий Анатольевич, а когда Вы сказали о возвращении к забытым формам прямой демократии, Вы имели в виду общественное обсуждение закона о полиции?
Д.МЕДВЕДЕВ: Не только. Это, кстати, хороший пример был. Чтобы там ни говорили, после того, как мы провели общественное обсуждение, было получено огромное количество поправок. Часть из них, конечно, была отвергнута, просто потому, что она меняла сущностные позиции. Но значительная часть очень важных поправок была интегрирована в закон.
В.КУЛИСТИКОВ: То есть это действительно помогло законодательной работе?
Д.МЕДВЕДЕВ: Это действительно помогло. Там появились такие институты, которые, честно говоря, мы и не предполагали вводить, включая всякие интересные штуковины из практики иностранной полиции, как то звонок, например, домой в случае ареста и так далее. Кстати, об этом люди писали: «Давайте это сделаем».
Я это сделал в своём проекте. Не буду скрывать, были разные мнения, не все хотели, чтобы это было так. Но я считаю, что наше общество уже дозрело до такого уровня, чтобы у человека, которого задерживают, было право на телефонный звонок. Это, конечно, не должно мешать раскрытию преступлений, но всё-таки это дополнительная гарантия его прав и свобод.
В.КУЛИСТИКОВ: А если он браткам позвонит.
Д.МЕДВЕДЕВ: Вот об этом и говорили. Об этом и говорили, что будут звонить браткам. Но, слушайте, для этого есть специальная формулировка. И если есть основания предполагать, что речь идёт об организованном преступном сообществе, и звонок будет именно туда, то тогда, конечно, этого допускать нельзя.
Если человек звонит домой, это другое дело. И потом, знаете, я вам прямо скажу, я всё-таки юрист по образованию и в разных местах бывал, и практику проходил в прокуратуре, в милиции бывал неоднократно на всяких разных мероприятиях. Надо тоже учиться работать по-новому нашим коллегам. Нельзя создавать себе стерильные условия. Проще всего «законопатить» в тюрьму и потом выбивать показания. Но мы же понимаем, чем это заканчивается. Дело разваливается в суде. И в результате возникает ощущение, что преступников отпустили. Доказательства надо собирать правильно.
Но возвращаясь к демократии. Это не только обсуждение законопроектов. Сейчас, кстати, мы обсуждаем законопроект об образовании, тоже огромная тема, которая волнует людей не меньше, чем милиция и правопорядок. Я говорю даже о более широком понимании демократии.
Понимаете, сегодня демократия — это не только представительная демократия, когда кого-то избрали в парламент, например, или в законодательный орган того или иного субъекта Федерации. Это всё-таки непосредственное выражение людьми своего мнения. Тот, кто пользуется электронными средствами массовой информации, тот, кто использует глобальную Сеть, тот знает, зачастую мнение формируется в Сети. Оно может быть и абсолютно ошибочным. Но, тем не менее, оно формируется. Более того, в ряде случаев люди напрямую выражают свою позицию.
И я считаю, сегодня любой политик, кем бы он ни был — Президентом или сельским старостой, — должен обязательно смотреть за общественным мнением, получать информацию и непосредственно общаясь с людьми, и через всякого рода электронные возможности. Поэтому я думаю, что, может быть, когда мы добьёмся уже соответствующего уровня фиксации воли, как говорят юристы, почему бы нет? Почему не представить себе, например, проведение даже тех же самых референдумов с использованием интернета? Я уже не говорю об обычном голосовании за того или иного кандидата.
ВОПРОС: Знаете, референдумы, общественные отношения, обсуждения — всегда ли они хороши? Допустим, речь идёт о какой-то стройке. И вот, понимаете, мы начинаем с вами эту стройку обсуждать с привлечением общественности. Россия, думаю, первое место в мире занимает по числу «святых мест» на квадратный метр. Лес шумит, пакеты валяются, на ветках презервативы использованные висят — любимое место отдыха. «Святыня», понимаете? Дальше — луг. По нему Пушкин пробегал за Анной Петровной Керн. Следы остались, понимаете, — тоже трогать нельзя.
Где стоить дороги, где строить новые здания? Непонятно. Не получится ли, что если мы будем каждую стройку так обсуждать, в Китае возникнут новые города, новые дороги, новые сооружения, а у нас будут только дискуссии? Короче, не видите ли Вы риска в том, что медведевская модернизация будет так же заболтана, как была горбачёвская перестройка?
Д.МЕДВЕДЕВ: Не любите Вы, Владимир Михайлович, нашу общественность.
В.КУЛИСТИКОВ: Обожаю, ну что Вы. Это же пушечное мясо для наших ток-шоу. Как я их могу не любить?
Д.МЕДВЕДЕВ: Ладно. Без комментариев эта часть. А по существу вопроса: Вы знаете, конечно, общественные процессы не должны быть деструктивными. И они должны проходить в установленных законом рамках. Это правда. Но с другой стороны, знаете, наши чиновники, да они плевать хотели на эту общественность. Они ничего не слышат, и слышать не хотят. Вот Вы приводите пример со стройками. Я понимаю, что Вы, наверное, говорите, скажем, о Химкинском лесе…
В.КУЛИСТИКОВ: Да.
Д.МЕДВЕДЕВ: …Говорите о чём-то сходном. Это как раз примеры того, когда все, начиная от Правительства и заканчивая местными властями, могли бы проявить некоторое большее внимание к общественным тенденциям. И договориться о том, что будет происходить, изначально. Там действительно нет ничего фатального. И сейчас то решение, которое принято, на мой взгляд, вполне сбалансировано.
Мы общественность послушали, в то же время не погубили проект, и сам по себе Химкинский лес, который может рассматриваться как единое целое, хотя специалисты говорят, что его не существует, вырастет в своём объёме. Потому что принято решение на каждое спиленное дерево посадить пять новых. То есть в конечном счёте это всё закончилось положительно, на мой взгляд. Но для этого пришлось применять власть. Мне пришлось приостанавливать стройку. А это очень экстравагантное решение.
Неплохо бы, чтобы все наши чиновники научились правильным образом договариваться. Но это не значит, что общественность, в самом широком смысле этого слова, должна вести себя абсолютно безответственно. Потому что, мы же понимаем, там тоже разные люди. Некоторые денежки принимают за то, чтобы, допустим, мешать тем или иным экономическим проектам.
Не буду скрывать, правоохранительные структуры ко мне приходили и докладывали: за то, чтобы отказаться, скажем, от активной общественной позиции, просят чемодан с деньгами. Я говорю — соглашайтесь. И в этом момент нужно задерживать этих общественников. Потому что такая общественная активность — это преступление. Но в целом я считаю, что власти и общественности, власти и неправительственным организациям нужно научиться правильно друг с другом работать. Так во всём мире. Никому не нравится, когда палки в колёса вставляют, а все, естественно, хотят работать без учёта общественного мнения. Но в силу того, как сложились традиции, в силу законодательства — у них же умеют работать. И нам надо учиться.
К.ЭРНСТ: Дмитрий Анатольевич, есть классическая латинская фраза о том, что глас народа — глас Божий. Но при всём при том, у государства есть необходимые экономические решения, в том числе, например, повышение пенсионного возраста. Во Франции ли, в России ли — любой референдум, понятно, на эту тему провалится. Поэтому есть вещи, необходимость, вынужденность которых большая аудитория не может осознавать. Потому что это касается каждого и для каждого это в определённой степени дискомфортно.
Д.МЕДВЕДЕВ: Референдумы нужно проводить только по тем вопросам, которые отнесены к вопросам, по которым принимается решение на референдуме. По всем вопросам референдумы не проводятся. Более того, есть, как Вы правильно сказали, не популярные вещи, по которым решение принимать надо, а общественное мнение настроено против. Здесь нужно просто объяснять позицию, объяснять людям, почему нужно делать то или иное дело, почему нужно принимать это решение, почему нужно, допустим, сохранять деньги.
Но в любом случае, мне кажется, большая вовлечённость гражданского общества в обсуждение вопросов нашей стране явно не повредит. У нас такие глубокие тоталитарные традиции, что нам ещё их изживать и изживать. И пока дёргаться по поводу того, что общественность села на шею, мне представляется абсолютно безосновательным.
И возвращаясь к тому, что Вы так красиво объясняли, Владимир Михайлович, по поводу того, не заболтают ли модернизацию, как заболтали перестройку, я читаю тоже об этом суждения, знаете, можно заболтать всё, что угодно, безотносительно к названию.
Главное, чтобы люди этого хотели. Ведь почему возник диссонанс в 80-е годы? Мы-то с вами это помним. Потому что власть наверху говорила одно, а внизу происходило совсем другое. Если будет такой разрыв между позицией власти, между позицией того же самого Президента, Правительства, партии, допустим, которая принимает решения, и реальными процессами внизу, то тогда провалится и модернизация. И это будет очень плохо. Потому что следующая модернизация, которая будет осуществляться уже, скажем, другими людьми, она будет иметь большую цену. И она будет начинаться с гораздо более низкого уровня. Деградация станет тогда очень серьёзной.
Источник: президент.рф
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
