На состоявшейся в Digital October встрече Дмитрия Медведева с общественностью, он сказал, что в правительстве будут совершенно новые люди и анонсировал идею «большого правительства» и необходимость использовать социальные сети как механизм обратной связи. Встреча транслировалась на «Вести24».
Недоумение сторонников второго срока Медведева меркнет перед растерянностью и ужасом всех тех, кто считал президента "хромой уткой", в первую очередь собственно единороссов, которые обнаружили, что президент-модернизатор станет их новым начальником и премьером. В действительности, так ли редки случаи, когда лояльность к другу принимают за слабость? Однако в данном случае ошибка строилась на таком же пустом месте, как и надежды мистера Фримена, что Дмитрий Медведев уволит Путина. Однако как сказал Медведев на встрече, он иначе воспитан, а с Владимиром Путиным они уже 20 лет друзья. Хорошие друзья, настоящие. За одно.
Медведев никогда не боялся трудной работы и всегда действовал решительно, когда этого требовали обстоятельства. Он руководил в администрации, стоял во главе Газпрома, работал вице-премьером, а до этого - юристом и преподавателем. Как президент, он сменил больше половины губернаторов, включая Лужкова и Шаймиева, а не так давно не моргнув глазом избавился от Кудрина. Страшная правда про Медведева состоит в том, что как самостоятельный политик он не несет на себе того бремени обязательств, которым успел обрасти за прошедшие годы премьер. Пускай большая часть его внимания сосредоточена на проработке вопросов и деталей, которые на первый взгляд кажутся не самыми значимыми (например, как вице-премьер он сам сидел и ставил дистрибутивы школьного софта на компьютер, чтобы проверить, что получат дети), но когда его задумки входят в противоречие с интересами "тяжеловесов", от последних не остается следа.
Впрочем, непонимание Медведева со стороны политической элиты меркнет по сравнению с тем, насколько неточно роль президента воспринимают в обществе. Гуманитарные аспекты курса Медведева либералы, к примеру, спутали с привержденностью своей политической повестке, в то время как это именно уважение к правам и свободам людей и гарантия их неприкосновенности, подкрепленные мерами по гуманизации уголовного законодательства и судебной практики, в результате которых тюрьмы уже опустели на треть.
Подлинные заделы реформаторской активности Дмитрия Медведева касаются сфер, к которым в России относятся без большого внимания. Помимо права (которому русские по-прежнему предпочитают договоренности), эти заделы касаются сети интернет и в целом задач по постройке информационного общества. И здесь Медведев сделал настолько больше, чем любой другой русский политик, что у меня нет никаких сомнений в том, что он войдет в историю как русский Альберт Гор. В Америке Гора тоже не сразу поняли и даже президентом он стать не смог - потому что побрезговал отменять результаты голосования во Флориде, где в те времена правил брат Джорджа Буша. Зато он получил Нобелевскую премию, а люди со временем оценили интернет и активно им пользуются. Так же и у нас. Не все заметили историю с внедрением госуслуг и далеко не все ими пользуются (наследие "Электронной России" даёт о себе знать).
Не все поняли революционность решения, обязывающего чиновников самих собирать справки для граждан, если их выдают госорганы. С моей точки зрения, это – самая серьёзная антикоррупционная мера, которая ставит крест на многих бизнес-моделях чиновников. Мне очень хочется надеяться на то, что Медведев сможет довести в правительстве эту работу до конца и добьётся того, что система заработает как часы. Это – способ превратить власть и государство из деспота в сервис, в котором конкуренция между поставщиками услуг может сделать государство удобным для граждан.
Только с Медведевым у страны есть шанс сделать что-то новое в этой сфере, и довольно скоро. Например, могут быть введены (или, точнее, легализованы) платные услуги по ускорению процедур и госуслуг – но они должны оплачиваться официально. Это убьёт возможность злоупотреблений, но те, кто торопится или нуждается в помощи, не пострадают, а государство получит налоги и доходы. Думаю, на эти средства можно будет содержать часть аппарата. В перспективе – большую часть.
Хочется сказать от лица всей интернет-индустрии: если нужно, как говорится, мы подключимся и поможем. Со своей стороны, мы просим только об одном: сохранить свободу слова в сети. Введение цензуры в интернете недопустимо ни под какими предлогами. Но именно сейчас, "под шумок" предвыборной кампании армии клонов пишут законы о защите детей от насилия и порнографии в сети, хотя первое, что им следовало бы сделать - выкинуть из дома телевизор и потратить одну минуту на изучение настроек своего браузера.
Только у Медведева есть вкус к сложным вопросам, без которых невозможен прогресс в новой индустрии информации и знания, и только личный интерес президента и поддержка режима Creative Commons привела к тому, что в этом направлении работа идёт. Наверняка, став премьером, Медведев доделает то, что начал. Но сделать нужно больше, чем он собирался - тем более, что обещание затеять масштабную реформу в сфере авторского права пока осталось голословным.
На прошлой неделе «зелёные» Европы выпустили декларацию по авторскому праву, которая совпадает с позицией Ассоциации интернет-издателей, которую я представляю и призывает ограничить срок действия авторского права 20 годами, причём давать их только на 5 лет и продлять только через обращение к специальному реестру, подобному тому, который разрабатывает Минсвязи.
На следующей неделе, как ожидается, будет представлена и опубликована Московская конвенция по авторскому праву. Без серьезных изменений в законодательстве, мы не сможем реформировать науку и образование!
Как член совета по правам человека я подавал предложение сделать общедоступными все научные и учебные работы, представленные для получения оценки, специальности, степени (то есть рефераты, курсовые, дипломы и диссертации). Конечно, это поможет сделать знания общедоступными и поможет справиться с плагиатом и подделками. Однако это только начало пути. Нам нужно перезапустить научный и образовательный процесс на новой технологической платформе.
В частности, необходимо добиться выполнения поручения президента по итогам встречи с интернетчиками в апреле. Центральное среди них – обеспечить доступ учащихся школ и ВУЗов, а также НИИ и учреждений культуры – к культурным ценностям вне зависимости от того, в какой форме собственности находятся те или иные объекты авторского права. Конечно, возможны изъятия и ограничения, но смысл правильный и его нужно отстоять: в тот момент, когда у детей есть время на это, они должны приобщаться к культуре и знаниям без ограничений.
Система электронных библиотек и открытых банков знания – краеугольный камень новой системы науки и образования. Других краеугольных камня три: это социальные сети и приложения, позволяющие сохранять и сдавать учебные работы, их коллективно рецензировать и реферировать (2), связанные с ними порядки зачета публикаций и вычисления индекса цитирования (3), а также принцип общедоступности работ, представленных для оценки, получения специальности, квалификации или степени, что убьет плагиат (4).
"Коллективный разум" - феномен работы коллективного сознания через сеть. Только при активной подготовительной работе нам удастся запустить на полную мощность наш "мозговой коллайдер". Однако "коллективный разум" может быть сильным ровно настолько, насколько точно и полно в нем представлена информация. Важно насытить его доступом ко всем справкам и отчетом, производимым госорганами, всеми исследованиями за госгранты и т.д., за исключением секретных материалов. В случае с частными произведениями и переводами научных работ с других языков важнейшей сферой активности государства должен быть выкуп прав на русский язык без ограничения срока действия соглашения и тиражей изданий с последующей передачей материалов в общественное достояние. Так мы сможем поддержать мыслящих людей во всем мире и сделать их частью своей культуры навсегда.
Особо хотелось бы остановиться на том, что касается нашего общего культурного наследия. Сейчас, когда такое внимание уделяется интеграционным процессам, всё острее чувствуется дефицит общей культуры, общего языка общения, общих ценностей в СНГ, потеря популярности русского языка. Наш долг - вернуть общее достояние всем нашим братьям и сёстрам, и это в наших интересах. Подобно тому, как пиратские копии Windows привели фактически к монополии на рынке операционных систем, нам важно обеспечить широкую аудиторию для нашей общей культуры, это также - лучший способ внести вклад в мировую культуру.
Все эти вопросы понятны Дмитрию Медведеву - но я не знаю, кому еще из политиков их даже можно попытаться объяснить. Другое дело - удастся ли конвертировать президенту свои уникальные знания и наработки в электоральную поддержку - ведь многие его наработки понятны интернетчикам, а те голосуют на выборах далеко не всегда, а если и приходят на участки, то чаще с протестом, чем с решением поддержать ту или иную политическую силу по соображениям разума.
И тем не менее лично я желаю Медведеву удачи на выборах - просто потому, что это даёт мне надежду на то, что в России может свершиться реальный прорыв к информационному обществу. Но самому Дмитрию Анатольевичу я хотел бы шепнуть: прорыв прорывом, но и Гор получил Нобеля не столько за интернет, сколько за книжку о том, как человек меняет природу и разрушает планету. Сможет ли премьер сделать экологическую повестку дня частью своей предвыборной повестки - и реальной программы действий, - вот вопрос, на который мне трудно ответить.
Поэтому я задал этот вопрос на встрече с президентом. Дмитрий Медведев ответил однозначно, что те компании, которые пренебрегают соблюдением экологического законодательства и контролем за выбросами, должны пострадать за это, а те, кто хочет что-то предпринять, у кого «глаза горят», сделают что-то сами. Хочется надеяться, что всем это очевидно также, как мне: переход от сырьевой модели начинается с охраны природы и стимулирует развитие науки и технологий через госзаказ на исследования в области снижения выбросов, энергоэффективности, вредных и прочих производств.
Ещё Медведев говорил о необходимости децентрализации (с подачи Марата Гельмана), о реформе в «Единой России» (с подачи Фёдора Бондарчука), о тяжёлой работе президента и о необходимости для чиновников пользоваться социальными сетями как механизмом обратной связи (я искренне и глубоко сожалею, что не ввернул в своё выступление идею о внедрении платных официальных госуслуг). Идею «большого правительства» я воспринял в контексте той же обратной связи как систему взаимоотношений власти и обществом, представленным экспертами. Это можно считать элитарной версией народного фронта. Я думаю, Медведев будет очень хорошим премьером: у него есть желание вникать в детали и убеждённость в том, что новые технологии меняют все сферы жизни, и он не боится вникать в законодательство. Достаточно ли этого для того, чтобы выиграть выборы? Новый курс нужно ещё успеть сформулировать. Времени для перемен осталось не так уж много. А пока всё, что есть - это запись встречи Дмитрия Медведева с журналистами, блогерами, руководителями компаний, деятелями культуры, представителями "Единой России" и т.д.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Итальянская забастовка в Госдуме.
Когда у оппозиции не хватает голосов заблокировать прохождение закона, она начинает затягивать его принятие, то есть троллить. - Размышления у тюремного подъезда.
В связи с очередным освобождением из под стражи Алексея Навального блогеры размышляют о будущем протестного движения. - О митингах и штрафах.
К чему ведёт ужесточение закона? - Культурный барьер на пути модернизации .
80% россиян ещё не готовы к демократии. - Это не мои проблемы. У меня все хорошо.
У нас нет сил и желания переживать за тех, кому плохо. - За что боремся?
Блогеры переживают, рассуждают, анализируют. - Баррикадная. Как это было.
Трансляция с акции оппозиции. - «Дети Абая скачут сейчас на Баррикадную и Остоженку, на Трубную и Красную Пресню».
Блогеры о разгоне лагеря на Чистых прудах. - Пустые холмы на Чистых прудах.
Массовое празднество свободы от капитала и навязанных им схем взаимодействия с себе подобными. - Не знаю.
Я искренне пытался поверить в эту «революцию».
