Владимир Путин подписал постановление о государственном регулировании максимальных цен на жизненно необходимые лекарства, насчитывающие около 600 позиций. В ответ началась большая бюрократическая суета. Минпромторг и ФАС поддержали идею продавать безрецептурные лекарства в супермаркетах. Минздравсоцразвития и Росздравнадзор выступили против. Лекарства тем временем дорожают…
В апреле премьер Путин обратил внимание министра здравоохранения и социального развития Татьяны Голиковой на то обстоятельство, что рост цен на лекарства существенно опережает инфляцию. Тему подхватил президент Медведев, заявивший, что пора разобраться с ценообразованием как на отечественные фармпрепараты, так и на импортные. Разобрался Путин, подписавший в середине августа постановление о государственном регулировании максимальных цен на «жизненно необходимые» лекарства, включённые в список, насчитывающий 600 позиций.
Чиновничество активно зашевелило мозгами. И буквально через день министерство промышленности и торговли решило подсуетиться, предложив разрешить продажу безрецептурных препаратов в обычных магазинах. Против этой идеи выступили и Минздрав, и Росздравнадзор. Однако ФАС идею приветствовала. Начался бюрократический пинг-понг. Следующим ударом шарик на территорию противника направила Фармацевтическая ассоциация Санкт-Петербурга и Северо-Запада. Естественно, она категорически против.
В общем, ситуация неоднозначная. ФАС полагает, что здоровая конкуренция между профи и дилетантами поспособствует снижению цен. Что чисто теоретически звучит безукоризненно. Минпромторг приплюсовал сюда заверение в том, что увеличение точек продажи будет способствовать повышению доступности лекарств для населения. А это сомнительно даже теоретически: количество аптек и аптечных пунктов в связи с повышенной прибыльностью этого бизнеса у нас огромно. Впечатляет и число самых разнообразных аптечных сетей. Куда бы человек ни шёл, в течение пяти минут он непременно наткнётся на точки, торгующие лекарствами.
Минпромторг, говоря о получении лицензии на продажу безрецептурных лекарств, неуклюже лукавит. Потому что все лекарства, не содержащие наркотические вещества, у нас продаются без рецепта. Следовательно, супермаркеты намереваются вторгнуться на территорию, которая составляет 99,99% рынка.
Да, отсутствие рецептурной формы продажи — это, конечно, жуткое варварство. Но варварство вынужденное и вполне гуманное, неразрывно связанное с убогостью отечественного здравоохранения. Если все нуждающиеся будут выписывать рецепты, срок действия которых ограничен, то и поликлиники наши лопнут от такого напора пациентов, и смертность резко возрастёт. Вот, например, в инструкции на эналаприл чёрным по белому записано: «Условия отпуска — по рецепту». Это лекарство пьют гипертоники, коих в стране насчитываются миллионы. И каждый из них будет вынужден 12 раз в году посещать терапевта. Для чего надо отпроситься с работы, просидеть несколько часов в очереди к врачу и лишь после этого получить необходимую для дальнейшей жизнедеятельности бумажку.
Таким образом, опасения Минздрава по поводу инициативы Минпромторга понятны и обоснованны. В аптеках работают профессиональные фармацевты, способные проконсультировать покупателя по части аналогов отсутствующего лекарства, дозировки, противопоказаний. Могут даже помочь определиться с диагнозом, естественно, в каких-то очевидных случаях. Так что отчасти на них возложена врачебная функция.
Продавец магазина способен лишь сканировать штрихкод и отсчитывать сдачу.
Росздравнадзор указал ещё на две опасности предполагаемого нововведения. В обычных магазинах, во-первых, могут не соблюдаться условия хранения лекарств. Что не есть хорошо. Тут можно в лучшем случае не получить от лекарства ожидаемого эффекта, в худшем — словить осложнение. Некоторые дорогостоящие препараты, как, например, роферон, цена на который достигает 5 тыс. рублей за одну ампулу, должны храниться при температуре от 2 до 6 градусов. В аптеке об этом скажут, а для того чтобы добраться до дома с кондиционной покупкой, предложат несколько пакетиков — «конденсаторов холода». В обычном магазине об этих условиях могут и не знать.
Во-вторых, как заявил глава ведомства Николай Юргель, в обычные магазины может хлынуть поток фальсификатов. Но это проблематично, поскольку необходимым условием для этого является получение лекарств от какого-то вновь возникшего оптового поставщика. Причём не только имеющего криминальные наклонности, но и способного обеспечить масштабные поставки. В этом сегменте фармацевтического рынка появление новых сколько-нибудь значимых игроков проблематично. Поскольку, условно говоря, мафия. Впрочем, не большая, чем и в прочих высокоприбыльных секторах отечественного предпринимательства.
Те же самые аргументы приводит и Фармацевтическая ассоциация Санкт-Петербурга и Северо-Запада, обратившаяся с письмом к Медведеву, в котором просит президента спасти россиян от минпромторговской напасти. Но между строк этого послания прочитывается не столько забота о благополучии соотечественников, сколько собственные финансовые интересы.
А они значительны и существенны. По расчётам маркетингового агентства DSM Group, «варварская» торговля потеснит на рынке фармацевтических профи на 10—15%. В абсолютном денежном выражении это очень большие потери.
Исходя из вышеизложенного следует с горечью признать, что и фармацевтические профи, и намеревающиеся внедриться на чужой рынок дилетанты в условиях разрушительного кризиса преследуют лишь корыстные цели. А потребитель в этой игре используется в качестве статиста, которого собираются то ли облагодетельствовать, то ли погубить. В этой игре выигрыш ему не полагается.
Потому что здоровая конкуренция, долженствующая привести к понижению суровых цен на лекарства, не получится ни при одном из рассматриваемых раскладов. А это наиболее существенный фактор в нынешней ситуации, когда денег становится всё меньше и меньше.
Система ценообразования отрасли работает таким образом, что прибыль от продаж примерно поровну делят аптеки и поставщики. Поставщикам достаётся порядка 30%, аптекам — 20%. В ряде регионов до недавнего времени, пока не появилось постановление о потолке для «жизненно важных» медикаментов, этот расклад был заложен административным образом: отпускная цена не должна превышать закупочную, назначаемую производителем или дистрибьютором, на 60%. В общем, тут следует воскликнуть в унисон с Кисой Воробьяниновым: «Однако!»
Однако, узнав, что направленная на передний край борьбы с фармацевтическими накрутчиками прокуратура обнаружила повсеместное превышение даже этой нормы, хочется воскликнуть уже что-нибудь из «Москвы — Петушков». При этом более всего претензий не к крайним, то есть к аптекам, а к оптовым поставщикам. Так, например, в Московской области ЗАО «Ранбакси» при отпуске в аптеки цифрана накинуло на его закупочную стоимость 60%, а заноцин разбух аж на 75%. Вполне понятно, что конечному покупателю придётся заплатить как минимум вдвое больше заводской цены. И это притом, что производители в излишнем альтруизме замечены не были.
Но правила игры устанавливают оптовики. Поскольку их меньше, чем аптечных сетей и независимых аптек. И они на это «право имеют». Да, именно, поскольку не твари дрожащие. И эта система выстроена во многом благодаря незабвенному министру здравоохранения Михаилу Зурабову. Он форматировал отрасль под бизнес жены — ЗАО «Октопус» и людей своего круга. Эта тенденция жива и поныне.
Далеко ходить не надо — всё в том же регионе, питерском, который бьёт челом президенту. Один из ведущих игроков здесь ЗАО «Империя-фарма», генеральным директором которого является Омар Гурцкая, бизнес-партнёр Сергея Матвиенко, сына питерского губернатора. Такие родственные отношения в оптовом фармацевтическом бизнесе весьма распространены. Причём при помощи метода дедукции можно проследить, в каком уголке России ведущий лекарственный оптовик является ближайшим родственником главы региона, а в каком — седьмая вода на киселе. Это отчётливо видно по максимально допустимым надбавкам, которые каждый регион назначает по своему усмотрению. Если это процентов 60—80, то сомневаться не приходится — губернатор с оптовиком не только живут душа в душу, но делят брачное ложе. Если 20—30, то местный глава имеет интерес в другом бизнесе.
И в этом смысле предпринятые несколько лет назад попытки сбить цены на лекарства за счёт создания фармацевтических ГУПов (государственное унитарное предприятие) оказались в лучшем случае неэффективными. Так, ГУП «Фармация», владеющее оптовыми складами в Свердловской области, довольно скоро установило цены, которые превысили цены частных компаний. Так бы это и продолжалось и по сей день, но гендиректор Александр Шапошников в 2005 году устроил мятеж: пригрозил фонду обязательного медицинского страхования срывом поставок, чтобы выбить себе очередные преференции. И убрали его именно за это, а не за взвинчивание оптовых цен.
Не лучше и в Татарии, где главный поставщик — ГУП «Таттехмед». На проходившей в Казани конференции пульмонологов, как сообщает «Политический журнал», представительница Набережных Челнов чётко обрисовала положение вещей: «Мы хотели отказаться от централизованных поставок устаревших лекарств ГУП «Таттехмедфарм», но не смогли противостоять крупнейшему в республике монополисту на фармрынке».
Очень меткое замечание. Не могут противостоять опекунам региональных монополистов и те частные оптовые фармкомпании, которые способны понизить ценовую планку. И эту проблему им приходится решать коррупционным методом, в связи с чем «накладные расходы» становятся такими, что планка не опускается, а поднимается.
Так что обычные магазины, если их и допустят на рынок, ценовой ситуации не переменят. Поскольку, для того чтобы увести клиентов у аптек, им придётся отказаться от прибыли.
Постановление о фиксации ценового потолка для «списка 600», конечно, будет исполняться подавляющим большинством игроков, что потребителю отрадно. Поскольку с прокуратурой нынче шутки плохи. И аптеки заставят, как уже было объявлено Татьяной Голиковой, держать на прилавках не только все 600 «жизненно необходимых» лекарств, но и дешёвые препараты, над перечнем которых сейчас работает Минздравсоцразвития. Но их продажа будет находиться на грани убыточности. Как для аптек, так и для оптовиков. Поэтому можно чисто гипотетически предположить, что многие просто уйдут с рынка и займутся чем-то другим. Хоть и тут владельцев крупных фирм могут попрессовать — за массовые увольнения в трудный для отчизны час.
Однако должна сработать другая схема, вполне естественная. Потери на обязаловке начнут компенсировать повышением цен на дорогие лекарства. Сейчас их доля в доходах фармацевтов составляет до 20%. Станет ещё больше. Но дорогие лекарства в наших условиях — это отнюдь не роскошь, а средство поддержания организма в приемлемом состоянии в случае приобретения какой-либо хронической болезни. Возьмём, к примеру, детралекс — самое эффективное средство при проблемах с венозным кровообращением. В 2006 году он был доступен большинству нуждающихся в нём россиян, живущих не на пенсию. О чём свидетельствует анализ рынка ангиопротекторов, произведённый компанией «Ремедиум». Детралекс тогда занимал 30,1% российского рынка. Трёхмесячный курс лечения этим препаратом стоил 2160 рублей. Сейчас — 3600, если считать по минимальной цене в московских аптеках. Но при этом следует учесть, что «Ремедиум» учитывал дозировку, указанную в инструкции. Но специалисты-флебологи утверждают, что для приемлемого эффекта дозу надо увеличить в 2 раза. Итого получится 7200. Что же получится, когда фармацевты начнут компенсировать потери, связанные с новым постановлением? Тысяч 10—15? И это притом, что выбранное нами лекарство не слишком сильно «кусается».
И в этой ситуации можно предположить, что на помощь потребителю придёт магазинная торговля, не обременённая обязанностью продавать дешёвые лекарства и компенсировать их нерентабельность. Видимо, такие планы строит Минпромторг. Однако поверить в их реальность нельзя, поскольку мощное аптечное лобби не допустит вероломного захвата рынка.
Кстати. Во многих европейских странах (например, в Финляндии, Англии) продажа абсолютного большинства лекарств без рецептов запрещена. Вообще. В лучшем случае вам дадут леденцы Strepsils — чтобы дойти до врача, который и назначит лечение.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
