Униженным и оскорблённым не нравится поведение радикальной Оппозиции. Они всё-таки на стороне Власти. Но не потому, что они так уж сильно любят Власть, а потому, что идеология радикалов разрушает ценности самих униженных и оскорблённых. А эти ценности очень консервативны, традиционны.
Несколько дней назад я опубликовал в своём блоге рассказ «Корнишоны». Сюжет вкратце: у мужа день рождения. Позвали гостей. Жена всё накупила-наготовила-убрала, в шесть утра встала, чтоб мясо запечь, с работы на два часа раньше отпросилась, стол накрыла, сама нарядилась.
Муж приходит буквально за пять минут до первого гостя (на работе задержали), одобрительно глядит на стол, пробует солёный корнишончик и говорит: «Вкусно, конечно, но какие-то они кривоватые. Вот у Серёжки мы были на новоселье, вот у него огурчики были один в один, как патроны в обойме. Вообще у него шикарный стол был».
Тут и гости пришли. Жена подождала, пока они выпьют-закусят, а потом встала и объявила о разводе с мужем. Вот прямо сегодня, сейчас пускай идёт на все четыре стороны.
Вроде ничего особенного — семейная сценка с резким фабульным поворотом. У меня почти все рассказы такие.
Но этот оказался особенным. На него пришло более 1500 комментариев. Его перепостили в пятнадцати блогах, и там начались свои дебаты. Два человека написали альтернативные версии — та же самая история, но с точки зрения мужа и с точки зрения дочери. Эти версии тоже обсуждаются.
В комментариях идёт нешуточная рубка. Принципиальная и горячая. С примерами из собственного опыта и даже с переходом на личности.
В чём дело? Автор, конечно, талантлив, но не настолько. Автор отдаёт себе отчёт в размерах собственного дарования. Очевидно, автор случайно задел некие струны. Нажал некие кнопки.
Что за струны и кнопки? Вот вопрос.
Легче всего подумать, что людей сильнее всего задевают и трогают вечные темы. Земные и кровяные. Любовь и благодарность, разлука и одиночество. Ужас внезапной утраты. Еда и секс, между которыми иногда возникает знак равенства. Судьба ребёнка, опять же. Ну и кто-то, конечно, скажет, что всё дело в корнишонах. Фрейдистский мотив, так сказать. Муж и жена поссорились по поводу формы огурчиков, ха-ха.
Наверное, читателей особенно трогает, когда эти вечные темы возникают в привычном, всем известном и понятном бытовом антураже. Никаких тебе притч и иносказаний, никакой фантастики. Кухня, накрытый стол, баранина в духовке томится. А корнишоны-то кривоваты… Поэтому очень легко отождествить себя с персонажами, с обыкновенными российскими горожанами. С задёрганной бытом женщиной и не бог весть каким продвинутым мужчиной.
Возможно. Но у меня в блоге немало увлекательных, неожиданных и соблазнительных рассказов. Про любовь и разлуку, про брак и измену, про грубую духовность и утончённый секс. И обстановка везде наша, близкая и родная. Отождествляйся на здоровье! И написано не хуже, уверяю вас. Иногда даже гораздо лучше. Нет, я не жалуюсь на неотзывчивость читателей. Наоборот, меня очень хорошо комментируют («комментят», как говорят в ЖЖ), и подписчиков у меня немало. Но чтобы полторы тысячи громокипящих отзывов — такого у меня не было.
Один мой френд, юзер puzis, написал: «И не так уж нужна людям политика, могут они обойтись без обличения коррупции и борьбы с «кровавым режымом»: какая борьба, когда от человека жена ушла, причём так скандально. И у каждого, между прочим, на сей счёт есть своё мнение, личное и неколебимое. Действительно, что может быть актуальнее такой темы».
Сдаётся мне, что дело обстоит не совсем так. Это не бегство от политики в чистую приватность, в семью, в постель.
Может быть, как раз наоборот. Частная жизнь (постельная в том числе) задаёт рамки политики. А политика, в свою очередь, шлифует и полирует частную жизнь.
Смотрите. Все комментаторы поделились на четыре группы.
Первая. Мужчины, которые сочувствуют мужчине.
У них широкий спектр аргументов. Женщина «самой природой предназначена» для домашнего хозяйства. Некоторые искренне считают, что домашнее хозяйство — это вообще не работа. Это великое счастье плюс почётная обязанность женщины. Наиболее радикальные мачо делятся на две подгруппы: рационалисты и крутые парни. Рационалисты говорят, что проститутки и домработницы стоят в наше время совсем недорого, не жалуются на усталость и головную боль и не требуют какой-то особой тонкости в обращении. Так что содержать жену, вообще-то говоря, затея накладная. Денег много, толку чуть. Поэтому жену надо просто ознакомить с этим тарифом. И пусть она будет благодарна мужу, что он держит её, а не эскорт-няню. Крутые парни — это простые парни: «Дать этой суке по морде, и все дела».
Есть и сторонники конспирологической версии. «Она нарочно всё подстроила». Нарочно купила кривые корнишоны, чтоб мужа спровоцировать, а любовник у неё уже давно есть. Развела мужа как последнего лоха.
Остальные более всего напирают на неприличное поведение женщины. Да, может быть, она устала и обижена, да, наверное, он утомил её придирками, но зачем же на людях? Зачем скандал? Перед гостями неудобно! Такие вопросы надо решать спокойно, за столом переговоров и, главное, тихо, чтоб было тихо.
Вторая. Женщины, которые сочувствуют женщине.
Они считают, что муж её доконал потребительским отношением, бездушием, хамством, словесной агрессией. Бестактное и совершенно неуместное замечание про кривые корнишоны, а особенно про то, что у Серёжки стол шикарный (то есть шикарнее, чем, получается, у тебя, моя любимая!), — это всего лишь последняя капля. Допекло. Достало. И правильно, что она сделала это на людях, устроила скандал: публичность как дополнительная гарантия серьёзности намерений. В эту группу входят как обычные женщины, так и активные феминистки. Которые в основном спорят с представителями первой и четвёртой групп, но и между собой тоже.
Третья. Мужчины, которые сочувствуют женщине. Эта группа маленькая, в основном повторяющая доводы второй. Если честно, они не столько поддерживают нашу героиню, сколько отмежёвываются от героя, от его демонстративного нежелания помогать жене по дому, от его хамской критики. Потому что они сами, скорее всего, охотно режут салат, запекают в духовке мясо и покупают на рынке корнишоны нужного калибра.
Наконец, четвёртая группа, самая интересная и довольно громкая. Это женщины, которые сочувствуют мужчине из моего рассказа. Часть их считает, что мужчина на самом деле должен играть главную роль в семье и вообще в жизни, а женщина — подчинённую. Не рабскую, конечно, но… Но! Мужчине руководство, женщине — выполнение указаний. Мужчине карьера, женщине — дом. Мужчине работа, женщине — материнство и так далее. При этом они уверены, что так природа захотела, что это «естественно». Они считают, что героиня, объявив о разводе при гостях, унизила мужа. Именно унизила, а не просто обидела, оскорбила — почувствуйте разницу. Обратите внимание — это женский аргумент, про унижение. Женщины этой группы считают героиню рассказа психически неадекватной или просто пьяной, хватившей лишнего тайком от мужа (и от автора тоже).
Надо сказать, что многие из них не столько солидарны с мужчинами, сколько противостоят феминисткам. Иногда кажется, что раздор среди женщин по поводу феминизма сильнее, чем атаки феминисток на мачо и, обратно, нападки мачо на феминисток.
Есть ещё одна, совсем крохотная, пятая группа граждан. Они вообще над схваткой. Они говорят, что у них недостаточно информации, чтобы судить. «Мы не знаем, как там всё было на самом деле».
Неужели это ничего не напоминает?
Но начнём с самого начала.
Прежде давайте поймём, что просто людей не бывает. Люди — это слишком высокая абстракция. Если бы на земле или в нашем городе жили просто люди, всё было бы гораздо проще. Однако на свете живут мужчины и женщины. А также богатые и бедные, русские и немцы, христиане и мусульмане, начальники и подчинённые. Но при этом все они тоже — мужчины и женщины. И от этого все проблемы.
Мужчина и женщина — это довольно сложная конструкция. Это не самец и самка, а социальные роли. Я бы даже сказал, социальное изобретение. Так же как «отцовство», «материнство», «детство», «супружество», «родство» и прочее подобное — это тоже социальные изобретения. Нет ничего «изначального» и «естественного» в той мужской и женской ролях, которые нам сейчас кажутся наиболее привычными и которые сложились сравнительно недавно, в ходе индустриальной модернизации. И которые меняются вместе с распадом индустриальных структур занятости. Но проблема в том, что женщина и мужчина — при всей социальной динамичности этих ролей — в биологическом смысле всё-таки остаются самкой и самцом.
Эта двухмерность, свойственная мужской и женской идентичности, проецируется на любую другую идентичность. На этническую, например. С одной стороны, этнос — это соотнесение себя с референтной группой. В предельном случае этничность — это личный выбор или воля государства. Но вместе с тем расовое, телесное, кровное в этносе существует тоже, и от этого никуда не денешься.
Даже в сферах чистой социальности — та же двухмерность. Вконец опустившийся аристократ или взобравшийся на вершины власти и богатства простолюдин всё равно останутся бывшим аристократом и бывшим простолюдином. Социальное происхождение никогда не преодолевается до конца. Поэтому любое прикосновение к этническому и социальному переживается так остро. Потому что задевает мужское и женское.
Но дело не ограничивается внутренними противоречиями в женской и мужской идентичности (социальное vs. биологическое). Куда интереснее и актуальнее противоречия между мужчиной и женщиной.
Мужчина и женщина — это базовые роли, которые проецируются на все остальные политические расстановки. Власть и общество. Аристократия и простой народ. Богатые и бедные. В рамках текущих представлений о мужской и женской роли примерно ясно, кто есть кто. Учитывая все революционные подвижки.
Вот и получается политическая картинка. Наши четыре группы можно условно назвать так: Власть, Оппозиция, Абстрактные Гуманисты и Опора Власти.
Власть — это мужчины, которые в бунте героини видят посягательство на устои. Они считают её бунт предательством или корыстью, видят в её возмущении расчёт, интригу или влияние извне. Они готовы бороться с неповиновением различными средствами — от грубого насилия до апелляции к разуму; некоторые даже готовы сесть за стол переговоров.
Оппозиция — это в нашем случае женщины, недовольные своим положением. Они готовы улучшать своё положение разными способами — от революционного (развод) до реформистского (притирка супругов в браке); переговоры также приветствуются. Но громче всех — голос радикалов (то есть феминисток), которые любые уступки считают предательством. Формально они просто за равные права, и не более того. Но реально они хотят стереть врага в порошок. Во всяком случае, их бескомпромиссный тон оставляет именно такое впечатление. Они так раздражают всю остальную оппозицию, что кажутся пятой колонной власти. Тем более что они набрасываются не только на Власть (виноват, на мужчин), но и на умеренную Оппозицию (то есть на своих более спокойных сестёр). Иногда кажется, что они специально придуманы, чтобы не допустить консолидации здоровых оппозиционных сил.
Абстрактные Гуманисты сочувствуют Оппозиции, но не потому, что они действительно разделяют её идеи и хотят радикальных перемен. Им не нравятся брутальные манеры Власти. Особенно желание дать по морде. Поэтому они — как и умеренные деятели власти — за переговоры и разумные взаимные уступки.
Наконец, Опора Власти. Это представители униженных и оскорблённых (в нашем случае это женщины, затурканные бытом и грубыми мужьями). По логике вещей они должны были бы поддержать Оппозицию. Но нет. Отчасти из-за боязни перемен и нежелания взять ответственность за семью на себя, отчасти в силу воспитания, из-за преклонения перед «настоящими мужчинами» они считают положение дел нормальным. Если не хорошим, то терпимым. Отчасти же им не нравится поведение радикальной Оппозиции (в нашем случае — феминисток). Но не потому, что униженные и оскорблённые так уж сильно любят Власть, а потому, что идеология радикалов разрушает ценности самих униженных и оскорблённых. А эти ценности очень консервативны, традиционны. Поэтому Опора Власти обращает свои взоры к нелюбимому начальству, покряхтывая: «Они, конечно, так себе ребята, но за кого голосовать-то? Голосовать-то не за кого! Ну не за этих же, в самом деле». В нашем случае женщины, сочувствующие герою рассказа, глуповатому и бестактному мужику, думают: «Ну да, наши мужики, конечно, козлы. Но феминистки ещё хуже. Особенно если займут все руководящие посты вместо мужиков». Опора Власти воюет не только с радикальной, но и с умеренной Оппозицией и даже с Абстрактными Гуманистами.
В комментариях к моему рассказу сквозит главная тема: решительный поступок. Имела ли право героиня рассказа устроить скандал на дне рождения мужа? Имеет ли право женщина поступить так, как ей хочется, не оглядываясь на нормы, не учитывая интересы мужа? Иными словами — имеет ли Оппозиция право выступать именно как оппозиция, то есть быть решительной и даже отчасти безответственной? Потому что ответственность — вещь хорошая, но она легко превращается в оковы. Если женщина ответственная, она никогда не уйдёт от мужа. Она отвечает за детей, да и за мужа тоже: вольно ж было жить с ним двадцать лет. Мы в ответе за тех, кого приручили. Приучили восседать во главе стола и критиковать корнишоны.
Отношения между мужчиной и женщиной вырастают из политики и прорастают в неё.
Должно быть, поэтому комментариев было так много.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Прекрасное и без того трудно.
Музыка интерлюции. - Ricchi e poveri.
Психопатология обыденной жизни. - Авторитарный человек и его речь.
«По газонам не ходить! Штраф сто рублей. Администрация». - Попытка спастись.
Рассказы из новой книги . - Смертный цугцванг.
Стремление к справедливости не должно противоречить принципу справедливости. - Фрики, приколисты и сюрсимулянты.
Почему именно свастика? - Искусство видеть сны .
А также упорство их записывать — каждое утро в течение целого года. И смелость предложить их читателю — без изъятий и сокращений, без домыслов и объяснений. - Литературные мечтания — 2.
Цифровая революция сопоставима с переходом от устной литературы к письменной. - Литературные мечтания.
Глиняные таблички удобнее и приятнее, чем папирус. - Патриотизм.
Они врут, потому что я им не верю.
