Я прогуливался вдоль стен полицейского управления, являвших собой плачевное зрелище. Облицовка во многих местах была сколота, и обнажённые кирпичи кладки виднелись в этих пробоинах. На участок в феврале напали бедуины.
Начало истории читайте в статье «Мафия израильских бедуинов. Часть I».
Тогда заголовки гласили, что начался «бедуинский бунт». 700 человек из крупнейшего клана Израиля аль-Азазма забрасывали участок камнями, скандируя: «Смерть государству, смерть полиции!» Поводом к тому послужила смерть одного из членов дружественного им хамулла Сальмана аль-Атаика, который, пытаясь скрыться от погони на мотоцикле после ограбления табачного склада, врезался в полицейский джип и погиб. Именно после этого «бунта» стены участка и прилегающие к нему территории стали выглядеть так, словно подверглись бомбёжке.
К слову, в декабре 2008 года его действительно чуть не сровняли с землёй. Трубная бомба, запущенная из сектора Газы, приземлилась в паре сотен метров от участка.
Со мной шёл полицейский из этого самого управления, с которым меня накануне познакомила сестра.
— Хорошо они отделали нас, — сказал Андрей, указывая на стены. — И ведь мы толком и разогнать их не могли. Да и их с каждым днём становилось всё больше.
Сегодня по случаю Шаббата Андрея отпустили пораньше, хотя на заход солнца и на появление первой звезды не было и намёка. В любом случае я был рад тому, что получил возможность поговорить с полицейским.
Приблизительно в одно время с «бедуинским бунтом» между Сабитан и Адре развязалась настоящая война. В январе 2008-го, спустя год после убийства механика, стало ясно, что семьи Адре не собираются уходить из Тель-Шевы. Люди из Сабитан устроили перестрелку в квартале Абу-Адре, намереваясь тем самым показать, что они не потерпят тех, кто нарушил «закон». Тогда были ранены несколько человек.
Через месяц Сабитан обстрелял джип возле торгового центра, в котором ехали члены хамулла Адре. Никто не погиб. За одно убийство на тот момент Адре уже поплатился несколькими ранеными, массовым выселением и большими денежными издержками. Они решили ответить.
Не прошло и недели после перестрелки возле торгового центра, когда четверо парней из Адре заметили на дороге бетономешалку, за рулём которой был кто-то из Сабитан. Они погнались за ним. Попытались преградить ему дорогу, но тот не остановился, а просто подмял их под свой грузовик и так прокатил до своего квартала. Набежал народ — на расправу. Но машина была уже пуста.
После этого случая между их кварталами стали дежурить полицейские патрули. Тогда кланы решили устроить разборку на нейтральной территории — в промзоне посёлка Омер, находящегося также недалеко от Беэр-Шевы. В ходе перестрелки был тяжело ранен Исмаил Абу-Адре. Он впал в кому и несколько месяцев лежал в больнице без сознания. Каждый клан молился о своём: одни о том, чтобы он жил, другие о том, чтобы он умер. 23 июня, на радость Абу-Сабитан, Исмаил почил.
Правосудие по принципу «око за око» восторжествовало. Теперь всё должно было кончиться. Но Адре решили, что они понесли в ходе войны несоизмеримо большие потери, нежели их соперники. Полиция прознала о настроениях в клане и задержала поголовно всех мужчин, кого смогла взять, и даже одну женщину.
Но и это не охладило пыл клана Адре. Через 10 дней Абу-Сабитан был вынужден хоронить своего брата Уду, которого в машине расстреляли из проезжавшего мимо автомобиля.
— А дальше? — спросил я у полицейского.
— Ну, пока никого больше не убили, но это пока.
— И что вы будете делать?
— Нам в их разборки смысла нет лезть. Некоторые войны идут уже много лет. Видишь ли, для них не существует никакого закона, кроме их собственного.
— Но в тюрьму-то их можно посадить.
Полицейский улыбнулся.
— Они своих не выдают. Мы никогда не сможем точно узнать, кто совершил преступление. Если один хамулл уж слишком обнаглеет и мы уж точно кого-то возьмём, шейх решает, кто пойдёт в тюрьму. В каждом клане есть козёл отпущения, в зависимости от величины клана количество козлов может увеличиваться. Это сыновья, с самого раннего детства записанные в неудачники. Они не работают, живут на пособие и на подачки всего клана. Единственная работа козла — сидеть за всю семью.
...Небольшой город в пустыне Негев Офаким в сентябре 2009-го отмечал праздник Рош ха-Шана — еврейский Новый год. Именно в это время и в этом городе скрывался Маара Абу-Адре, 13 октября 2006 года совершивший убийство автомеханика Тайсира Абу-Сабитана в Тель-Шеве. Тогда его арестовали, но он при помощи родственников бежал. Ему пришлось скрыться из-за того, что полиция распознала в нём убийцу практически сразу же и он не мог спрятаться за чьим-либо другим лицом.
К сентябрю полиция узнала, что Маара работает охранником в Офакиме. Служители порядка, переодетые в одежды ортодоксальных иудеев, застали убийцу врасплох и задержали его.
Но что значит официальный арест для бедуинов, пока кровь не смыта кровью?
***
До войны за становление Государства Израиль в пустыне Негев проживало порядка полумиллиона бедуинов. Когда война была окончена, бедуины, как и обычные оседлые арабы, стали эмигрировать. Часть из них ушла в Иорданию, часть в Египет, остальные — кто куда. Теперь, по самым смелым подсчётам, в Негеве не больше 190 тыс. бедуинов.
«Теоретически любой человек может стать бедуином», — говорил мне Юнос, редактор бедуинской газеты из Рахата. Я спросил его, могу ли я стать одним из них. Он ответил, что нет. А переводчица Ирина добавила, что Юнос и сам не бедуин, он северный араб. Я не стал расспрашивать своего собеседника, как получилось, что он оказался среди бедуинов. Но мне подумалось, что он и сам был бы не прочь стать членом одного из кланов.
— Но почему я не могу им стать? — спросил я.
— Потому что вы не член какой-нибудь семьи. Если хотите, можете создать собственный клан.
По словам Юноса, бедуины живут очень бедно. Сейчас число жителей в легальных поселениях приблизительно равно количеству их в нелегальных. Если в первых коммуникации, бывает, и не работают, то они по крайней мере есть. В нелегальных же нет ничего. Да и что собой представляют нелегальные поселения?
— Это просто скопление тентов, под которыми живут люди. И загоны для скота, — отвечал Юнос.
Но бедность бедуинов не всегда означает, что им не нравится такой образ жизни. Когда их стали расселять и занятие скотоводством стало либо невозможным, либо слишком неудобным, молодые члены семей распродали свои стада (сейчас одна овца в Израиле стоит в среднем 1000 шекелей — около 7000 рублей). Несложно подсчитать, какой суммой обзавелись семьи, имевшие по 500 голов скота.
Тут выяснилось, что бедуины не такой бедный народ, какими их считали. Освободившись от своих стад, они стали обладателями солидного капитала, на который выстроили в легальных посёлках коттеджи. Квартиры же, которые им предоставило государство, они тоже продали. Но в то время как дети строили коттеджи, родители поставили во дворах те же самые тенты или палатки, в которых привыкли жить, в них встретили старость, а затем и смерть.
— Езжайте в Рахат и сами всё увидите, — посоветовала мне Ирина.
Статьи по теме:
- Прилетит наркодилер в голубом вертолёте
- Мафия израильских бедуинов. Часть III
- Перспективы-2010. Ближний и Средний Восток
- Простаки за границей
