«Нужно придерживаться хорошего тона, объективности. Нужно понимать качественную разницу между Плетнёвым и Спиваковым, Ратманским и Эйфманом, Муратовой и Михалковым, Куликом и Церетели, Мартыновым и Смелковым».
«Часкор» продолжает публиковать интервью с руководителями отделов культуры российских газет. Выпускник Московской консерватории Пётр Поспелов не только занимается музыкальной критикой, но и сам пишет музыку, курирует музыкальные проекты. В журналистике он с начала 1990-х («Коммерсантъ», «Русский телеграф», «Известия», «Русский журнал» и др.), есть у Поспелова и опыт руководства отделом перспективного планирования Большого театра.
В газете «Ведомости» он с 2003-го, а в 2005-м стал редактором рубрики «Культура». Пишут тут о культуре сжато: Майя Кучерская — про книги, Ольга Кабанова — про искусство, Олег Зинцов — про кино, про музыку — сам Поспелов.
— Когда вы возглавили отдел культуры «Ведомостей», какие были установки? Он ведь должен был отличаться от блока культуры «Коммерсанта», где вы до этого работали? В чём вам видится принципиальное отличие?
— Я, как и многие, прошёл школу «Коммерсанта». Лариса Юсипова, руководившая отделом культуры «Ведомостей» до меня, — эту же школу. В 90-е годы существовала только одна конкурирующая концепция — отдел искусства газеты «Сегодня», где критики писали принципиально неформатно и субъективно. Естественно, что всё лучшее от них мы старались неявно впитать. Мы пробовали, придерживаясь форматности, тоже вырабатывать персональную интонацию.
С тех пор мне кажется, что это и есть лучший сплав — когда критик выдерживает формат, но при этом ни под кого не косит, а имеет и внедряет свой стиль. Так вот, сегодня это принято во всех качественных газетах.
Отделы культуры везде состоят из персон. Когда я читаю Марину Давыдову, мне совершенно всё равно, где я её читаю — в «Известиях» или на OpenSpace. Качество отдела зависит только от авторов, а не от концепций. Все приличные отделы скорее похожи, чем отличаются. И это идёт на благо общему делу. Например, я слабо представляю себе, чтобы «Ведомости» похвалили бы фильм или выставку, а «Коммерсантъ» бы их же обругал. Принадлежность к качественной прессе подразумевает единомыслие.
Тем не менее своя концепция у нашего отдела есть. Она ориентирована на общество потребления. Проглатывание читателем рецензий должно быть так или иначе увязано с его досугом. На заре своей карьеры в «Ведомостях» я писал о слияниях-поглощениях оркестров и считал, что это страшно круто. Но мне сказали, что ни одного нормального человека это не интересует. Так что производственно-цеховых сюжетов мы не касаемся. Пишем только о прекрасном или об отступлениях от оного.
— На какого читателя вы ориентируетесь?
— Теоретически — на офисных служащих. Не на всех, конечно, а на тех, кто включает культуру в сферу своих интересов. Среди них могут быть люди, которые иногда ходят в кино, театр или консерваторию, читают новые книги. Тогда им может быть важно сверить свои впечатления с мнением критика или прочесть профессиональную рекомендацию. Среди них могут быть и люди, которым достаточно быть информированными о культурных событиях. Они могут не смотреть фильмов или спектаклей, но всё равно быть в курсе дела — неважно, для собственного ли интереса, или чтобы суметь при случае поддержать разговор. Вместе с тем материалы отдела культуры читают и те люди, кто прицельно интересуется культурой и собирает мнения критиков из разных газет. У таких читателей требования к критике выше. Поэтому мы должны, в идеале, пролезть в игольное ушко — не впасть в трудночитаемое искусствоведение, но и не разочаровать специалиста.
Могу сказать, на кого мы не ориентируемся. Мы не ориентируемся на тех, о ком пишем, — создателей спектаклей, музыкантов, писателей, хотя они читают рецензии с понятной заинтересованностью. Мы пишем для читателя и только для него. И с робкой надеждой — для потомков, которым наши рецензии помогут воссоздать историю культуры.
— Заказываете ли вы материалы о том, что интересно в первую очередь вам? То есть вы — свой зеркальный/идеальный читатель?
— Выбранные темы находятся в той области, где совпадает наш интерес и интерес мыслимого читателя. Это так называемый культурный мейнстрим. Отсекается всё слишком массовое и всё слишком элитарное. Наверняка многие наши читатели смотрят телевизор или кинокомедии телевизионного пошиба. Но мы надеемся, что они этого сами стесняются и понимают, что писать об этом в газете как-то несолидно. С другой стороны, есть множество интереснейших явлений, интересных крайне узкой аудитории. О них мы тоже не пишем. Возможно, и хотели бы, но чувство реальности нам этого не позволяет.
— Есть ли отечественные и зарубежные издания, на чьи разделы культуры вы ориентируетесь как на пример для подражания?
— Честно говоря, нет. Мы создавали новую критику на рубеже 1980―1990-х, когда зарубежные издания были труднодоступны, а интернет только начинал развиваться. Вскоре мы, впрочем, получили к ним доступ, и выяснилось, что принципы у нас одни и те же. Разница в том, что мы считаем необходимым больше аргументировать свои оценки. Западные критики в целом старше, опытнее, считают, что их мнение весомо само по себе, и аргументацией себя не утруждают. Для нас это ещё впереди.
— Какие виды искусств предпочтительнее для освещения, а какие в загоне? Что больше читают — про кино, вино и зачем нужна балетная критика?
— Предпочтительнее кино, про него больше читают. Балет тоже очень важен. Балет и классическая музыка — те области, где современная русская культура не уступает мировой, а иногда её и превосходит. В загоне джаз, этническая музыка, интересные направления клубной культуры и т.п. К сожалению, у нас очень мало специалистов по этим темам, таких, кто мог бы одновременно видеть общий культурный контекст, да ещё и умел писать.
— Не могли бы дать примеры авторов, текстов или событий? Через частное всегда лучше понимаешь общее.
— Возьмём первый попавшийся номер — от 10 октября. Главный материал — рецензия Олега Зинцова на новый фильм с Джорджем Клуни. Фильм выходит в прокат в тот же день, что и газета. Замечу, что вкратце Олег об этом фильме уже писал осенью, в репортаже с Венецианского фестиваля, где устроили мировую премьеру. Рядом с кинорецензией — эссе Ольги Кабановой о «Рабочем и колхознице», оно уместно здесь потому, что как раз открылась выставка Веры Мухиной.
Ниже — материал Майи Кучерской о незаконченном романе Набокова, он (вернее, эскизы к нему) только что вышел, и вот Майя, потрясённая уровнем текста, его разбирает. У меня планировалась ещё заметка из Венской оперы о тамошней премьере «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича, но мне поставили на полосу четверть рекламы, и заметку пришлось засолить. В другие дни на тех же местах могли бы стоять описание концерта, балетная или театральная рецензия, репортаж с вручения премии, фестивальный обзор, интервью с режиссёром.
— Должен ли быть у отдела общий стиль, идеология или игра?
— Конечно. Нужно придерживаться хорошего тона, объективности. Нужно понимать качественную разницу между Плетнёвым и Спиваковым, Ратманским и Эйфманом, Муратовой и Михалковым, Куликом и Церетели, Мартыновым и Смелковым. В то же время нужно всегда быть готовым удивиться и пересмотреть собственные взгляды, если случится чудо.
— Есть ли запретные темы и персоналии, о которых в вашем разделе никогда не пишут?
— Не то что запретные, просто никому не придёт в голову написать, к примеру, про Волочкову и прочий мусор. Про телевизионных знаменитостей стараемся не писать, им и без нас хватает внимания. Их пиарщики нас, впрочем, бомбят: очень хотят, чтобы в «Ведомостях» была, например, Тина Канделаки. Известности им мало, хочется ещё и престижности. Пользуясь случаем, обращаюсь к друзьям и знакомым — не раздавайте, пожалуйста, налево и направо номер моего мобильного телефона!
— Насколько вы и ваша команда независимы (от начальства) в выборе тем и их подаче?
— Независимы, поскольку сложилась система доверия. Я стараюсь делать работу качественно и не создавать начальству проблем. Их хватает и без «культуры». Моё общение с начальством сводится к тому, что около восьми вечера я захожу к одному из заместителей главного редактора, чтобы подписать свёрстанную полосу. В редких случаях нас просят что-то поменять, и тогда мы беспрекословно это делаем, неважно, внутренне соглашаясь или нет.
— Самый удачный период для вашего раздела при вашем руководстве — или он ещё впереди?
— Надеюсь, что расцвет ещё впереди, а период зрелости наступил тогда, когда отдел культуры сложился в нынешнем составе — не считая меня, это Ольга Кабанова, Олег Зинцов и Майя Кучерская, а также постоянно сотрудничающие с нами внештатные авторы — Юрий Гладильщиков, Анна Галайда, Александр Стрелков, Дмитрий Циликин и другие.
— Могут ли, по-вашему, СМИ реально влиять на текущую жизнь культуры?— По большей части нет. Пишешь-пишешь, а люди всё равно аплодируют такой ерунде, что просто руки опускаются. И на высшем уровне принимаются решения о поддержке не всегда тех артистов, театров, оркестров, кого мы награждаем сочувственными эпитетами в наших рецензиях.
А вот на среднем уровне какое-то влияние есть. Руководство кинопрокатных компаний, театров, концертных организаций, издательств нашу работу замечает, с нами стараются поддерживать отношения. Цитаты из газетных рецензий то и дело находишь в буклетах, пресс-релизах. Организаторы видят в нас один из инструментов рекламы, а рекламой, как известно, является всё, что не некролог.
В каждом театре теперь есть пресс-служба. Двадцать лет назад на всех хватало одного завлита, а теперь иногда трудится целый отдел. Нас заваливают тоннами e-mail-сообщений. У меня есть 10 минут в день, чтобы убить 400 писем. И 40 из них скопировать в папочки, зная, что я их никогда не прочту. Но мне ещё звонят и спрашивают: «Вы получили?» Я не злой человек, но иногда приходится объяснять: друзья, не употребляйте в общении с журналистами выражений «анонс» и «разместить». Профессиональные пиарщики, конечно, так никогда не говорят. Я очень ценю профессиональных пиарщиков, всех знаю лично и советую организаторам нанимать только их, а не упавших с ветки девочек.
Как видите, я пытаюсь повлиять на текущую жизнь культуры.
Беседовала Елена Калашникова
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
