Местность + геополитика ― вот формула уральского магического реализма. Третий элемент (общий для всех магических реализмов) — срединность.
Тема и название настоящей колонки и ключевое словосочетание пришли мне в голову семь месяцев назад, но я всё оттягивал и оттягивал её написание.
В сентябрьском Коктебеле, на бывшем писательском пляже (ныне он называется «Под Зодиаком»; а «Зодиак» — самый дорогой ресторан во всём приморском посёлке, с отличной кухней и давними бандитскими традициями; однажды, в год и месяц дефолта, меня там едва не убили) дочь спросила у меня, как мне рукопись, а точнее, вёрстка так и не вышедшей книги, которую вручила нам с нею накануне одна из участниц Волошинского фестиваля.
— Ну, если тебе нравится уральский магический реализм, — осторожно ответил я.
— Магический — не нравится.
— А никакого другого там, на Урале, нет! И вообще никакой литературы, кроме магического реализма, там нет! Нет — и никогда не было.
И тут же я понял, что об этом надо написать. И весь остаток дня крутил про себя не столько план, сколько название задуманной статьи, а вернее, его аббревиатуру.
УМР — звучит как-то недоделано; безусловно, лучше было бы УМРИ; но откуда взять «и»?
Уральский Магический Реализм Идиотов?
Но не все они идиоты.
Уральский Магический Реализм Иудеев?
Но при чём тут иудеи?
Уральский Магический Реализм Интеллектуалов?
Уральский Магический Реализм Истериков?
В разговоре с автором так и не вышедшего сборника рассказов — по преимуществу об остро одарённых и одержимых манией суицида девочках — талантливой Еленой Соловьёвой я вывернулся из положения: Уральский Магический Реализм Индиго.
Но это было, разумеется, сугубо окказиональным решением.
Так ничего путного я и не придумал.
Впору объявлять конкурс: кто придумает подходящее слово на букву «и»?
Потому что уральский магический реализм — явление совершенно очевидное.
И столь же очевидно, что его аббревиатурой должно быть УМРИ, а никакое не УМР (и уж тем паче не УМРЕ).
Воля к смерти, воля к насильственной смерти — его неотъемлемая составляющая.
На Урале не только кончают с собой (лучшие тамошние поэты; имена у всех на слуху), но и, что называется, осознанно ищут смерти — в пьянстве, в наркотиках, в поножовщине, в истребительных и самоистребительных любовных страстях.
О том же и пишут.
Я ведь сужу, разумеется, только по литературе.
Сам я на Урале, можно сказать, не был. Лишь в далёком 1965 году провёл два часа по дороге в Новосибирск в свердловском аэропорту, в кафе, если мне не изменяет память, «Фантазия».
С фантазией на Урале как раз всё в порядке. Она, возможно, самую малость однообразна, но зато и воистину неисчерпаема: геология, минералогия, мифология…
Тянул я с этой колонкой не только из-за так и не придумавшейся четвёртой буквы.
Смущало меня и то, что отдать её по написании следовало бы, конечно, в «Часкор». Где заведует отделом культуры выходец с Урала Дмитрий Бавильский. И где один из колумнистов, наряду со мной, ― заместитель главного редактора журнала «Урал» Сергей Беляков.
Вот им, казалось бы, и карты в руки!
Я дал подсказку: в одной колонке, а затем ещё в одной я запустил для пробы словосочетание «уральский магический реализм».
Никакого отклика!
Сколько ни гуглю — ветер возвращает мне лишь мои собственные слова.
Рассуждают, правда, о магическом реализме в творчестве Алексея Иванова (ещё бы!) и ссылаются на доклад о магическом реализме, сделанный студенткой Уральского университета, — но и только-то!
Так что придётся, выходит, всё-таки мне.
Придётся удариться в пролегомены к предварительной постановке проблемы (что опять-таки плеоназм).
Начать ab ovo.
Магический реализм — явление многоликое и вместе с тем уникальное. Это единственное литературное направление, не мыслимое вне привязки к той или иной местности.
Различаются немецкий магический реализм, латиноамериканский и балканский. Я вот к ним добавляю уральский.
Оно, конечно, различаются, допустим, и романтизмы: английский, немецкий, французский, венгерский, польский, русский.
Различаются, но не так.
А ещё романтизм подразделяется на революционный и реакционный (или пассивно созерцательный), как не без основания утверждали у нас в советское время; на светский и мистический, на ранний и поздний.
Применительно к магическому реализму все эти уточнения не работают.
Только география.
География плюс мифология.
Как каждая конкретная цивилизация, по мысли Тойнби, ― ответом на вызов прежде всего географии, рельефа и климата, так и магический реализм представляет собой реплику на тёмную магию (или, если угодно, тёмную ауру) тех или иных, каждый раз сугубо реальных мест и зависит он от локального, в том числе этнического, фольклора.
Макондо может находиться только в Южной Америке.
«Город за рекой» — только в Германии.
«Хазарский словарь» существует (в обеих версиях) только на Балканах.
Всё или почти всё, что происходит в уральской прозе (и рефлектируется в уральской поэзии), может происходить только на Урале.
Правда, исторически самый ранний из магических реализмов — немецкий (Казак, Носсак, Борхерт) — имеет не столько географическую прописку, сколько геополитическую.
Германия в немецком магическом реализме это не столько тёмная магическая местность, сколько страна, подпавшая под тёмные чары нацизма; страна, жители которой не столько «рождены, чтоб Кафку сделать былью», сколько просто-напросто сделали его былью.
Поэтому, кстати, немецкий магический реализм так зависит от самого Кафки. И — в фольклорной составляющей — от братьев Гримм.
Местность + геополитика (со значительным преобладанием первой) — такова формула и уральского магического реализма.
Третий элемент (общий для всех магических реализмов) — срединность.
Германия расположена в центре Европы. Колумбия и Венесуэла — ровно посередине Америки. Балканы — между Западом и Востоком.
Урал — между Азией и Европой.
Но не только это.
Категорию срединности следует развернуть и по вертикали — между небом (вершинами гор) и недрами. Самое настоящее Средиземье!
В том числе и метафизическое Средиземье: между жизнью и смертью, где, как по расписанию, ходят не вагонетки (хотя и вагонетки тоже), а всё новые и новые Орфеи.
Ходят — и оборачиваются, ходят — и оборачиваются, ходят — и всякий раз оборачиваются…
«Тот лишь, кто минул и мглу в мертвенном мире, смутную смеет хвалу грянуть на лире» (Р.М. Рильке, из «Сонетов к Орфею»).
Наконец, в случае с Уралом — и только с ним — в магическом реализме задействована рукотворность, иначе говоря, техногенность.
Замешенная на геополитике техногенность.
Спуск в Аид, постоянно расчищаемый и углубляемый отбойными молотками.
Аварии.
Человеческие жертвы и, если кто не забыл, жертвоприношения.
Гекатомбы.
Атомные учения и катастрофы.
Да и просто «Хромая лошадь»…
Уральский магический реализм сложился как особое направление в два последних десятилетия.
А предтечей его (абстрагируясь от Бажова, но не забывая и о нём) был Маканин. Ранний Маканин («Голоса» и др.).
Хотя и в перестроечной уже и, казалось бы, сугубо московской повести прямо в название выползло магическое уральское слово «Лаз».
Сегодняшние классики уральского магического реализма — Алексей Иванов и Ольга Славникова.
Самые лучшие или самые раскрученные писатели Урала (и певцы Урала!) — это вопрос отдельный, и ответа на него я в этой колонке давать не планирую.
Индивидуальная творческая формула каждого уральского магического реалиста состоит из трёх компонентов: дар, PR и Урал, соотношение которых в каждом отдельном случае варьируется.
И у Иванова, и у Славниковой они сбалансированы, скажем так.
У остальных (кроме замолчавшей Ирины Денежкиной) — самые серьёзные проблемы с PR; кто хоть когда-нибудь всерьёз говорит, допустим, об Анне Матвеевой?
Или об Анне Матюхиной?
Или о Наталье Смирновой?
Или о Диа Диникине?
Или о той же Елене Соловьёвой?
Или хотя бы об Александре Иванченко?
Проблемы, конечно, у многих и с литературным даром, о чём наглядно свидетельствует журнал «Урал».
Но если читать его из номера в номер, он раскрывается как единый гипертекст (и принадлежность этого гипертекста магическому реализму несомненна), но подразделяется он на талантливо и неталантливо написанные фрагменты.
Причём неталантливые даже нагляднее: в таких текстах нет ничего, кроме тёмной уральской магии, кое-как замаскированной под угрюмую правду жизни.
Под угрюмую прозу жизни.
Порой может показаться, будто нынешняя уральская проза раз и навсегда завязла в ранних бандитских 90-х, а человеческая жизнь по-прежнему не стоит ни гроша (или стоит несколько десятков долларов).
Но это, при всём кажущемся жизнеподобии, не реалистический, а метафизический взгляд на вещи.
Магический взгляд на вещи.
Да и чего она может стоить, жизнь, если прямо под ногами разверзаются бездны, тогда как невысокие (но всё равно высящиеся) горы, пожалуй, внушают тебе ещё больший ужас?
И здешние водоёмы… Что за вода в них? А главное, какова глубина?
И здешние зимы…
И не в последнюю очередь здешние люди…
Синие…
А почему бы и не синие?
И всегдашние метания в треугольнике Екатеринбург ― Челябинск ― Нижний Тагил с нечастыми (по меньшей мере, до пришествия Марата Гельмана) выпадениями в осадок в Перми.
А здешние осадки?
Здесь мог бы развиться свой собственный, уральский, экзистенциализм.
И — методом от противного — уральский гедонизм (Алексей Иванов однажды предпринял такую попытку в романе «Блуда и МУДО»).
Но как-то не срослось.
А вот уральский магический реализм зародился и развивается (вернее, не столько развивается, сколько ходит по кругу: в шахту и на поверхность; и ни в коем случае нельзя оборачиваться).
Это литературное направление.
А значит, и явление.
И я его заметил.
Хорошо, чтобы его заметили вы.
И, пожалуйста, попробуйте всё же подыскать слово на букву «и» для аббревиатуры УМРИ.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Вечная жизнь есть!
«Чёрный монах» Антона Чехова – «медицинская повестушка», «психиатрический этюд» или «прелесть»? - Сплошная видимость.
Роман Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.» или Сниф, снаф, снуре... - Анна Бердичевская: «Боюсь одного - согрешить против жизни…».
Книга о Грузии. Габриадзе. Ахмадулина. Юзефович и другие. - Тиражом 100 экземпляров.
Литература on-line. Дмитрий Дейч в беседе с Александром Чанцевым: Критика гибридных форм. - Можно не быть богом.
«Литература online». Писатели Елена Чижова («Терракотовая старуха») и Всеволод Бенигсен («ВИТЧ») попрощались с цивилизацией интеллигентов. - Пуля для Крусанова .
Партия в преферанс с фон Триером. Павлу Крусанову в день пятидесятилетия. - Из жизни бронтозавров и лунатиков.
«Литература online». Бронтозавры в крысятнике. Срастание богатыря. Клюква кавказская развесистая. - Темы с вариациями.
Отрывок из книги. - Командировка длиною в жизнь.
«Литература оnline». Горизонтальные заметки «душевного тунеядца» Дмитрия Данилова. - Андрей Битов: «Каждый день можно обработать как роман…».
«Литература online». Классик современной прозы о пяти измерениях своей собственной Империи, о Пелевине, Сорокине и Акунине и о том, как он пишет.
