История завернула вокруг Лени Рифеншталь один из своих самых крутых витков. Молва упорно называла её любовницей Гитлера. Лени столь же упорно эти слухи опровергала. Но на самом деле не так уж важно и даже не так уж интересно, спала она с фюрером или не спала. Может быть, спала. Но скорее всего — не спала. Она больше любила спортсменов и лётчиков… Куда интереснее другое: дороги, которые выбирает художник, и то, во сколько это ему обходится.
Её любимый писатель — Достоевский, её любимый роман — «Братья Карамазовы». И в преклонные годы она, невысокая, изящная, держалась великолепно, как умеют держаться женщины, привыкшие к поклонению. Чем-то она напоминала Лилю Брик. Впрочем, все красавицы, дожившие до преклонных лет, похожи друг на друга. Но Лиля — просто женщина, а Лени — художник, творец. И потому, может быть, и не женщина вовсе.
Когда-то, посмотрев «горные фильмы» Фанка, Лени отправила режиссёру свою фотографию. Он согласился снимать её и не прогадал: Лени была спортивна, сексапильна и к тому же чрезвычайно ловко взбиралась по отвесным скалам, повисала над пропастями, в которые страшно заглянуть. Так Рифеншталь стала чисто арийской «спортсменкой, комсомолкой, отличницей».
Но ей хотелось снимать самой. В 1932 году вышел её первый фильм — горно-романтическая сказка «Голубой свет». Лени сыграла роль странной девушки, которая по вине злых людей падает в пропасть. «Эта картина оказалась предсказанием моей собственной судьбы», — говорила Рифеншталь. Но в пропасть она не упала. Напротив.
В феврале 1932 года Лени пошла слушать фюрера. И пришла в восторг: «Когда Гитлер заговорил, передо мной возникло почти апокалиптическое видение… Будто разверзлась земля, и оттуда вырвалась мощная водяная струя, достигшая неба и сотрясшая землю».
Да, тогда немецкий народ восхищался Гитлером. И Лени Рифеншталь восхищалась вместе со своим народом. А тот, кто не восхищался, оказывался в эмиграции. Или в других менее приятных местах…
Уезжали из Германии многие — и не только евреи. Уехала Марлен Дитрих, подруга-соперница Лени, уехал руководитель Немецкого театра в Берлине Макс Рейнхард — в его спектаклях Лени танцевала… Уехал Эрих Мария Ремарк, близкий друг Лени, чьи книги рвали и бросали в костры юноши с ясными глазами и открытыми лицами.
Лени осталась. И написала фюреру: «Уважаемый господин Гитлер... Вы и энтузиазм аудитории произвели на меня впечатление. Мне хотелось бы лично с вами познакомиться…»
Гитлер смотрел все фильмы с её участием, особенно ему нравился танец Рифеншталь на берегу моря в «Священной горе». Они встретились. «Фюрер неожиданно сказал: «Когда мы придём к власти, вы будете снимать для меня фильмы». — «Я не умею снимать по заказу, — импульсивно ответила я. — Кроме того, у вас есть расовые предубеждения». — «Хотел бы я, чтобы моё окружение так же чистосердечно отвечало мне», — заметил Гитлер, если верить мемуарам Лени. Но известно, что мемуарам верить нельзя. Истина здесь лишь изредка пробивается сквозь причуды памяти, сквозь желание мемуариста предстать в более выгодном свете.
С приходом нацистов к власти немецкий кинематограф стал частью программы гляйхшалтунг, подчиняющей все сферы жизни интересам правящей партии. Кинопроцесс очищали от «расово чуждых элементов». Неподходящие кинематографисты получали запрет на профессию и покидали Германию. Немецкое кино постепенно скатывалось в плоскую пропаганду, штампуя агитки вроде «Пламенного бойца СА».
Это был шанс! И разве могла Лени Рифеншталь отказаться от предложения Гитлера, уже рейхсканцлера Германии, снимать фильмы о съездах НСДАП в Нюрнберге?! «Я сказала, что не могу даже отличить СС от СА», — вспоминает Лени. Гитлер возразил: «Это хорошо. Сделайте фильм как художник». Фюрер знал толк в искусстве.
Первый документальный фильм Рифеншталь — «Победа веры» (1933) — ничем особенным не выделялся. Следующий, о съезде НСДАП в сентябре 1934 года, должен был называться просто «Имперский партийный съезд».
К тому времени нацисты уже завершали выработку своего стиля. Геббельс превратил политические митинги в пышные карнавалы с музыкой, флагами и парадами. Придворный архитектор Шпеер занимался постановкой мероприятий в героико-патетическом стиле с привкусом «безумной сентиментальности». Название «Триумф воли» придумал лично Гитлер. Такие соавторы были у Лени Рифеншталь.
Спустя много лет она представляла дело иначе: «Я снимала то, что видела… Мой фильм — это документ». Но это не документ. Фильм начинается под музыку Вагнера. На фоне германского орла появляется название: «Триумф воли». Идут титры, это целая политическая программа: «Создан по распоряжению фюрера в честь 20-летия начала Мировой войны, 16-летия начала страданий Германии и 19 месяцев с начала возрождения Германии». В облаках летит самолёт. Сквозь облака проступает лицо фюрера. Под музыку «Хорста Веселя» тень от самолёта Гитлера скользит по колоннам марширующих людей. Самолёт приземляется, из него появляется Гитлер, новый мессия…
В «Триумфе воли» сконцентрировалось всё то, что потом назовут «эстетикой фашизма». Средневековые виды Нюрнберга, множество сомкнутых рядов, напоминающих о Древнем Риме, открытые лица солдат, факелы, военные марши, силуэты флагов в ночи, костюмы в стиле фольк, трогательные дети, свастики и орлы, скандирование: «Народ, рейх, фюрер! Мы здесь, мы готовы. Мы сажаем деревья! Мы строим улицы!»
Гитлер пожимает руки делегатам от молодёжных организаций партии (в 1936-м все они войдут в гитлерюгенд). На этих мальчиков, «идущих вместе» под барабанный бой и звуки флейты, фюрер делал особую ставку.
В фильме «Олимпия», посвящённом берлинской Олимпиаде 1936 года, Рифеншталь использовала опыт «Триумфа воли». И нашла несколько новых — поистине гениальных! — режиссёрских решений. Это марафон, во время которого бегуна подстёгивает музыка, напоминающая свист кнута. Это пролог, в котором возникают очертания древней Эллады и античные статуи олимпийцев превращаются в живых спортсменов.
Можно было бы считать «Олимпию» «чистым искусством», если бы за этим не стояла сугубо пропагандистская задача — «привести Германию в состояние духовной мобилизации». «Когда нас будут спрашивать о наших предках, мы должны указывать на греков. Античность куда лучше нынешних времён, она не знала ни христианства, ни сифилиса», — заявлял Гитлер.
Фильм «Олимпия» был сразу назван классическим и получил множество наград. Но в США «любимому режиссёру Гитлера» устроили обструкцию. Решился встретиться с Лени только Уолт Дисней.
В сентябре 1939 года Рифеншталь в качестве военного корреспондента отправляется в Польшу, куда уже вступили гитлеровские войска. То, что она там увидела, ей совсем не понравилось. Мерзости войны были малоэстетичны. И следующие шесть лет Рифеншталь провела в любимых горах, снимая фильм «Долина». В этой мелодраме граф-самодур издевается над беззащитными крестьянами. Уличная танцовщица Марта (её играет Лени), став любовницей графа, за них заступается. При желании здесь можно увидеть треугольник: Гитлер — немецкий народ — Лени Рифеншталь. А когда понадобилась массовка для испанских танцев, привезли цыган. Из концлагеря...
После капитуляции Германии Рифеншталь арестовали. Суд признал её невиновной, но клеймо «сочувствующей нацистам» осталось на ней навсегда.
Потом о Лени Рифеншталь забыли. И вспомнили, когда в 1973 году вышел её фотоальбом «Последние из нубийцев». Её с восторгом называли гениальным фотографом. Восторгались, впрочем, не все. Сюзан Сонтаг, например, негодовала по поводу того, что Рифеншталь «переписывает своё прошлое — она якобы просто ценитель красоты, а не пропагандист с дурной славой». Это было справедливо, но не совсем точно: Лени всегда ценила красоту — будь то зловещая готика Нюрнбергского съезда, мускулистое тело спортсмена или прозрачный воздух гор… Проблема в том, что она внушала себе и миру, будто для неё как для художника между этими объектами нет никакой разницы.
Способностью не признавать очевидное объясняется, возможно, и её удивительная витальность. Она попадала в автомобильную аварию и в авиакатастрофу. Ломала ногу, позвоночник, отлёживалась, вставала и мчалась дальше. В возрасте 72 лет Лени получила лицензию аквалангиста. Её фотографии из альбома «Коралловые сады» были великолепны, как почти всё, что она делала.
Ей было 67 лет, когда судьба свела её с оператором Хорстом Кетнером. Ему на 40 лет меньше — они оставались вместе до самой её смерти. А прожила она удивительно долгую жизнь, 101 год и 17 дней.
Тех, кто рассказывал о её жизни не так, как ей нравилось, она считала своими личными врагами. Она хотела, чтобы верили только её мемуарам. «В чём моя вина? Я не была антисемиткой и не вступала в нацистскую партию. Я не сбрасывала атомных бомб и ни на кого не доносила. В чём же моя вина?..» — этот крик души можно понять.
Но когда-то у неё был выбор между Голливудом и Гитлером. Выбрала она известно что. И благодаря тому, что выбрала, стала единственной и неповторимой, великой и ужасной Лени Рифеншталь. Её имя в одной связке с именем Гитлера. Навсегда. Что, в общем-то, справедливо.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
