В конце августа в городе Львове традиционно — вот уже шестой раз — проходит кинофестиваль «Кинолев». Последний по счёту был посвящён вечно актуальной теме — искусству как средству пропаганды.
…Вот что мне делать? Писать о городе Львове, откуда я только что вернулась, в восторженных тонах (словно неофит из Конотопа, впервые побывавший в Париже)? Или как? Многие ведь сочтут чуть ли не дурным тоном — мол, что уж так распинаться на общеизвестные темы?
Тем не менее о Львове как о «гениальном месте» (если перефразировать известное выражение «гений места») хочется именно что восторженно: другой тон, снисходительный или, предположим, иронический, здесь как-то неуместен…
Тут даже напрашивается сравнение с Венецией: все, кто хоть один раз побывал на Мостре (так итальянцы называют свой кинофестиваль), как один строчат о том, что типа Венеция всегда будет конкурировать с кинематографом. Пусть и с самым отменным, отобранным с утончённым вкусом и строжайшим образом (а вкус у Марко Мюллера, директора нынешней Мостры, и вправду отменный).
Вот так и Львов: какой бы там ни был фестиваль, город, конечно, и рамкой ему служит (дорогой бриллиант дорогой оправы требует), и конкурентом, и подспорьем, и контрапунктом, и темой, и архитектурным хоралом, и не знаю чем ещё…
Ещё и потому, что фестиваль проходит под открытым небом (площадка с натянутым экраном под жёлтым куполом располагается между двух боковых крыльев старинного монастыря), поневоле предашься фантазиям…
Ну а когда между стен этого монастыря четырёхсотлетней давности глубокой ночью смотришь фрагменты культового «Триумфа воли» и над тобой проплывает решительная физиономия фюрера — какой, однако, контрапункт! — тут не только фантазии, но и другие, метафизического типа «эйдосы» могут посетить. Скажем, такие: как известно, Гитлер мечтал заменить собой… Христа, стать во главе германского неоязычества и, хотя открыто не преследовал христиан, был к этой «еврейской» религии более чем безразличен. Оттого и сочетание «триумфа» его воли, заворожившей Германию в целом и лично Лени Рифеншталь (пусть и на относительно короткий период времени), и непререкаемой духовной власти Спасителя, отражённой, в частности, и в фундаментальности этого монастыря, поражает вдвойне, втройне.
Именно в этом непридуманном контексте пропагандистское искусство терпит полное фиаско, уступая место искусству бескорыстному и не связанному ни с какими сиюминутными целями.
Поскольку программа фестиваля была составлена с редкостной продуманностью и стратегически выверена, этот контраст — по ходу фестиваля — выявлялся всё больше и больше: скажем, смехотворный «Еврей Зюсс», отрывки из которого тоже были здесь продемонстрированы, уже выглядел как явная пародия.
Вообще контрпрограммирование — не то, что практикуется на телевидении, когда конкуренты хотят задушить друг друга равными по качеству программами, а постмодернистское, которое, может, впервые использовал Сергей Курёхин, — было отличительной особенностью нынешнего «Кинольва». Катерина Слипченко, программный директор фестиваля, продумала всё до мелочей: без подобающего контекста тот же «Еврей Зюсс», фашистская агитка, мог бы ужаснуть интеллигента и обрадовать случайно затесавшегося на фестиваль антисемита.
Кстати говоря, удивить местную публику чем бы то ни было не так-то легко: это вам не Висбаден какой-нибудь, город немецких пенсионеров, оживающий только во время кинофестиваля. Львов буквально напичкан выставками, акциями, концертами, фестивалями, гастролями и иже с ними. Вечерами улицы даже перекрываются: пробираясь как-то между толп страждущих по площади Рынка, я с удивлением услышала барабанный бой: на воздвигнутой на площади открытой эстраде «зажигали» потрясающие чернокожие барабанщики. Оказывается, и здесь, и там прямо в городе — бесплатно и под открытым небом — проходят бесконечные концерты, живые картины, акции и даже свой собственный Гайд-парк. Безо всякой заорганизованности или, наоборот, «элитарности» — ходи, слушай, гуляй где хочешь, ешь, пей, развлекайся, встречай знакомых и — уже вместе с ними — меняй маршруты. Не заблудишься и не соскучишься…
Любопытно, что во всём этом нет привкуса показной, демонстративной «экзотики» — как, скажем, у нас на старом Арбате или в Суздале, отглаженном и отутюженном до сувенирной пошлости. В моей любимейшей и распрекрасной Венеции тоже есть, если приглядеться, какой-то налёт «продажности» (об этом ещё Томас Манн писал). Львов же живёт естественной жизнью: мне это напомнило мои старые сны, ещё детские, о том, как должно было быть весело в Париже двадцатых. «Грохочущих» двадцатых, когда кафе были переполнены нищими и талантливыми художниками, а разговоры велись отнюдь не о евроремонте и пробках на дороге…
Притом что Львов сам себе «гений места», здесь к тому же есть и свои «гении места»: скажем, Олесь Дзиндра — художник, стеклодув, директор и «Кинольва», и ещё массы выставок, основатель львовского Музея идей и поставщик таковых. Энергетика этого человека просто изумляет: до трёх ночи он смотрит какой-нибудь там «Триумф воли», а потом с шести утра дует, льёт, «печёт» в печи своё изумительное стекло. Все предметы в ресторанчике, что в подвале монастыря, — тоже его рук дело; блюда в ресторане — опять-таки по его рецептам… Он ещё и скульптор, и художник, и мастер инсталляций и акций; он и архитектор, и повар, и садовник…
Изумительный дом, где во дворе стоит никогда не затухающая мартеновская печка (таких в мире осталось очень мало, ибо печка должна гореть вечно, пока не умрёт сама собой, остывать ей нельзя), построен тоже его руками — а ведь это не просто дом, а архитектурный шедевр со стеклянной покатой крышей и бассейном прямо посреди гостиной. Не говоря уже о том, что и сама печка, невероятно сложная по технологии (прямо как колокол в «Андрее Рублёве», со старинным секретом), — тоже его собственных рук дело…
В общем, чудеса, господа, да и только…
И ещё — по поводу языка: сидя с друзьями под соснами в «поместье» Дзиндры и слушая напевную их украинскую речь, я, как будто вооружённая трансфокатором, мысленно отъезжая камерой на расстояние, когда кончается быт и начинается искусство, видела начало воображаемого фильма. «Тени забытых предков», что-то в этом роде…
Под этими соснами невозможно говорить на русском или там на французском, не суть. Как нельзя дублировать «Тени забытых предков»: уйдёт вся архитектоника, мелодика фильма.
Так-то вот.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Канн-65: Ханеке бросает перчатку .
Вектор мировой культуры смещается в Австрию. - Канн: многообещающее начало .
Cочетание гламура и серьезного искусства. - Для тех, кому за тридцать.
16 мая в городе Канне, что на Лазурном берегу, откроется юбилейный, 65-й кинофестиваль. - Сибирь - монамур.
В Ханты-Мансийске открылся 10-й, юбилейный кинофестиваль «Дух огня». - Тюрьма научит.
Дневник Берлинале-2012: в отсутствие сильных молодых конкурсантов пришлось наградить классиков. Главный приз фестиваля получила тюремная драма братьев Тавиани «Цезарь должен умереть». - Берлинале входит в штопор .
Дневник Берлинале-2012: Александр Роднянский, Билли Боб Торнтон и их «Машина Джейн Мэнсфилд», новый фильм Алексея Мизгирева «Конвой» и немецкие страдания . - Приговоренные к жизни .
Дневник Берлинале-2012: конкурсные фильмы про смертников, драма про 11 сентября от автора «Чтеца» и «Часов» и режиссерский дебют Анджелины Джоли . - Монтаж аттракционов.
Минский кинофестиваль «Листопад» показал такой запредельно высокий уровень, какой и не снился ни Московскому, ни Токийскому, ни многим другим. - Горан Брегович – лауреат медали имени Михаила Чехова.
Говорят, теперь орденоносный композитор собирается снимать кино. - «Без истерики» или кое-что о вибраторе.
«Часкор» посмотрел самый удивительный фильм Фестиваля британского кино в Москве.
