Маленькие государства часто играют непропорционально большую роль. Ближний Восток даёт тому множество примеров. Помимо Израиля и Палестины это относится и к Ливану. Его территория — меньше четверти площади Московской области. Население лишь недавно превысило четыре миллиона.
Однако значимость Ливана и для ближневосточной, и для общеарабской, да и для мировой политики на протяжении последних сорока лет трудно переоценить. Ливан может иногда выпадать из сферы внимания СМИ, но обязательно в неё вскоре возвращается.
В самом конце июля — начале августа маленькая страна вновь попала в заголовки новостей, сперва после совместного визита в Ливан президента Сирии и короля Саудовской Аравии (за ними последовал оставшийся в тени монарх Катара), а затем ввиду пограничного инцидента с израильскими военными. Формальной причиной для визита лидеров Сирии и Саудовской Аравии (они уже много лет не посещали страну) стали события вокруг международного трибунала ООН по Ливану, базирующегося в Нидерландах и занимающегося расследованием убийства экс-премьера Рафика Харири. Появились сообщения, что обвинения после четырех лет работы будут предъявлены неким членами «Хезболлы». Эти новости вызвали гневную отповедь её лидера шейха Насраллы, которого поддержала ливанская оппозиция. Впрочем, кого считать оппозицией,- сказать трудно. Практически все значимые партии представлены в правительстве «национального единства».
Чтобы пояснить крайне запутанную картину ливанской политики, совершим экскурс в недавнее прошлое.
После «революции кедров» 2005 г. сирийская армия покинула Ливан, завершив тридцать лет де-факто оккупации. Но до половины населения провожали сирийцев отнюдь не с радостью, а со слезами на глазах. В противовес коалиции «14-е марта», объединившей противников Дамаска, сложилась мощная коалиция «8-е марта», сплотившая тех, кто считает сирийцев избавителями Ливана от сионистского ига. Состав обоих альянсов, вобравших в себя практически все партии страны, крайне пёстр. В «14-е марта» вошло суннитское «Движение будущего» сына Рафика Харири — Саада, маронитские «Фаланга» и «Ливанские силы», а также мелкие партии — армянские, христианские и т. д.
Младший Харири — долларовый миллиардер, проживший большую часть жизни в Саудовской Аравии, где и родился. Как и его отец, поднявшийся на заказах королевского дома саудитов, он выступает проводником влияния королевства в Ливане и уже потому противоречит сирийцам. Саад Харири — бизнесмен с приличным американским образованием, попавший в политику лишь после гибели отца. Помимо огромного личного состояния он полагается на сплоченность суннитской общины и на имя отца, отстроившего Ливан заново (с помощью Саудовской Аравии) после гражданской войны и интервенции Израиля. «Движение будущего» — ведущая сила коалиции.
С ним в блоке две маронитских партии — старая «Фаланга» и относительно новые «Ливанские силы» во главе с легендарным Шамиром Джаджа. Джаджа был единственной жертвой окончания гражданской войны в 1990 г. Тогда как всем её участникам была объявлена амнистия, его единственного привлекли к ответственности, осудили на четыре пожизненных срока, которые он отбывал в подземной тюрьме, устроенной специально для него под зданием министерства обороны. Одиннадцать лет он просидел в душной камере, ни разу не увидев солнечного света, пока «революция кедров» не освободила его из заточения, вынудив объявить амнистию.
В «8-е марта» вошла третья крупная партия маронитов — «Свободное патриотическое движение» во главе с генералом Мишелем Ауном, вернувшимся в Ливан в 2005 г. после пятнадцати лет эмиграции, и две крупнейшие силы шиитов — «Амаль» и «Хезболла». Кроме того, там есть и армянские партии, и православные, и суннитские, и ряда других конфессий. Прогрессивно-социалистическая партия, объединяющая друзов, изначально входила в «14 марта», а после заняла независимую позицию.
Таким образом, религиозные или социальные воззрения не играют в отношениях между партиями никакой роли, дифференциация проходит по отношению к Сирии, которая рассматривается либо как враг ливанского суверенитета, либо как стратегический союзник в борьбе с Израилем. Некогда единые марониты, составлявшие ядро ливанской государственности и управленческую элиту, ныне безнадежно расколоты. Напротив, новая сила — шииты, хотя они и принадлежат к двум партиям, тем не менее последние тесно сотрудничают между собой, а лидерство «Хезболлы» принимается по умолчанию.
Подобно тому как «оранжевая» революция в Украине была революцией меньшинства и победила скорее благодаря пассивности и молчанию проигравших, так и «кедровая революция» своей шумностью заслонила реальные процессы в Ливане, где её противники составляют никак не меньше половины населения, что не замедлило сказаться уже в 2006 г. Когда «Хезболла» начала войну с Израилем (само по себе уникальное событие — государство Израиль воюет на территории государства Ливан с одной из его политических сил при неучастии армии последнего), то оказалось, что она пользуется мощной поддержкой населения — помимо принадлежащей ей хорошо развитой военной инфраструктуры. Попытка правительства Фуада Синьоре (однопартийца Харири) в 2008 г. уменьшить влияние «Хезболлы» поставила страну на грань гражданской войны, которой удалось избежать, подписав в столице Катара, Дохе, соглашение, фактически признающее «Хезболлу» государством в государстве — со своей армией, силами безопасности, коммуникационными сетями. Выборы 2009 г. выиграла коалиция Харири, но с таким минимальным перевесом, что он пять месяцев не мог сформировать правительство, в которое в конце концов вошли все основные партии — 15 министров от «14-го марта», 10 от «8-го марта» (в том числе представители «Хезболлы») и 5 назначены президентом Ливана Мишелем Сулейманом. Так что о том, кто оппозиция, а кто правящая партия, говорить затруднительно.
Нынешний Ливан держится на крайне хрупком межпартийном и межконфессиональном согласии, и потому малейший повод для недовольства может послужить причиной обрушения всей конструкции. За пять лет после революции взгляды многих её участников поменялись весьма заметно. Саад Харири, прямо обвинявший Сирию в гибели отца, сегодня регулярно ведёт вполне дружеские переговоры с Баширом Асадом. Мишель Аун, некогда смертельный враг Сирии и «Хезболлы», сегодня их политический союзник.
Потому вердикт международного трибунала по Ливану, которого так ждали в 2005—2006 гг., сегодня представляется даже вчерашним революционерам совершенно ненужным, могущим накалить страсти и разрушить согласие. Можно сказать, что ливанская элита предпочла бы, чтобы обвинения никому предъявлены не были, а дело оставалось незаконченным как можно дольше.
Ливан при всей своей крошечности словно является уменьшенной копией арабского мира — в нём перемешаны и шииты, и сунниты, и друзы, и христиане разных конфессий. Потому внутри него столько могущественных сил разыгрывают свои партии. Сирия никак не может смириться с тем, что французы в 1920-е годы вычленили из её тела Ливан, и рассматривает его как искусственное образование, желая доминировать в нём по-прежнему, продолжать его «финляндизацию». В своё время до миллиона сирийских рабочих въехало в страну, и Сирия всерьёз рассчитывает на них как на свою пятую колонну. Иран вкладывает сотни миллионов в своих шиитских братьев из «Хезболлы», считая её лидера Насраллу одним из важнейших союзников в регионе. Саудовская Аравия и Катар поддерживают Харири и как суннитского единоверца, и как получателя многомиллиардной помощи и ради его успеха сотрудничают с Сирией, расходясь с ней в иных вопросах. Израиль после 2000 г. не поддерживает напрямую никого внутри Ливана, но в любой момент готов возобновить удары по «Хезболле», не останавливаясь и перед ударами по ливанской армии, буде она станет препятствовать. А марониты и сунниты при всей неприязни к ней публично вынуждены заявлять «Хезболле» поддержку в противостоянии с Израилем, ибо последний считается злом, хуже которого ничего быть не может. Поэтому, хотя война 2006 г., спровоцированная «Хезболлой», и нанесла огромный ущерб стране, говорить о ее провокаторстве осмеливаются лишь единицы. Ливан опровергает марксистский тезис о том, что в основе политики лежит экономика. Экономика властно требует мира с Израилем, но в политике преобладают совсем иные настроения.
Вернее всего ситуация описывается как «контролируемая шизофрения». Любое разумное осмысление положения блокируется в зародыше. Тем не менее по сравнению с большинством иных арабских стран Ливан процветает, не имея ни нефти, ни газа. Значение Бейрута как локального финансового, медийного, культурного центра практически восстановлено. После гражданской войны 1975—90 гг. слишком велик страх её повторения, который и толкает стороны к сотрудничеству.
У Ливана есть все шансы (и были в прошлом) стать своего рода арабским Израилем — маленьким средиземноморским образованием с динамичной внутренней жизнью, с развитой экономикой, открытым миру. Но такой путь не предопределён автоматически. Главная проблема (помимо сложного комплекса интересов внешних игроков, на которые Ливан повлиять не в состоянии) заключается в следующей дилемме — будет ли «Хезболла» постепенно абсорбирована в гражданское мультикультурное общество как его своеобразная, но составная часть, либо же она останется государством в государстве?
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- «То, что должно всем сказать».
Нобелевский лауреат Гюнтер Грасс написал обвиняющие стихи о планах Израиля стереть Иран с лица земли. - Арабская весна наступает.
О возможных последствиях в эксклюзивном интервью «Часкору» рассказал бывший посол Израиля в России Цви Маген. - Туристов в Хеврон не возят.
Очерки с погружением: русский писатель на библейской земле. - У стен Хеврона.
Очерки с погружением: русский писатель на библейской земле. - Музыка Бермудского треугольника.
В Иерусалиме можно покататься на лифте времён и послушать весёлое «Прощание славянки». - Ещё раз про чики-вики.
Небольшой сеанс саморекламы. - Присягнуть на верность «еврейскому демократическому государству».
- Одна Стена хорошо, а две — лучше!
Сергей Локтионов: «В ЕАО, в отличие от Израиля, нет никаких конфликтов». - «Чёрный сентябрь».
Белая дата в истории Хашимитского Королевства. - Саудовская Аравия.
