«Взял фа-диез — уже противно!» — таков был его совет, по-видимому, уже следующим участникам «Шага влево». Радикальные композиторы изощряются в Питере как могут.
Гардеробщицу Центрального музея связи имени А. Попова в день конкурса отпустили пораньше, по-простецки установив вешалки прямо в Большом парадном зале музея. Так что торопливая возня у входа, тесные ряды пальто и курток прямо у мраморных колонн и веселый гам создавали впечатление молодежной коммуны, попавшей в столь церемонное место лишь по недоразумению.
Но музыку они пришли слушать и впрямь левацкую — в смысле противополагающую себя традиционным техникам композиции, которым учат в консерваториях. Как объяснил перед началом концерта-конкурса его организатор композитор Борис Филановский, ровно для этого и был придуман «Шаг влево» — для борьбы с академическими штампами.
Композиторы-радикалы
Довольно близкая историческая аналогия в плане борьбы с традиционностью и закостенелыми музыкальными институциями — это деятельность голландских композиторов-радикалов в 70-х годах, когда Луи Андриссен и Рейнберт де Леу штурмовали истеблишмент как своими произведениями, так и прямым действием.
Например, с мегафоном в руках прерывали концерт в почтенном зале Concertgebow, требуя публичной дискуссии по вопросам филармонической программы.
Пыл и общественная активность сегодняшних зрелых, 30—40-летних, «авангардистов» до скандалов в Большом зале филармонии не доводит, зато эффективно создает альтернативу консерваторскому миру.
В Петербурге уже восьмой год тем же фондом «Про Арте» проводится композиторский конкурс «Пифийские игры» — только там нет возрастных ограничений и победителя выбирает тайным голосованием публика.
Молодых же композиторов на нынешнем, втором «Шаге влево» оценивало маститое жюри: композиторы Анатолий Королев, Владимир Николаев и Георгий Фиртич, уже заслуженные авангардисты и экспериментаторы. Кстати, Фиртич может быть известен широкой аудитории как автор музыки к мультфильмам «Доктор Айболит» и «Приключения капитана Врунгеля».
Итак, четверым конкурсантам, чьи работы вслепую отобрали из 15 присланных партитур, не более 26 лет. Только двое из них — Алексей Шмурак и Алексей Глазков — учились по специальности «композитор».
Москвич Василий Стругальский занимался композицией практически самостоятельно, петербуржец Сергей Хисматов по образованию звукорежиссер. Сергей в прошлом году тоже прошел в финал с шумяще-скрипящей пьесой «Волны гасят ветер», на нынешнем же «Шаге...» он выступил с композицией To the Left, пожалуй, самой радикальной из всего, что звучало в тот день, и словно бы написанной под любителя вокального экстрима Филановского.
Степень радикальности
Исполнение отрывка из стихотворения Чарльза Буковски композитор как раз и взял на себя — ныл, выл, мычал под звяканье бутылок и пивных банок в полиэтиленовом пакете.
Такие тембровые поиски — почти на грани с театральностью, перформансом. Но перкуссионные и ассоциативные богатства пиво-водочной тары оказались крайне эффектными, и художественный жест был вполне оправданно предпочтен прелестям выверенной формы. Безусловно, это было и самое программное произведение для левого концерта.
Вообще же степень радикальности сочинений можно было проверять по реакции считаных слушателей за 60 — консерваторских преподавателей, как выяснилось позднее.
Так, один степенный старичок, попавший в поле зрения «Частного корреспондента», все сочинения встречал снисходительной и ироничной, но растерянной улыбкой, а на резких крещендо и выпирающих диссонансах несколько неодобрительно кряхтел и тряс головой, словно пытаясь вытряхнуть дурацкие неблагозвучия из ушей. На произведении же Хисматова этот джентльмен разве что не смеялся в голос, но вид имел крайне озадаченный.
Ricercare Василия Стругальского, самого молодого конкурсанта и темной лошадки среди остальных участников, напротив, вещь очень тонкой полифонической и ритмической выделки, абсолютно «головная» музыка, за которой необыкновенно интересно следить.
А Delos Алексея Глазкова (получивший в итоге вторую премию) выдавал любовь автора к Янису Ксенакису — мускулистый ритм, чересчур неистовая барабанная дробь, чуть ли не плясовые пульсации, а из самых обычных оркестровых инструментов добывались какие-то архаичные тембры, отсылая к величественному мифу о рождении Аполлона и Артемиды на острове Делос под аккомпанемент свистящего ветра и шума черных волн.
А победивший на «Шаге влево» Алексей Шмурак представил пьесу «Шаги под снегом», отсылающую к фортепианной прелюдии Дебюсси «Шаги на снегу», но нетривиально разрабатывающую постромантическую фактуру, создавая явственные пространственные образы за счет широкого звукового диапазона, то фокусирующегося на отдельных звуковых колебаниях, то уходящего в расфокус. Этой самой профессиональной и взвешенной работе жюри и отдало свои предпочтения.
Напоследок коллектив судей решил дать напутствие юным коллегам, разразившись странными, но смешившими профессиональную часть аудитории эскападами.
Так, Владимир Николаев принялся журить за академичность, требуя, казалось, полного отказа от метра и привычной звуковысотности. «Взял фа-диез — уже противно!» — таков был его совет, по-видимому, уже следующим участникам «Шага влево».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
