Здесь собраны все сплетни о Ксении Собчак и ее родителях, сюда сметены все неаппетитные крошки с коржаковского стола пятнадцатилетней давности. Но при чем тут голосование «метростроителя» Глуховского?
Шорт-лист литературной премии «Национальный бестселлер» похож на шарик из известного анекдота: летать-то он летает — уже взлетел! — но не радует.
А не радует сей список — из пяти романов и одной книги эссе, из трех сугубо питерских сочинений и трех московских, список стопроцентно «мужской» и столь же стопроцентно мейнстримный — прежде всего своей беспросветной бесконфликтностью.
Рассуждая о литературных премиях, часто вспоминают пресловутую мудрость вождя: «Не важно, как проголосуют, важно, как посчитают голоса».
Однако в случае с «Нацбестом», декларирующим и реализующим на практике принцип полной прозрачности процедуры на всех стадиях премиального отбора, куда уместнее другая максима сталинской поры, вложенная молвой в уста Молотову.
«Всем хороши демократические выборы, — будто бы сказал тогдашний председатель совета министров СССР. — Одна беда: никогда не знаешь, какими окажутся их результаты!»
Оргкомитету премии остается только, разведя руками, присоединиться к столь авторитетному мнению.
Конечно, соблазн вмешаться в процесс и несколько подправить его (в ту или иную сторону) был как никогда велик, однако «к чему тогда алмазы и клятвы все твои»?
Или, вернее, «но пораженья от победы ты сам не должен отличать».
Может быть, столь сбалансированный, столь внутренне равновесный, наконец, столь благопристойно развесистый шорт-лист — это как раз победа?
Я так не думаю.
И другие не думают.
Причем, как водится, все осчастливленные нынешним шорт-листом радуются ему одинаково: всякий — за себя или за «своего парня», а все (сказал бы Игорь Северянин) онесчастливленные выражают возмущение по самым разным, а иной раз и неожиданным поводам.
Отдельно отмечу, что едва ли не каждый (или каждая), кому захотелось высказаться о премии и ее организаторах, не обошелся без грубых фактических ошибок, порой граничащих с подтасовками.
Скажем, я, ответственный секретарь оргкомитета, не служу главным редактором издательства «Лимбус Пресс» уже три с половиной года — и странно, что, косвенно обвинив меня в лоббизме подобным титулованием, этого не знают в журнале «Книжный бизнес», где такие факты стоило бы отслеживать в первую очередь.
А «креативный ресторатор» Дмитрий Борисов является не председателем жюри (как написано во «Времени новостей»), а рядовым его членом. Вполне мог бы оказаться и председателем, но вот, знаете ли, не оказался. Просто академически скрупулезному обозревателю «ВН» показалось, что так — с ресторатором — будет смешнее.
И совершенно напрасно утверждает книжный критик «Взгляда», будто заключительную церемонию в этом году перенесли в столицу. Пройдет финальный тур, как всегда, в зимнем саду петербургской гостиницы «Астория», откуда будет организована прямая телетрансляция церемонии на Москву.
Возможно, впрочем, состоится и телемост.
Перейдем, однако, к ошибкам и аберрациям этического свойства.
Они, разумеется, куда веселее.
«Увидела в ленте короткий список «Нацбеста».
Юзефовича в нем нет, то есть — «Журавлей и карликов» нет.
Да вы с ума посходили, господа, — вам бы ему ноги мыть да воду пить за то, что вообще согласился», — пишет у себя в ЖЖ автор романов «Побег куманики» и «Каменные клены» Лена Элтанг.
Меня и самого неприятно удивило, что «Журавли и карлики» не получили у Большого жюри ни одного балла, и я высказался по этому поводу в опубликованных комментариях к шорт-листу.
Огорчило меня и другое: никто почему-то не выдвинул на соискание премии «Каменные клены» самой Элтанг.
И все же, Лена, кто это должен «ноги мыть да воду пить» Леониду Юзефовичу?
Может быть, я, действительно не без труда убедивший первого лауреата «Нацбеста» в том, что в повторной претензии на премию нет с его стороны ничего ни предосудительного, ни просто нескромного?
Или мой коллега по оргкомитету Вадим Левенталь, посвятивший «Журавлям и карликам» восторженную рецензию?
Или кто-нибудь из членов Большого жюри (а по вашей логике, все они порознь и вкупе)?
Скажем, Павел Крусанов, выпустивший у себя в издательстве трехтомник Юзефовича, а сейчас принципиально проголосовавший за молодого писателя, уже успевшего кинуть предварительно и это издательство, и самого Крусанова, причем как раз с выдвинутым на соискание премии романом?
А почему, Лена, вы не подумали о том, каково будет прочитать ваш экзальтированный призыв к групповой эзотерической практике самому «потерпевшему» от «посходивших с ума господ», то бишь первому лауреату «Нацбеста» Юзефовичу?
Или о том, как он воспримет такой — вами же, строго говоря, и спровоцированный — коммент к вашему посту:
«У меня все отчетливее ощущение (поправьте, если ошибаюсь), что попадание в шорт-лист любой здешней премии — это скорее позор, чем заслуга. А уж «Нацбеста» — однозначно. Так что Юзефович получил по заслугам. И это не зависть черная во мне говорит, честное слово...»
Хотя, повторяю, я и сам расстроен — и желаю «Журавлям и карликам», да и «Каменным кленам» тоже, счастливой премиальной судьбы в ближайшие же месяцы, ведь на «Нацбесте» свет клином не сошелся.
Последнее соображение, во всей его очевидности, увы, едва ли может сильно обнадежить еще одну «обиженную» — на сей раз не оставшегося в стороне от конкурса поэта и прозаика Лену Элтанг, а полноправную участницу лонг-листа Елену Токареву.
Роман Токаревой «Иероглиф» был номинирован в рукописи Марией Арбатовой и получил при голосовании Большого жюри три балла (одно первое место).
На мой взгляд, это для Токаревой сенсационный успех, единственное разумное объяснение которому я приведу чуть позже.
Елена Токарева известная — особенно в ельцинские годы — журналистка, ретивая «разгребательница грязи».
Теперь, потерпев, на ее взгляд, неудачу (хотя дело обстоит прямо противоположным образом), она решила «разгрести грязь» премии; благо далеко ходить не надо: внутренние рецензии членов Большого жюри на прочитанные ими произведения вывешиваются, начиная с этого года, на сайте «Нацбеста».
Токарева прочитала рецензию на «Иероглиф», принадлежащую перу культового петербургского философа, действующего лауреата Премии Андрея Белого и прошлогоднего финалиста «Нацбеста» Александра Секацкого.
Прочитала — и заплакала.
А плачет наш «стрингер» (или наша «стрингер»?) так:
«Этому Секацкому сливали все книги, которые НЕ ДОЛЖНЫ были попасть в шорт-лист. Он написал 20 рецензий! То есть человек зарабатывает на жизнь грошовыми сливными рецензиями, которые, в общем, совершенно не умеет писать. Он вообще владеет русским языком со словарем. За какие же грехи, вашу мать, мне достался такой рецензент — пожилой непризнанный философ? Если то, что он пишет, литература, то я рядом с ним — гений. <…>
Теперь я в общем-то поняла, как устроен механизм премии «Нацбест». Они изображают демократизм на первом этапе. На втором — на стадии лонг-листа — зашикивают с помощью Секацкого и еще пары таких же спецов все, что не вписывается в «формат». А потом назначают победителя»…
О рецензиях Секацкого. В настоящий момент их на сайте (а больше их взять Токаревой было неоткуда) около десятка. Из них всего две (!) отрицательные. В нескольких случаях Секацкий с грустью пишет о том, что не может поощрить зачетными баллами понравившиеся ему произведения, потому что два других понравились ему еще больше.
За кого же проголосовал философ и прозаик Секацкий?
За роман «Щастье» (в рукописи) автора, пишущего под псевдонимом Фигль-Мигль. Роман, которому Секацкий отдал три балла, набрал в итоге четыре и в шорт-лист соответственно не вошел.
За «Тайную жизнь петербургских памятников» Сергея Носова (один балл). В итоге Носов получил шесть вторых мест (шесть баллов) и в финал вышел с запасом.
Ни «Щастье», ни «Тайная жизнь…», кстати, ни в какой «формат» не вписываются, и у романа Фигля-Мигля (мне доводилось слышать о нем целый ряд восторженных отзывов) из-за этого определенные трудности с публикацией.
О романе Токаревой. Прежде всего он чудовищно плохо написан. Кроме того, поразительно скверно и, я бы сказал, грязно придуман.
Это фантастика — и это как раз тот случай, когда фантастику можно и нужно квалифицировать как говнофантастику.
Ну и на премию он может претендовать только на говнофантастическую — благо таких полно.
Почему роман номинировала Мария Арбатова, в общем-то, понятно — они с Еленой Токаревой дружат.
Личная приязнь к автору — не самый достойный мотив выдвижения на премию, но вполне допустимый.
Интереснее, почему отдал Токаревой первое место в своем списке член Большого жюри Дмитрий Глуховский.
Фантаст поощрил фантаста?
Не верю!
Дело в другом.
В романе Токаревой изображена — пусть и в фантастических обстоятельствах (и даже не без парадоксальной в конкретно мерзостном контексте симпатии) — безошибочно опознаваемая Ксения Собчак.
Здесь собраны все сплетни о ней и ее родителях, сюда сметены все неаппетитные крошки с коржаковского стола пятнадцатилетней давности (помните, был такой Коржаков — ельцинский «дядька» и главный гонитель Собчака?).
А при чем тут голосование «метростроителя» Глуховского?
А при том, что именно Дмитрий Глуховский вел чуть менее года назад тот памятный радиоэфир, в котором Ксюша Собчак порвала Екатерину Гордон, как Тузик — грелку, и, как выяснилось в результате его голосования за Токареву, он этой историей до сих пор травмирован!
Так что, увы, провал — это правило, а успех (у Глуховского) — это всего-навсего случайное стечение обстоятельств, и госпоже Токаревой, пожалуй, лучше было бы с таким раскладом смириться, не привлекая к себе дополнительного внимания ни собственной прозой, ни собственными — о причинах провала собственной прозы — литературно-публицистическими расследованиями.
Но ведь смиряться не хочется!
Страсть как не хочется!
Не хочется смиряться не только незадачливому прозаику, обманутому бесчестными устроителями «Нацбеста», но и присяжному критику, катастрофически утратившему былое влияние на премиальные дела, да и на литературный процесс в целом.
Страсть как не хочется!
Что-то я сегодня расписался…
Даже, можно сказать, распоясался.
Продолжим со свежими силами через неделю.
Андрея Семеновича Немзера просим не расслабляться.
