21 октября в Русском институте (структура, близкая к Фонду эффективной политики, возглавляемому Глебом Павловским) состоялся круглый стол «Итоги выборов 11 октября 2009 года. Политическая борьба вокруг выборов».
Прошедшие 11 октября региональные выборы были ознаменованы несколькими скандальными событиями. В интернете появились видеозаписи, на которых фиксировались попытки вброса бюллетеней; оппозиция, в ряде регионов получившая крайне низкие результаты, совершила демарш в Госдуме, потребовав встречи с президентом и отмены итогов голосования. Всё это всколыхнуло общественное мнение, а со стороны политологов и социологов потребовало рефлексии на тему происходящего. Конечно, в первую очередь осмысление происходящего и понимание того, что в данной ситуации делать, нужно самой власти. Неудивительно, что экспертное сообщество оказалось мобилизовано в стенах Русского института, читай: ФЭПа.
На круглом столе в центре внимания экспертов было несколько логичных вопросов.
Вопрос номер один — каковы итоги и результаты выборов? Вопрос номер два — почему они именно такие? Вопрос третий — что в связи с этим делать руководству страны?
Сводим счёты
Глеб Павловский, ведущий круглого стола, начал тезисом, что главное в выборах — не сама процедура и её результаты, а интерпретация итогов: «Прошли выборы 11 октября, а мы больше недели спорим об их результатах. Это и хорошо, и плохо, потому что у нас есть привычка избирательно оспаривать те цифры, которые нам не нравятся. Но, к примеру, Центр Левады, близкий, безусловно, к оппозиции, дал перед выборами прогноз, практически подтвердившийся на выборах. И он был… освистан за недостоверность данных».
Павловский констатировал недоверие общества к социологии, сделал он это с иронией, не вполне понятной, учитывая многочисленные обвинения социологов в недобросовестной работе, имевшие место на протяжении ряда лет: «…высокие цифры поддержки «Единой России», кстати, никем особенно не оспаривались перед выборами, социология не оспаривалась — у нас не очень любят спорить с социологией, их просто игнорировали. Но при 58-процентном рейтинге поддержки партии её результаты в принципе не могут быть на выборах меньше 60%, это просто невозможно».
На круглом столе выступил также руководитель ВЦИОМа Валерий Фёдоров, который подтвердил, что результаты выборов в целом соответствовали предполагаемым социологами, за исключением разве что Москвы.
Обвинения в том, что посчитали голоса неправильно, опровергал и член Центральной избирательной комиссии Российской Федерации Игорь Борисов, который напомнил, что комиссия не может вмешиваться в организацию процедур, проходящих на местном уровне, — это было установлено Европейской хартией о местном самоуправлении: «Мы только вмешиваемся, когда поступают жалобы или предложения. Таких обращений было менее чем пятьсот, из них подтвердились порядка четырёх десятков фактов нарушения избирательного законодательства и избирательных прав граждан».
Низкая явка как проблема модернизации
Едва ли ни ключевой проблемой нынешних выборов эксперты называют слабый интерес населения к голосованию и пытаются понять, как эту проблему можно исправить.
Саму ситуацию, когда не голосуют две трети избирателей, политолог Александр Ципко назвал тупиковой, а падение интереса к демократическим институтам связал с укреплением вертикали власти, которое происходило в путинское правление. Сейчас всё уже укреплено, пора и о демократии подумать — так можно резюмировать суть мысли господина Ципко.
Однако как это сделать в условиях недоверия населения к демократическим институтам — отдельный вопрос. Валерий Фёдоров привёл данные из исследований фонда «Общественное мнение» за 2007 год, не худший явно год в нашей современной истории. Уже тогда 62% опрошенных согласились с мнением, что выборы не отражают мнения народа: «Не какие-то конкретные выборы, а выборы вообще. Это иллюстрация того, как мы в принципе относимся к этому институту. Поэтому вся критика, разумеется, идущая со стороны проигравших — а зачем победителям критиковать, абсурдно этого ожидать, — она ложится на очень хорошо унавоженную почву, и это само по себе уже создаёт определённую проблему, которую надо думать, как сейчас решать», — считает Фёдоров.
Руководитель ВЦИОМа рассказал, что в день выборов социологи пошли на эксперимент, проведя в Москве альтернативный опрос, названный условно «электронным экзит-поллом». 400 тыс. московских избирателей было предложено сообщить через СМС о том, как они пришли и проголосовали на выборах. В результате получено 5,5 тыс. ответов, результаты оказались совсем другими, чем данные Мосизбиркома. Среди тех, кто ответил с помощью СМС, проголосовали за «Яблоко» 13,6%, за «Справедливую Россию» — 10,7%, за ЛДПР — 8,4%. «Известно, что в такого рода экспериментах, как правило, участвуют социально активные люди, которые считают, что их права нарушаются, их интересы не учитываются и т.д. При этом они могут и не ходить на выборы… В Москве существует группа социально активных людей, причём среднего возраста, как правило, информированных, образованных, которые не считают московскую власть своей. И результаты московских выборов отнюдь не усилили их доверие и лояльность к московской власти. Работать с этими избирателями московская власть ни до выборов, ни сейчас, на мой взгляд, не умела и не особенно собирается», — уверен Фёдоров. По расчётам социолога, в результате выборов 20% из тех, кто проголосовал на них в Москве, остались без представительства в городской думе.
Член Общественной палаты Иосиф Дискин считает, что спор об итогах выборов бессмысленный в условиях низкой явки избирателей. По его словам, судьбу выборов решили пенсионеры и работники муниципальных организаций. У них вне зависимости от лояльности к партии власти позиция — ничего не менять. Та же часть общества, с которой связаны надежды на модернизацию, не считает себя связанной с демократическими процедурами: «Повестка дня — удовлетворённость тех, кто на выборы пришёл, и неудовлетворённость тех, кто на выборы не пришёл», — сказал Дискин. В этой связи возникает в первую очередь вопрос, как власть собирается модернизировать политсистему: «Мы получаем полуторапартийную систему со стареющей и умирающей КПРФ… К кому должны обращаться те, кто отстаивает новую повестку дня? К «Правому делу», разумеется. Но у того отсутствует повестка дня, связанная с развитием. Есть жанр «сопли и вопли», но это другое… Остальные партии также не имеют никакой национальной повестки дня», — констатирует эксперт.
По мнению Дискина, Россия — страна победившего популизма, где была успешно заморожена занятость в реальном секторе в период кризиса, однако сегодня, когда страна выходит из кризиса, надо решать, что нам нужно — эффективность или искусственное сохранение занятости: «Мы совершенно не обсуждаем структурных сдвигов и их путей, не обсуждаются проблемы сельского хозяйства, хотя это один из самых динамичных секторов нашей экономики. Вопрос в том, кто сегодня, кроме президента и премьера, может начать национальную дискуссию о задачах посткризисного развития, — без этой национальной дискуссии преодолеть недоверие тех, кто не пришёл на выборы, не удастся», — считает он.
Оппозиция, или Было бы из чего лепить
Политологи расходятся во мнениях, победила оппозиция или проиграла в итоге. Вопрос не в том, сколько процентов набрали партии, а как они себя повели по завершении голосования.
Согласно Павловскому, «ЕдРо» изумилось тому, как оно лихо победило. Но изумилось молча, а надо было кричать о победе: «…я считаю, что это был очень важный проигрыш поля в политике — уход из поля интерпретации результатов. А оппозиция подготовилась к этому этапу, и она вывалила на прессу и тем самым на граждан огромное количество мнимых тезисов».
Леонид Поляков, доктор философских наук, заведующий кафедрой общей политологии Государственного университета — Высшей школы экономики, отмечает символическое значение демарша думских оппозиционных партий: «Теперь любое событие с минимальным политическим результатом будет направляться в тандем «разводка президента и премьера» — соблазнительный ход для оппозиции. Науськивание президента на премьера — итог выборов».
При этом оппозиция вряд ли сейчас заслуживает того внимания, которое ей уделяют СМИ, партий в классическом понимании этого слова на сегодня практически нет.
Александра Ципко тревожат крайне низкие результаты «Яблока». По его мнению, серьёзная проблема, что многие москвичи с образованием, вестернизированные, словом, именно такие, на которых ориентировано «Яблоко», не поддержали эту партию.
Согласен с ним член Общественной палаты РФ президент Межрегионального общественного фонда «Институт города» Вячеслав Глазычев. Он констатирует, что «Яблоко» как политическая партия не состоялось, распалось, «Справедливая Россия» не состоялась всё в большей и большей степени. ЛДПР затухает. «В результате мы имеем что имеем — сползание фактически в однопартийную систему… Наблюдается это достаточно заметно», — резюмировал эксперт.
По мнению руководителя Института национальной стратегии Михаила Ремизова, политическое ничтожество оппозиции так велико, что несерьёзно говорить о ней как о субъекте политики. Главной оппозицией в нашей стране является реальность — экономика, демография, межэтнические отношения, общественное сознание. Призыв партии власти к проигравшим «Вы должны проигрывать достойно» — это в эвфемистической форме высказанное желание легитимации выборов. Признать поражение, принять его как данность — это стандарт легитимации. Прямая апелляция к президенту, то есть обращение к основному арбитру политических отношений, — это выход за рамки политической модели: «Подпорка института выборов в виде легитимации сейчас устранена. Для кого является проблемой уничтожение доверия к системе выборов — прежде всего для партии власти, которая сегодня реальная политическая сила», — заключил Ремизов.
По мнению Игоря Борисова, у избирателя 11 октября зачастую не было возможности высказывать свои электоральные предпочтения в силу отсутствия кандидатов от ряда партий: «Там, где было из чего лепить, естественно, был и результат. Я приведу опять же выборочно некоторые цифры по выборам в местные органы самоуправления. Например, Волгоградская область, Калачаевская городская дума, многомандатный избирательный округ: выдвигали все политические партии, и результат, соответственно, был такой же. То есть «Единая Россия» не получила здесь ни одного мандата, зато другие партии, кроме ЛДПР, получили депутатские кресла».
В то же время Вячеслав Глазычев отмечает крайне слабую предвыборную агитацию, оказавшуюся не способной мобилизировать электорат: «Давайте смотреть простую вещь: ни одного плаката не было вообще, ни на одном подъезде, ни на одной двери. Один раз активист «Единой России» носил картинку с кандидатом. Ни от одной партии ни одного ни звонка, ни е-мейла, ни живого прихода, ни плаката, ничего, действительно полный абсентизм в этом отношении, и сам факт его тревожен, потому что с этим только можно согласиться».
На местах
Многие из собравшихся на круглом столе отметили, что на участках, куда они приходили сами голосовать, не было видно представителей партий, которые по идее должны были наблюдать за ходом голосования.
Так, Игорь Борисов назвал большой проблемой недостаточность людского ресурса у некоторых политических партий: «Далеко не все избирательные комиссии сформированы по предложению партий, которых законодательство требует не менее половины. Это требование не исполняется. У нас по Российской Федерации нет кандидатур от политических партий, чтобы закрыть 50% членов комиссий с правом решающего голоса. Например, только в Москве не явилось 1790 членов избирательных комиссий с правом решающего голоса, я подчеркну, которых нельзя удалить по закону с участка. В территориальных избирательных комиссиях по всей России у нас почти 25 600 членов, и только 9000, то есть практически одна треть недобора, назначены от политических партий. На участке, где я голосовал 11 октября, это участок в Москве 2597, я пришёл — не было ни одного наблюдателя от политических партий. Более того, когда я подошёл к председателю и предъявил удостоверение члена ЦИК, я там проголосовал как гражданин, я спросил: «А где у вас наблюдатели, где члены комиссии?» Он сказал, что нет членов комиссии с правом решающего голоса. Был только представитель «Единой России».
Вячеслав Глазычев поделился, что в его районе на избирательном участке «такой пустыни» не было никогда: к моменту его прихода на участок там не было ни избирателей, ни наблюдателей.
Отдельную проблему политолог видит в необходимости реформирования выборной системы в небольших населённых пунктах сельского типа, где сейчас действует принцип пропорционального представительства, как и в городах: «Это чревато фарсом, чудовищным совершенно. Конкретный пример: Челябинская область, село Хомутинино, у меня там постоянные корреспонденты, которые присылают мне суждения, протоколы, иски, решения и т.д. Единственный работодатель — крупный санаторий, это пятьсот с лишним рабочих мест, не только местные, больше тысячи жителей, пропорциональная система. Чтобы не допустить в совет одного зануду, который пишет везде и всюду, предпринимаются действия. Первое: организуется ячейка «Единой России», куда записываются повально все служивые этого санатория. Но это-то ладно. Дальше выясняется, что там записаны семейные пары для кучности, в том числе в кандидаты, ну, это поправляется. Но самое изумительное: создаётся фальшивая коммунистическая ячейка, для того чтобы обеспечить состязательность. Местные семь закоренелых коммунистов пишут Зюганову, президенту, папе римскому с тотальным протестом совершенно, но присутствует эта самая подставная. И это в селении на тысячу человек! Если говорить серьёзно, то вопрос о пороге реальной, исторически понятной допустимости введения пропорциональной системы заслуживает очень серьёзного обсуждения», — убеждён Глазычев.
Административный ресурс
Как полагает Глеб Павловский, на прошедших выборах административный ресурс практически не использовался: «По стране практически прекратились массовые снятия кандидатов, которые были излюбленным инструментом местных властей любого уровня. Они преследовались федеральным центром, и федеральный центр начал борьбу с этим злом, фактически добился перелома. Но, естественно, похвалы за это исполнительная власть не дождалась. И в прессе миф об использовании административного ресурса с самого начала рассматривался как доказанный».
Впрочем, среди выступавших прозвучали оценки и другого рода. Генеральный директор агентства «Нью Имидж» Евгений Минченко, представленный Павловским как «чёрный политтехнолог», «слил» данные, что в Москве административный ресурс использовался по полной. Например, школьные учителя, голосовавшие за «Единую Россию», получали потом день отгула.
В свете известного итога выборов в Москве крайним, по Павловскому, является столичный мэр. Его Глеб Олегович сравнил с Путиным: «В конце концов, Путин сделал для России больше, чем Юрий Михайлович Лужков. И он никогда не вёл себя самодержавно, никогда не вёл политику от «я»: я хочу, я так думаю, я настаиваю, выйдите вон. Мне кажется, что здесь необходимо московскому мэру учиться демократическому стилю у нынешнего премьера и лидера партии Владимира Путина».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
