Президент Дмитрий Медведев дал поручение разработать меры по защите венчурных бизнесменов от судебного преследования в случае, если их проекты потерпят неудачу.
Экс-глава «Роснанотеха», член наблюдательного совета «Роснано» и гендиректор венчурной компании «Композит» Леонид Меламед считает, что самый действенный способ — ввести в Гражданский кодекс понятие о допустимом хозяйственном риске. В интервью «Часкору» он рассказал, какие ещё препятствия необходимо преодолеть, чтобы облегчить жизнь инноваторам.
— Леонид Борисович, на последней комиссии по модернизации глава государства заявил, что венчурным бизнесменам надо дать право на ошибку. Какие должны появиться механизмы, чтобы защитить инноваторов?
— Давайте сначала разберёмся, что такое хозяйственный риск. По большому счёту в любом решении компании остаётся доля риска.
Вот предположим, я решил часть бизнеса продать, а другую развивать дальше. И вдруг выяснилось, что та часть, которую я сохранил, провалилась, а проданная, наоборот, пошла вверх. Возникает вопрос: имело ли здесь место злоупотребление, за которое можно посадить в тюрьму? Вдруг я агитировал акционеров продать часть компании задёшево.
Надо понимать, что в венчурных проектах доля риска намного больше. Хотя бы потому, что вторгаешься во что-то неизведанное. Значит, и обоснование для принятия того или иного решения будет сложнее привести. Проблема в том, что в Гражданском кодексе отсутствует понятие «допустимый хозяйственный риск». Появление такой нормы позволит застраховаться на случай ошибки.
— Насколько я понимаю, сейчас правоохранители не слишком церемонятся с инноваторами. Как их переориентировать? Может быть, какой-то кодекс поведения для них разработать?
— Можно и кодекс поведения правоохранителей по отношению к венчурным бизнесменам составить, и ещё чего-нибудь. Но точку в спорах должен ставить суд. Ну вот предположим, я принял решение. Оно у меня обоснованно. Я объяснил, почему надо продавать этот бизнес и заниматься новым. Я проделал много аналитической работы. Заручился поддержкой акционеров. Но допустимый хозяйственный риск всё равно остаётся. И совсем другое дело, если я ни с кем не советовался, у меня нет обосновывающих материалов. Я просто взял и совершил сделку. Это можно расценить как злоупотребление доверием, поступок, совершённый за гранью допустимого хозяйственного риска.
— Как верно определять критерии?
— В конечном итоге должна сложиться какая-то правоприменительная практика. Например, в 94-м федеральном законе есть положение о необходимости устраивать конкурсные торги. В своё время в РАО «ЕЭС» решили держаться этого правила, чтобы избежать обвинений в злоупотреблениях. Потому что в закупках они есть всегда. Один мой близкий товарищ взялся проводить первый конкурс на закупку угля. Он был совершенно честный. Однако в результате цены получились на 30% выше, чем были до этого.
— Почему так случилось?
— Разобрались и выяснили. Дело в том, что из благих побуждений решили на первое время не заключать длительных контрактов. Подписали договор о поставках на год. И тут выяснилась вот какая немаловажная деталь. Угольщики проводят большие вскрышные работы, а потом несколько лет добывают уголь. А поскольку они не понимали, будет ли у них в следующем году контракт, или они проиграют, затраты на вскрышные работы они заложили в цену. То есть отсутствие ощущения стабильности они отыграли на повышении цены. И вот вопрос: если я завтра выйду на конкурс и заключу контракт на пять лет, меня могут обвинить в том, что я действовал против интересов компании? Потому что за это время цена на уголь может упасть и его можно будет покупать дешевле, а у меня твёрдый контракт на пять лет. Я могу возразить — ведь цена может возрасти. И тогда мы выиграем. А долгосрочный контракт позволяет моим партнёрам предложить более низкую цену, потому что деятельность для них становится более предсказуемой. Чьи аргументы весомее? Вот я на пять лет заключу контракт, а другой бизнесмен в такой же ситуации на год. Если он выиграл, меня под суд отдавать? Или, наоборот, он проиграл, его под суд? Или это был допустимый хозяйственный риск? Наверное, если я на 20 лет заключаю контракт, это решение уже за пределами допустимого хозяйствования. А если я на три года заключаю и у меня было обоснование, что цены не повысятся из-за того, что затраты на вскрышные работы будут распределены пропорционально, то это допустимо.
— Выступить арбитром здесь как раз и должен суд?
— Суд будет рассматривать и анализировать, обращаясь к международному опыту. К примеру, выяснится, что в этой отрасли в мировой практике никто контрактов больше чем на пять лет не заключает. Или, предположим, обнаружилось, что в этой конторе работают мои родственники. И тогда суд выносит решение, что это было за пределами хозяйственного риска. Это понятие надо ввести в законодательство. Отсутствие этой нормы создаёт неравновесную ситуацию. К примеру, я реализую проект за деньги акционеров и он провалился, однако они не увольняют меня и не отдают под суд. Я, по их мнению, действовал в рамках допустимого риска. Но если речь идёт о государственном финансировании, в этом случае любой риск считается недопустимым. Проще говоря, потерял деньги — идёшь в тюрьму. Вот такая история.
— В начале июля, выступая на слушаниях в Госдуме, первый замруководителя администрации президента Владислав Сурков обещал льготы компаниям, которые будут привлекать иностранных специалистов. Как с этим обстоят дела?
— Любой бизнес, желающий конкурировать, должен набирать лучших людей. Так что иностранные специалисты или нет — важно, чтобы они были лучшими. Родиться они могут в любой части планеты. Поэтому их нужно искать везде. В слаборазвитых странах это делать сложнее. Там плохой рынок труда, нет сервиса и вообще не так просто выучить толковых специалистов. А если нет хорошего бизнеса и хороших компаний, тебе тяжело увидеть хорошего специалиста. Может, он выдающийся учёный, но сидит в не оборудованной современными приборами лаборатории и открыть ничего не может, как тебе узнать, что он выдающийся учёный? Единственный путь — заглянуть в его резюме.
Помните, как у Марка Твена в его великолепной повести «Путешествие капитана Стормфилда в рай»? Величайшим полководцем всех племён и народов в раю считался кузнец. За честь носить доспехи, сделанные им, боролись Александр Македонский, Наполеон и другие выдающиеся полководцы. Однако сам этот кузнец не участвовал ни в одной войне. Более того, он даже за пределы своей деревни не выезжал. Всю жизнь провёл в кузнице. И умер от старости. Но Господу не надо насылать какие-то испытания на человека, чтобы узнать, что он лучший: он и так знает, что он лучший. Если бы я был Господом, я бы знал, где находятся самые выдающиеся учёные, самые выдающиеся закупщики, или продавцы, или инвестиционные менеджеры. А так я могу судить о человеке по списку его достижений. Но вот в слаборазвитых странах списка достижений за людьми не водится. А специалисты из развитых не хотят ехать в отсталую страну. Инвестиционный климат у нас оставляет желать лучшего. А он включает в себя всё: и личную безопасность для людей, и уровень сервиса, и экологию, и возможность не платить взятки, условия для быстрой реализации своих идей без административных препон. А ещё лучше, чтобы были какие-то льготы, которые позволят ещё более упростить процесс создания новых технологий. И конечно, развитая инфраструктура.
— В нашей стране с этим сложно.
— Поэтому есть большая проблема с привлечением специалистов. А тем, кто готов ехать, приходится сильно переплачивать. Мы пользуемся агентством World Wide, но оно не может нам найти специалистов. Вот, например, MTS — огромная стабильная компания, котирующаяся на рынке. Она способна переплачивать иностранным специалистам, но это того стоит. А кто пойдёт в только что стартовавшую маленькую венчурную компанию, которая сегодня есть, а завтра осталась на бобах? Согласиться устроиться туда на работу довольно рискованно, можно испортить себе резюме. Вот придёт специалист на следующее место работы, а ему скажут: «Старик, чего это ты отправился в Россию, ещё и провалился там? Странное поведение. Не знаем, стоит ли теперь тебя брать на работу». Иначе говоря, для западных нанимателей такое поведение будет выглядеть неадекватным. Поэтому нанять иностранного специалиста за соответствующие средства в России чрезвычайно трудно. Надо, чтобы человек либо жутко любил своё дело и не мог себя там реализовать, либо у него должна быть здоровая жилка авантюризма, либо он почему-то должен сильно любить Россию и работать за небольшие деньги, которые могут платить маленькие венчурные компании. Это, конечно, гигантское препятствие.
— Веет безысходностью.
— Почему же? Надо искать специалистов, рассказывать им о перспективах, находить людей с авантюристической жилкой.
— А Сколково сможет какие-то гарантии обеспечить? Оно ведь соберёт маленькие венчурные компании.
— А какие гарантии? Приезжайте в эту компанию работать, а мы вам гарантируем, что всё будет здорово? Что она превратится в Google? Кто-нибудь может дать такую гарантию? В первую очередь нужно инвестиционный климат развивать. Невозможно взять и проснуться в другой стране, где всё будет плохо, а с инновациями замечательно. Тогда бы все были инновационными. Если бы вот так на раз-два это можно было сделать. И каждый день появлялись новые iPad или ещё что-нибудь. Но не происходит этого. Почему? Потому что инновации — это вершина инновационной экономики. Надо много чего сделать. Так просто не отделаешься.
— А с чего начать?
— Перво-наперво с решения вопроса конкуренции. Когда у меня не будет другого способа заработать деньги, как не в жёсткой конкурентной борьбе, даже не заработать, а продвинуть свой проект, тогда я возьмусь за инновации. Это очень тяжёлое, хлопотное и рисковое дело. Можно ведь вести бизнес посредством более простых проверенных схем.
— А как организовать успешное инновационное предприятие?
— Ты всегда отталкиваешься от инновационной идеи. Венчурные проекты — они, конечно, могут быть и в регулярном бизнесе. В условиях жёсткой конкуренции ты для себя принимаешь решение: если я такую идею реализую, то обойду конкурентов. И тогда ты берёшь и организуешь венчурный проект. Вкладываешь в идею, не зная, реализуется она или нет, в силу технологических особенностей. Если реализуется, то ты получишь конкурентное преимущество. Так вот, если у тебя есть идея, ты должен взять человека, который горит ею и обладает какими-то качествами, способностями для её реализации. Затем собираешь коллектив, вкладываешь ресурсы — и за дело. Обычный бизнес.
— Неужели всё так просто?
— А дальше у тебя куча предприятий. Если ты новую продукцию изобретаешь, понятно, что нет никаких стандартов. Можешь быть уверен, что столкнёшься с массой нормативных актов. Их надо будет изменить, чтобы продвинуть продукцию на рынок. Ведь все нормативные акты описывают имеющуюся продукцию. Надо убедить людей, что эта продукция лучше. Дальше надо преодолеть проблему, которая существует в 90% случаев. Пока ты работаешь над проектом, он получается очень дорогим, и тебе нужен масштабный спрос, чтобы выдать серийную продукцию с лучшей ценой, чем у аналогов, которые она замещает. А откуда взяться спросу, когда это новая продукция и про неё ещё никто не знает?
Например, если взять «Композит», мы сделали материал для авиации. Однако, чтобы попасть в какое-то авиационное изделие, нам надо выдержать три года испытаний, изготовить 60—70 тыс. образцов этого материала и провести испытания. Только после этого ты можешь поставить эту продукцию, потому что соблюдены правила безопасности. И вот представьте, в течение трёх лет ты ничего не можешь продать. У тебя как минимум должны быть деньги, чтобы три года чего-то кушать.
— Фонд Бортника выступил с инициативой создать некий центр, который помогал бы инноваторам делать образцы продукции.
— Правильная инициатива. Но такой продукции этот фонд не поможет. Я должен убедить авиаторов, что вложиться в меня на эти три года — это для них допустимый риск. Что в итоге они получат эту продукцию и смогут быть более конкурентоспособными. Такое никакой фонд не оплатит.
— А каковы особенности управления инновационным предприятием?
— В первую очередь много наукоёмкой деятельности. Главное — создать атмосферу творческого подъёма. В моём понимании самая свободная страна в мире — это Голландия. У неё треть территории искусственно отвоёвана у моря. Я был поражён, когда узнал, что это третья в мире страна по числу сельскохозяйственной продукции. Хотя там прохладно, Северное море. Разве можно предположить, что Голландия — хорошее место для выращивания клубники? Инновационный бизнес является результатом полной инновационной свободы. У нас страна глубоко несвободная. Люди несвободны внутри. Они до сих пор находятся под генетическим страхом. А для инновационной экономики нужна ещё большая свобода. И тогда рано или поздно мы переломим хребет этому верблюду.
— Financial Times сообщила недавно, что «Роснано» ведёт переговоры о покупке Plastic Logic. На каком этапе они сейчас находятся?
— «Роснано» действительно ведёт переговоры с Plastic Logiс. Подписан договор о намерениях. Сделка пока до конца не закрыта. Компания занимается разработкой гибких экранов на базе гибкого органического полимера с полупроводниковыми свойствами. Представьте, что обычные гаджеты, электронные книги можно будет сворачивать в трубку. Задача — сделать производство гибких экранов массовым.
— В конце прошлого года на одном из заседаний комиссии по модернизации президент, выслушав доклад о том, что российским компаниям надо приобретать иностранные технологии, заявил: «Вы бы хоть что-нибудь уже купили». Можно ли считать сделку ответом на замечание главы государства?
— Сложно сказать. Можно считать, что это ответ. Но с другой стороны, «Роснано» давно рассматривает возможность приобретения иностранных разработок. Мы обсуждали решение инвестировать в Plastic Logiс недавно на заседании наблюдательного совета и решили, что в России будет построен завод по производству гибких экранов. Plastic Logiс — классический венчурный проект. В нём велика доля риска. С его реализацией можно как выиграть, так и проиграть.
Беседовала Элина Билевская
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Медиа, инновации и история.
«Развитие новых медиа важно не само по себе, а своим эффектом – трансформацией коммуникаций». - Как это работает на самом деле.
Навальный рассказал об изысканиях РосПила в области инновационного бизнеса. - Одни сплошные инновации.
Томский форум INNOVUS собрал передовиков научного производства. - Станислав Наумов: «Чтобы богатые ценили умных, и чтобы умные становились богатыми».
- Сколковские легенды .
С некоторых пор понятие «Сколково» довольно прочно укрепилось в сознании россиян. - Они идут!
Знаменитые «красные человечки» появятся в Сколкове. - Кому выводить мир из кризиса.
Важнейшую роль в экономическом процессе играет не конкуренция цен или качества, а конкуренция новых продуктов, технологий, источников снабжения, организационных форм. - Сколковский пирог.
Французы опережают голландцев в борьбе за российский инноград. - Президент убирает преграды.
Глава государства поручил отредактировать законодательство, чтобы создать условия для развития инноваций. - Подрыв Кремниевой долины.
Заметки очевидца с конференции TechCrunch Disrupt 2010.
