«Частный корреспондент» пообщался со старшим научным сотрудником музея Всероссийского общества слепых Владимиром Александровичем Ирхой и выяснил некоторые детали практической стороны жизни слепых людей в большом городе.
В рассказе Василия Тарантасова то и дело проскальзывала мысль о том, что в городе слепому жить всё равно лучше. Город предлагает больше возможностей. Для того чтоб оценить реальность, «Частный корреспондент» нашёл в Москве человека, который рассказал о жизни слепых людей в большом городе.
Владимир Александрович Ирха родился в 1944 году в Москве. Один глаз потерял ещё в детстве. Окончил школу для слабовидящих детей, потом вечернее отделение педагогического института.
Работать приходилось всегда, много и в самых разных организациях: художественным руководителем в нескольких ДК, преподавателем истории в обычной московской школе и в ПТУ. С 1962 года работал во Всероссийском обществе слепых. В 1990 году стал старшим научным сотрудником музея ВОС. Работал там с первых дней существования музея, которому в этом году исполнится 18 лет.
В 1996 году Ирха окончательно перестал видеть. На операционном столе вследствие некорректного хирургического вмешательства лишился второго глаза.
— Это трудно — свыкнуться с мыслью, что ты лишён зрения, — рассказывает Владимир Александрович. — Я не мог позволить себе слабость, это путь к озлобленности, самая короткая дорога к смерти. Не знаю, не помню теперь уже, как именно, но достаточно быстро пришёл в себя. Это не многим удаётся — психика-то разная у всех.
— Трудно было осваивать Москву на ощупь?
— Москву восстанавливал по памяти. Она же вся в голове. Я родился тут и тут помру.
Собственно, улицы мало чем изменились, повороты, переулки и прочее. Я спокойно преодолеваю расстояния сам, мне не нужен проводник. В метро иногда бывают трудности. На некоторых станциях контролёры не пускают слепого без сопровождения. Сами правил не знают — там вообще ничего не сказано о передвижении инвалидов.
Разговаривая со слепым человеком, острее всего чувствуешь, что они, слепые, не просят помощи и меньше всего нуждаются в жалости. Часто она их просто оскорбляет. Жалости просят работники паперти. Остальным достаточно понимания. Неплохо бы ещё терпимости немного или как минимум хорошего воспитания.
— Есть трудности движения в толпе?
— С людьми — беда. Идёшь по стеночке, чтоб чувствовать направление. Но обязательно кто-нибудь прямо под ноги прыгнет. Странные, ведь видно же — человек с палкой. Нет, справа налево обязательно надо пронестись. Такое зло иногда берёт, так палкой по ногам и треснешь. Так ведь в драку лезут! Бывало, по физиономии получал.
— Не страшно, ведь там кто угодно может оказаться?
— А чего бояться, что мне терять? Даже если он и громила, но ведь не абсолютно же тупой. Но так, чтоб извиниться, — такое нечасто бывает. Чаще просто обругают тебя, в крайнем случае быстро удалятся. Вообще для передвижения слепых или колясочных инвалидов в городе не сделано ничего. На тротуарах то в крыльцо упрёшься, то машинами всё везде заставлено. Ходишь на чистом чутье. Но в городе слепому всё равно лучше, что бы там ни говорили. Не представляю себе слепого человека в огороде, например. За хозяйством следить нереально. Тут палкой не обойдёшься. Хотя человек живуч, привыкает ко всему.
— Чем слепые зарабатывают на жизнь, какие профессии они могут освоить?
— Очень часто слепые занимаются музыкой. Тут всё ясно: музыка — это в первую очередь слух. Настройщик, репетитор, исполнитель. Если есть талант — профессия прокормит. Раньше было много программистов, когда программирование было всё на перфокартах завязано. С приходом цифрового программирования многие слепые потеряли эту работу (сейчас для слепых программистов существуют специальные клавиатуры и экраны с выпуклыми элементами, но позволить себе такое оборудование и таких сотрудников могут не все. — «Часкор»). Возможно, в будущем нас ждёт озвучивание цифровых кодов, кто знает… Вообще же организовано множество предприятий для людей с ограниченными возможностями по зрению. Но это в основном низкоквалифицированный труд — рабочие. Сейчас они переживают трудные времена. Производительность труда у слепого человека нужно ставить в пример зрячим. Если есть хорошее образование, то слепой на работу устроится всегда. Но это единицы. Люди не любят бороться, увы. Однако если слепой с крутым образованием, то он должен быть на голову, а то и на две выше любого зрячего. Тут все семь пядей во лбу должны быть!
— У вас образование историка. Оно далось легко?
— Это самая трудная для слепого профессия.
— Но вы отважились?
— Не надо забывать, что, будучи студентом, я ещё прекрасно видел, пусть и одним глазом. Изучение истории, как известно, связано с большой архивной работой — вот тут и вся трудность. Когда учился, было ничего, а вот когда совсем потерял зрение, начались проблемы. Очень мало материалов адаптировано для чтения слепыми. Ну и разумеется, оригинальные источники вы вообще не прочтёте. То есть в любом случае приходится полагаться только на адаптированную литературу. Её мало, но она есть, плюс живые интервью, записи — тоже весьма скудно, но можно работать.
— Такие люди, как вы, активны по части современных технологий, интернета?
— Слепые достаточно широко пользуются интернетом. И книги качают, и музыку, и прочее. Есть программы, созданные на основе речевых технологий Jaws, например. Слепые ведут блоги, на сайтах знакомств общаются, в социальных сетях тоже, наверное. Собственно, обычные люди, ничто человеческое им не чуждо. Меня интернет интересует чисто в плане информации, ну и почта, разумеется. Много рабочей переписки. Музей ведь живой организм, всё время приходится писать новые работы, обзоры, статьи о жизни незрячих людей.
— Говорят, в Москве, да и в городе вообще, слепому намного лучше в культурном плане.
— Ну конечно. Слепые и в театр ходят, и даже в кино. А уж на музыкальные концерты, в оперу — само собой. Ведь это украшает любую жизнь.
Вы тоже наверняка любите концерты, кино и театр? Вот не знаю, футбольные болельщики среди слепых бывают или нет? Интересно. Не слышал, во всяком случае.
На рабочем столе у Владимира Александровича идеальный порядок. Абсолютно всё он находит на ощупь, помощь ему не требуется. В конце нашей беседы (впрочем, не отвлекаясь от неё) он открыл нижний ящик своего рабочего стола, из рядов аккуратно стоящих предметов быстро извлёк лопаточку для обуви. Так же быстро он нашёл под столом свои туфли и переобулся.
— Как слепые управляются с бытом?
— Да так же, как и все. Уж у себя-то дома точно можно всё с закрытыми глазами найти. Я знаю, что и с электрическими приборами люди управляются. Знал даже профессионального электрика. И с сантехникой можно справиться, и с бытовой техникой, которую, между прочим, для слепых никто не адаптирует. Так что приходится импровизировать. Ну а в шкафу собственном уж разберёшься в любом случае. Так что быт особых хлопот не доставляет.
— Говорят, у слепых нет вредных привычек.
— Врут! Что из нас делают? Мы обычные люди, ничто человеческое, как говорится, нам не чуждо. Любим в компании посидеть, выпить тоже любим. Голову терять — нет, слепых алкоголиков не встречал, но ради веселья — мы всегда! Женщин любим.
— А как вы влюбляетесь, во что?
— Голос, запах, формы, конечно. И дыхание.
— У вас есть семья?
— А как же? Жена, дети, внуки — всё как полагается. Среди слепых вообще очень мало холостяков, и браки, как правило, на всю жизнь.
— Позвольте ещё пару вопросов, просто уточнить детали биографии…
— Не нужно уточнять мою биографию. Она такая же, как у любого другого слепого: родился, учился, женился, работал, ослеп, продолжил работать. Дети, внуки, бытовые радости и неудобства, в финале — помер, похоронили.
Беседовала Соня Янсон
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Битый небитого везёт.
Великий русский тендер против инвалидов. - Предсмертное письмо инвалида Рудакова.
«Рулят страной конченые мерзавцы». - Письма тёмных людей.
Дежурный по неделе. Зачем спортсмену голова, если она не нужна даже председателю Олимпийского комитета? - Как болванке попасть в личности.
Смелость колумниста Никонова берёт города, ломает шаблоны и брызжет новыми формами гуманизма. - Искусство на ощупь.
В Москве открываются выставки для слепых и слабовидящих. - Элеонора Бараль: «Наша задача — сделать всё, чтобы они чувствовали, что этот мир — это их мир».
Уникальный опыт московской школы № 299, где 15 лет практикуют инклюзивное образование без всяких государственных программ. - Порог чувствительности.
Что для волонтёра смерть, то чиновнику норма? - Кого коснётся старость.
В деревне Ямм Псковской области в доме-интернате для престарелых и инвалидов погибают старики. - «Мы им не нужны».
Московские инвалиды могут оказаться на улице. - Слепой рыцарь.
Василий Сергеевич Тарантасов: «Я мог погибнуть, но остался жив. А жить надо достойно, такой уж у меня характер».
