Конкурентоспособность нации рождается от внешнего или внутреннего шока. Надо отпустить цены, как 1992 году в России. Или установить дипотношения со злейшим историческим врагом, как в случае сегодняшних Армении и Турции. России тоже не помешал бы шок, ну хотя бы лёгкий — типа вступления в ВТО.
Директор ереванского Института Кавказа Александр Искандарян получил судебный иск: с точки зрения истца, он должен заплатить 1 драм (физически не существующий, самая мелкая монета — 10 драм) за то, что в научном сборнике «Кавказское соседство: Турция и Южный Кавказ», который он редактировал, турецкий эксперт Айбарс Горгулу заключил понятие «геноцид» в кавычки. Правда, Азербайджан он тоже назвал «братским» для Турции в кавычках, но это не остановило судебный процесс. Искандарян, конечно, не Орхан Памук, который в 2005 году едва не угодил в Турции в тюрьму за «умаление турецкости», то есть признание факта геноцида армян, однако его дело наглядно демонстрирует степень истерии вокруг темы открытия границы Армении и Турции.
Протокол о восстановлении дипотношений и открытии границы будет подписан 10 октября, затем парламенты двух стран должны будут ратифицировать протоколы, граница, закрытая 16 лет назад, снова откроется. И… в сущности, внешне ничего особенного не произойдёт. Гора Большой Арарат не станет более доступной для армян, а армянские войска не пойдут маршем в Эрзерум или на озеро Ван, где проживала уважаемая Тамара, давшая имя коньяку «Ахтамар». Армяно-русский город Карс, описанный в романе Памука «Снег», не станет снова армянским или частью Российской Федерации. Зато снизятся транзакционные издержки для экономики Армении, которая получает турецкие товары только после того, как они пройдут через территорию Грузии, существенно дорожая по пути. Появится ещё одно транспортное окно для республики, находящейся в географической и геополитической блокаде, торгуя через Грузию и Иран. Обнаружится возможность для продажи излишков электроэнергии не только в те же Грузию и Иран, но и в Турцию. Теоретически можно рассуждать об экспансии Армении в бедные восточные районы Турции. Только экспансии экономической, а не военной. Строго же говоря, мало что изменится. Зато перемены ждут ментальность армянской нации, травмированной чудовищным геноцидом: как в России практически нет семей, не затронутых событиями Великой Отечественной, так и в Армении история почти каждой семьи отмечена памятью о зверствах времён Османской империи и младотурок.
Решение о границе — выбор правящего класса, который, по определению премьер-министра Тиграна Саркисяна, должен перевести армянское общественное мнение «с антитурецких позиций на проармянские», то есть ratio должно заместить emotio. Верхи выступают в роли модернизаторов ментальности и культуры, пытаясь избавиться от исторического груза столетней давности, определяющего мировоззрение целой нации. При этом удивительно, что роль культурно-исторического шокотерапевта взял на себя нынешний президент Серж Саргсян, бывший министр обороны и участник карабахской войны, сам выходец из Нагорного Карабаха, чьё политическое поведение отличает некоторая жестковатость и прямолинейность. Он отправился в тяжёлое турне по базовым пунктам диаспоры — Париж, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Бейрут, Ростов-на-Дону. А ведь проще разговаривать с армянами в Армении, чем с представителями диаспоры, которые менее терпимо относятся к самому факту нормализации отношений с Турцией — только потому, что не живут на вынужденно автаркичной исторической родине.
Как считает бывший премьер Армении, ныне ректор Российско-армянского (Славянского) университета Армен Дарбинян, открытие границ станет полезным шоком для армянского общества, неконкурентоспособного по сравнению с турецким: «Мы будем вынуждены создать конкурентную политическую среду, раздолбать существующие монополии, стимулировать гражданское общество — иначе действительно можем оказаться под новым турецким игом». Слабоконкурентна и армянская интеллигенция по сравнению с турецкой: та действительно может предъявить миру как минимум нобелевского лауреата в области литературы. Но не только. В январе 2007 года на улицы Стамбула вышли десятки тысяч людей с плакатами «Я — армянин», осуждающих убийство турецким националистом известного журналиста, этнического армянина Гранта Динка. Турецкое общество явно опережает в развитии турецкое государство, но и оно пошло на сближение с Арменией, несмотря на жёсткие и категоричные протесты Азербайджана.
Дарбинян прав в том, что для «вправления мозгов» нужен внешний шок. Хотя армянский политический класс вряд ли всерьёз начнёт меняться, если вдруг Армения будет уступать в конкуренции с Турцией. Армянская политическая система подражает российской, и не только в модели «преемничества», но и в бытовых деталях. Хотя бы в такой: ещё некоторое время тому назад в здание правительства на площади Республики можно было пройти сравнительно свободно, сегодня же — как в Кремле — у гостей отбирают на входе мобильные телефоны и паспорта. И это несмотря на то, что правительство возглавляет бывший глава Нацбанка, выпускник Ленинградского финансово-экономического института (Финэка), поклонник философа Георгия Щедровицкого и участник его семинаров. Очевидно, он оценивает пропускной режим как игру в рамках известной концепции своего учителя… Или — система сильнее отдельных персон.
Армения — одновременно и бурно развивающаяся, и бедная страна. Здесь 230 предприятий в области IT, показавших даже в кризисный год 20-процентный рост, и в то же время у монастыря Севанаванк за вами будет бегать юноша, норовящий продать открытки советского времени с блёклыми видами озера Севан. Здесь одна из самых продвинутых городских субкультур, прорастающая в кафе, расположенных вокруг прудов и фонтанов, полная безопасность на улицах столицы, но в то же время — множество депрессивных городов, где нечего делать. Креативно мыслящие молодые бизнесмены и — реальные хозяева жизни, олигархи с обидными народными кличками типа Додигого — дурак Гого.
Нерешаемая нагорнокарабахская проблема, зависимость от российского бизнеса, в том числе государственного, в ключевых отраслях — от железнодорожной до мобильной связи, отсутствие коммуникаций, кроме грузинских и иранских (превращающее международные санкции против Ирана в санкции и против Армении тоже), серьёзных инвестиций, кроме российских и диаспоральных, — превращают открытие границ с Турцией в императив. И шанс перейти от модели «блокады» к модели развития.
Эта история, несмотря на очевидные различия, похожа на наши обстоятельства. Для развития нужен шок — внешний или внутренний. Кризис или там вступление в ВТО. Падение цен на нефть, обнаружение несостоятельности внешней политики, моделей внутреннего управления. Только тогда мы начинаем шевелиться. Все мы немного армяне…
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
