Хит-парад путешествий из весенних номеров литературных журналов «Знамя», «Новый мир» и «Октябрь». К Белому морю — с Д. Новиковым, на Волгу — с А. Тихолозом, в Ростов Великий — с В. Орловой. Плюс Гоголь от Е. Солоновича и сто поэтов от Д. Бака — на закуску.
Дорожные происшествия — любимый мотив литературы. Чтобы поездка оказалась увлекательной, прислушаемся к совету классика. «Сделайте ваше путешествие вот каким образом: прежде всего выбросьте из вашей головы все до одного ваши мненья о России… и поезжайте как в новую дотоле вам не известную землю», — писал Николай Гоголь Александру Толстому.
Мартовские журналы предлагают отправиться в поездку по России: к Белому морю с Дмитрием Новиковым, на Волгу с Антоном Тихолозом, в Ростов Великий с Василиной Орловой.
1. В поэтический клуб с Гоголем
Евгений Солоневич. Господин Гоголь сказал мне… // Октябрь. 2009. № 3.
Переводы римских сонетов Джузеппе Джоакино Белли (1791—1863). Это монологи римских простолюдинов, грубоватые, местами непристойные, но остроумные. При жизни автора не печатались, но успешно распространялись в списках. К этому «самиздату» присоединился Николай Гоголь, который жил тогда в Риме. Он горячо рекомендовал эти стихи своим знакомым: «…столько соли и столько остроты, совершенно неожиданной, и так верно отражается в них жизнь».
Классик прав, почитайте, не пожалеете.
Дмитрий Бак. Сто поэтов начала столетия // Октябрь. 2009. № 3.
Продолжение долгосрочного проекта. Четыре эссе посвящены очень разным поэтам. Выбор героев всецело определяется пристрастиями автора. Одна закономерность: два поэта из начала списка — Михаил Айзенберг и Максим Амелин, два из конца — Глеб Шульпяков и Татьяна Щербина.
2. Москва и москвичи
Ольга Богуславская. Москва: От расцвета до «расцвета» // Знамя. 2009. № 3.
Эссе. Мифология Москвы советской создавалась в значительной мере кинематографистами. Сейчас эта киносказка («лучший город земли») в массовом сознании закрепилась как реальность. Парадоксально складывается мифология нынешней Москвы. Благоустроенная, ярко освещённая, она в современном кино и художественной литературе предстаёт городом мрачным, опасным, почти инфернальным. Утопию и сказку сменили антиутопия и триллер. А богатые москвичи всё чаще задаются чеховскими вопросами: «Зачем живём? Зачем страдаем?»
Екатерина Донец. Паля. Рассказ // Новый мир. 2009. № 3.
Паля — потомственная московская прислуга, преданная своим хозяевам. Редкий для России тип. Мы не англичане. Преданность слуги господину — не наша добродетель. Во всей великой русской литературе только пушкинский Савельич да чеховский Фирс. Теперь вот ещё Паля. Может быть, это социальный заказ нового классового общества?
3. Далеко от Москвы
Антон Тихолоз. Старик, посадивший лес. Повесть // Новый мир. 2009. № 3.
Повесть в традициях русской реалистической прозы. Хорошая профессиональная работа. Ещё одно свидетельство возвращения молодых писателей к реализму. Сюжет обозначен в названии: старик-пенсионер посадил на бесплодной земле лес. Результатов своего труда не увидел. Лес вырос после смерти старика. Чиновники из лесного хозяйства подивились: «Вот энергии-то у людей!» И приписали заслуги себе.
Николай Верёвочкин. Железная дверь без ключа // Знамя. 2009. № 3.
Лёгкая ироничная повесть. Её герой, Иван Скрепка, талантливый, но бесхарактерный человек. Его трудами пользуются предприимчивые люди. Единственное утешение для Ивана — оригами (японское искусство конструирования из бумаги). Повесть чем-то напоминает это искусство. Из реалий нашей жизни, легко узнаваемых, автор сплетает историю, отчасти сказочную, и доводит её до сравнительно счастливого конца. Очевидно, из сострадания к своему герою.
Валерий Попов. Нарисуем. Повесть // Октябрь. 2009. № 3.
Два студента ВГИКа пишут сценарий. Один владеет словом, другой знает жизнь. Этот знаток жизни, несгораемый и непотопляемый, становится главным героем повести. А также его «батя», совсем уж легендарный. Основное действие разворачивается в посёлке Пьяная Гора где-то за Полярным кругом. Байки о диких людях в экстремальных условиях. Есть смешные диалоги. Если отсеять второстепенные эпизоды, мог бы получиться забавный киносценарий.
Юрий Мышев. Нью-Тетюши // Знамя. 2009. № 3.
Тетюши — старинный городок на Волге между Казанью и Ульяновском. О его прошлом и настоящем с любовью рассказывает местный краевед. Если верить автору, с этого городка Ильф и Петров списали знаменитые Васюки. Напрасно васюкинцы не поверили Остапу Бендеру. В Тетюшах шахматный клуб до сих пор процветает.
4. Путевые заметки
Дмитрий Новиков. В сетях Твоих // Октябрь. 2009. № 3.
О поездке к Белому морю. Северные пейзажи. Зарисовки с натуры. Для Новикова Русский Север — земля обетованная. Мир поморов — особая цивилизация, в известном смысле — идеальная. Злая энергия человека уходит здесь на борьбу с морем. Поездка на Север — испытание и очищение. Её следствие — переоценка себя и окружающих.
Здесь же довольно злой, но точный портрет Захара Прилепина: «…то ли Мирон Прилавин, то ли Целестий Лабильный, и левак он, и православный христианин».
— Нравится мне мой джип, люблю большие машины, — по-рабочему честно сказал мне Мирон…
— И мне мой нравится, — с буржуазной изворотливостью подхватил я.
Михаил Шевелёв. Москва — Тбилиси // Знамя. 2009. № 3.
О русско-грузинской дружбе времён СССР обычно вспоминают с ностальгией, особенно те, кто часто ездил в Грузию, пил домашнее вино, сидел за праздничным столом на месте почётного гостя. Автор вроде бы и в Грузию часто ездил, и грузинские мёд-пиво (или там саперави-ахашени) пил, но Сакартвело не полюбил, в дружбу народов не поверил: «Это какой-то притон… то магнитофон отнимут, то джинсы пропадут… то Сталина откопают».
Завершает эссе призывом похоронить «эту страну», то есть не Грузию, конечно, а виртуальный Советский Союз, который живёт ещё в сознании людей. Призыв вредный и опасный.
5. Невнятное
Вероника Капустина. Щекотка. Рассказ // Знамя. 2009. № 3.
Оригинально представил Самуил Лурье этот рассказ в рубрике «Карт-бланш»: «ничего не разобрал», но испытал сильное волнение, «словно включён прибор какого-то инфразрения».
Некие люди говорят о совершенной ерунде. Между тем думают они совсем о другом. И эти, другие, мысли легко угадывают. Впечатление, что нам дали заглянуть в замочную скважину или в приоткрытую дверь, а потом дверь захлопнули. Лурье ещё посетовал, что Капустина пишет по-русски: такие тексты высоко ценятся на Западе. И в этом он прав. Мы ещё не разучились задавать вопрос «Зачем?».
Василина Орлова. Больная. Роман // Новый мир. 2009. № 3.
Амбициозно до крайности. Гоголь, помнится, собирался показать Русь с одного боку, размах Василины Орловой шире: и Россия, и Украина. Герои спорят обо всём. О православии, спасёт оно или погубит. Об упразднении женщин в связи с успехами клонирования.
Действие второй части романа происходит в психиатрической больнице. Больна главная героиня, но это «высокая болезнь». Безумие как вызов обществу, как протест. В духе Чацкого, Чаадаева. Отдельные главы представляют собой файлы чужого компьютера. Открываются они произвольно. Привести этот хаос в какую-то систему предстоит самим читателям. Возможно, такие найдутся. Меня же увольте.
