На форуме «Стратегия 2020» прошла работа секции «Инновации: производство полезных вещей». Участники узнали, что такое технологический тренд, зачем нужны неандроидные роботы и засвидетельствовали рождение нового технологического тренда.
На протяжении заседания секции по инновациям на форуме «Стратегия 2020» его ведущая Ольга Дергунова постоянно называла это заседание семинаром. И она была в своем праве. Кто будет сомневаться, что заслуженный руководитель российского Microsoft, а ныне член правления ВЭБ вполне способна провести открытый семинар? Глядя на то, как она бодро берет бразды ведения секции в свои руки и умело направляет участников в русло технологических трендов, мне захотелось стать одним из студентов ВШЭ и АНХ, которые вместе с членами партии заполняли аудиторию, и, как в первый раз, узнать, что такое технологический тренд, зачем нужны неандроидные роботы, какие сигналы обрабатывает «Яндекс», и засвидетельствовать рождение нового технологического тренда.
Первый доклад (кажется, такие в свои время назывались установочными) прочитал генеральный директор Центра разработки программного обеспечения корпорации EMC Игорь Агамирзян. Он сформулировал четыре критерия, которые позволяют легко определить, что перед нами — правда технологический тренд или какая-то пустышка. Первый и самый главный критерий — наличие (хотя бы латентной) потребности. Это, конечно, не по-марксистски, но куда деваться: нет потребности — не дадут денег. И поэтому второе, что нужно, чтобы тренд состоялся, — наличие бизнес-модели, то есть способа получения этих денег. В общем, и сама технология в каком-то виде должна быть, ну чтобы было что показать, за что дадут деньги. И наконец, последнее, но не менее важное — наличие обратной связи в процессе развития технологии (см., в сущности, пункт 1).
Не знаю, заметили ли гости семинара, а вот большинство его участников, как стало скоро понятно, кажется, уже знали, что технологический тренд — это когда есть тот, у кого есть деньги на новое технологическое дело, кто, может быть, еще и не знает, что к нему придут за деньгами, хотя, конечно, догадывается…
Вот этим-то четырем критериям, как оказалось, и соответствуют, например (у футурологов же — кто во что горазд), восемь технологических трендов, названных научно-популярным порталом Live Science. Среди них оказались сразу несколько, связанных с биологией, поэтому следующим слово от Дергуновой получил Константин Скрябин, директор Центра биоинженерии РАН. Докладчик гордо отчитался о проделанной работе, о том, что возглавляемый им центр способен расшифровывать 10—12 ДНК в год за 1 млн долларов каждый. Он же порадовал собравшихся, что к концу года цена одной расшифровки упадет до 20 тыс. долларов. А там, глядишь, и до 1000 долларов, до персональной фармацевтики недалеко.
И вот он-то сразу и честно признался, что хорошо знает, о чьих именно потребностях должна идти речь, когда дело заходит о новом технотренде. Но имен называть не стал. Да и зачем? Участники семинара и так понимающе кивали головами, когда академик Скрябин рассказал о том, как его вызвали куда надо и спросили, почему Россия не участвовала в проекте «Геном человека». После этого разговора, как стало понятно слушателям, только и появился этот центр в Курчатовском институте.
Главное, настаивал академик Скрябин, — это правильная обработка информации. Поэтому следующим предстояло отчитываться Аркадию Воложу, руководителю «Яндекса». И он согласился, что «Яндекс» только тем и занимается, что обрабатывает сигналы. По понурому голосу и общей атмосфере собрания стало совершенно ясно, чьи именно сигналы обрабатывает «Яндекс», выдавая результаты поиска. И как сложно ему это делать, потому что сигналов с разных сторон много, а «Яндекс» — один.
Руководитель семинара заметила, что с бизнес-моделями в биотехнологии и в IT всё более-менее понятно, и поинтересовалась, как дела обстоят в робототехнике, у президента компании «Транзас» Николая Лебедева. Оказалось, что и у мобильной робототехники всё хорошо с бизнес-моделью, потому что страна у нас большая, земли, лесов и ресурсов много, за всем этим нужен глаз да глаз — не сгорит, видимо, имел в виду робототехник, так разворуют. И заказчик тоже понятен. Жаль, правда, что он пока этого до конца не осознал или всё еще помнит о дурацких гигантских человекоподобных роботах. Какие гигантские? Какие человекоподобные? Они мобильные и летающие и похожи на маленькие самолетики. За что их пока так любят военные, а гражданские — не очень. Но время придет: через пять лет, пообещал Лебедев, мы войдем в группу передовых мировых компаний. Когда заказчик, наверное, наконец поймет, что беспилотные самолеты, корабли и вездеходы ему очень нужны.
Вот поликремний уже понадобился. Радости председателя совета директоров компании «НИТОЛ» Дмитрия Котенко не было предела. Почти после каждого предложения он не забывал поблагодарить и партию, и правительство, и ГК «Роснано». Бывший генеральный директор которой Леонид Меламед, присутствовавший тут же, тоже очень радовался, что несмотря ни на что — ни на экспертов, ни на научно-технический совет, ни на совет директоров «Роснано» — и даже благодаря всем этим мудрым и знающим людям госкорпорация так-таки выдала 7,5 млрд НИТОЛу на завершение строительства завода, который хоть и на старой (и довольно ядовитой) технологической базе, но будет продавать такой нужный другим странам в их солнечной энергетике поликристаллический кремний.
Как раз вовремя получил слово академик РАЕН Виктор Петрик, который тут же предложил НИТОЛу отказаться от технологии, основанной на хлоре, и заняться фторидами кремния, которых так много в отвалах по всей стране. Петрик явно знал, о чем говорит, поскольку он уже давно научился практически из отвалов газофазным, так сказать, методом получать металлы платиновой группы. Из них же сконструирован прибор, работу которого — о, лабораторная работа, счастье школьных уроков физики! — Петрик тут же и продемонстрировал.
Прибор реагировал на свет! Просто на фонарик! И Петрик освещал его и спереди, и сзади, а измерительное устройство, фиксирующее 7,5 милливольт, нет, уточнил изобретатель, все же миллиампер, отклоняло стрелку! И это видели те участники семинара, которые сидели недалеко от прибора. И они кивали головами! И не надо никакой неонки внутри! Просто фонарик, просто амперметр, а сколько радости. К этой радости Петрик добавил, что, кажется, решена и проблема преобразования тепла в электричество, добрались, дескать, и до демон Максвелла. «Если всё подтвердится и мы не встретим никаких сопротивлений в этом вопросе, то сегодня мы стоим на границе создания тех технологий, которые изменят нашу жизнь», — заявил он. К сожалению, Ольга Дергунова не дала продолжить изобретателю. А напрасно, знаете ли, ведь если демону Максвелла осталось жить недолго, то… Или не напрасно? Участники-то семинара были готовы ко всему, а вот были ли готовы гости отказаться от глупых ограничений, введенных еще в XIX веке Французской академией, на рассмотрение некоторых изобретательских проектов. Время-то идет, и технологии развиваются, и демону Максвелла вместе со вторым законом термодинамики скоро несдобровать. В общем, новый технологический тренд. И этот технологический прорыв, очевидно, изменит жизнь академика РАЕН Петрика, ведь, как заметил изобретатель, «скоро появятся окна, стекла в которых будут преобразовывать энергию. Сейчас такие стекла разработаны, и в ближайшее время есть возможность выйти на их промышленное производство».
Он лучше всех знал, что нужно главным потребителям в стране. Мысли его, в сущности, подтвердил директор инновационного бюро журнала «Эксперт» Дан Медовников, рассказавший об итогах опроса элиты страны по поводу высоких технологий. Главный, как заметил докладчик, неожиданный результат — это то, что элита и в самом деле думает по поводу высоких технологий. То есть в курсе. И опасается. И сознает необходимость. И требует политической воли. И, судя по выступлению всех выступавших, даже ее получает. Но не всегда, потому что нет центра координации технологической политики. Или этот центр не знает телефона инновационного бюро «Эксперта», который был заботливо указан на последнем слайде презентации докладчика.
Резким диссонансом на фоне остальных докладчиков прозвучало выступление ректора АНХ Владимира Мау, который позволил себе прокомментировать страстное желание всех участников не только семинара, но и технологических процессов в стране получить государство в качестве главного заказчика, потребителя и менеджера технологического развития. Профессор Мау пытался ставить в укор всем этим участникам историю XVIII века, указывая на то, что не стоит отдавать государству право определять технологические тренды, и даже у сельского хозяйства, которое в те времена было зоной идиотизма, а теперь («А теперь это университеты», — грустно встрял ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов, чем немало смутил гостящих на семинаре собственных студентов) у всех отраслей есть шанс оказаться прорывом.
Итоги семинара подвела Ольга Дергунова, высчитав, что в семи из восьми технологических трендов у России есть свое место. Судя по докладам участников семинара, теперь совершенно понятно какое. Но если с заказчиком всем, кроме профессора Мау, всё было понятно, то еще остается проблема с потребителем. Во всяком случае, именно потребителю инноваций, пообещала ведущая, будет посвящен следующий семинар.
Статьи по теме:
- Наука в городе Зеро
- Спасите нас от учёного Петрика!
- Академики против Петрика
- «Одно из самых постыдных происшествий»
