В ноябре, второй его половине, в Москве (Зал Чайковского) дважды (20-го и 21-го числа) выступит французский пианист Пьер-Лоран Эмар. Знаток Оливье Мессиана, каких мало.
О том, что композиторский немейнстрим у нас практически вытеснен со сцены, известно не один год. И виновата в этом не публика, которой якобы сложно такую музыку воспринимать. Виноваты организаторы концертов, полагающие себя вправе решать, что ей, публике, «сложно», а что нет.
Те же, для кого музыкальный авангард стал ежедневной пищей для ума и сердца, зачастую пребывают в неведении относительно концертов такого рода, коих здесь единицы: музыкальные журналисты сегодня, за редким исключением, аккуратно помалкивают обо всём, что так или иначе выходит за рамки сложившейся шоу-вертикали.
«Чудеснейшим» образом поданный — в информационном плане — недавний концерт в Гнесинской академии, о котором я узнал незадолго до его начала, пролистывая сайт знакомого мне виолончелиста и музыковеда, профессора Голдсмит-колледжа Лондонского университета Александра Ивашкина, вынудил меня возвратиться к оставленному некогда и сознательно жанру анонса.
В концерте том, надо сказать, были сочинения действительно крупных российских композиторов, хорошо известных во всём мире, — Владимира Тарнопольского, Юрия Каспарова, Сергея Павленко, Мераба Гагнидзе.
Были премьеры. Дирижировал Валерий Полянский — человек, мягко говоря, не случайный в современной академической музыке. Солировал Александр Ивашкин, чей исполнительский, исследовательский авторитет в российском и мировом музыкальном авангарде оспаривать бесполезно.
Отмечу и то, что Ивашкин, помимо всего прочего автор уникальных «Бесед с Альфредом Шнитке», изданных в 1994-м и переизданных в 2005-м, играет в Москве нечасто, и каждый его приезд — уж извините за такой высокий слог! — событие.
Может, стоило бы всё это начать ценить, хоть когда-то?..
Вопрос в пустоту.
Информацию о концерте, увиденную на сайте лондонца Ивашкина, я не нашёл здесь нигде — ни в так называемых культурных изданиях, ни в афишно-досуговых, ни на сайте РАМ имени Гнесиных (!), в концертном зале которой всё и звучало, в основном для узкопрофессиональной публики (что неудивительно при такой-то информационной блокаде!).
Только афишка с тетрадный листок («Отчего же не со спичечный коробок?» — помню, мелькнула тогда мысль), сиротливо висящая сбоку от гнесинской кассы.
Ну да, зачем тратиться на рекламу такого «негромкого» (по торжествующим в России меркам) концерта?..
Да ещё и вход свободный…
Позор октября. А в ноябре, второй его половине, в Москве дважды выступит французский пианист Пьер-Лоран Эмар. Знаток Оливье Мессиана, каких мало. И было бы странно, если бы всё сложилось иначе: Эмар был дружен с Мессианом, познакомился с ним и его женой Ивонн Лорио ещё в детстве, Эмару посчастливилось учиться у Лорио, замечательного интерпретатора мессиановских сочинений.
Учился он, впрочем, и у Марии Курчио, любимицы Артура Шнабеля и его последовательницы, а также у композитора Дьёрдя Куртага (со слов самого Эмара, эти занятия были нерегулярными, но тем не менее).
Возможно, и по причине творческой связи с Куртагом (учеником Вереса и Фаркаша, Мессиана и Мийо, работающим на стыке самых разных музыкальных традиций — Бах, Шуман, Барток, Веберн, Берг, Лигети, Ноно…), Николаусом Арнонкуром (с ним, «незаконсервировавшимся» аутентистом, Эмаром записаны концерты Бетховена, Дворжака), Пьером Булезом (в его L’Ensemble Intercontemporain Эмар солировал аж 18 лет) пианист так тонко чувствует связь времён: Бетховен Пьер-Лорана Эмара современен и по-булезовски детален, но вместе с тем из него не исчез воздух, коим полна музыка классицизма и предшествовавшего ему барокко.
С некоторых пор мне всё более кажется, что историю музыки следует изучать в обратном порядке и оценивать Генриха Шютца или, скажем, Орландо ди Лассо с уже имеющимся за спиной багажом в виде Лахенманна, Берио, Шнитке…
Понятное дело, всего не объять. И неизбежно, если речь идёт о преподавании музыкальной истории, будет включаться субъективный момент: кого именно поместить в список необходимых к изучению.
Так что дело даже не в персоналиях, важен сам принцип, о котором уже говорилось, позволяющий с совсем иных, «продвинутых» позиций взглянуть на Шопена, Листа, услышать в последнем Скрябина, Шёнберга. А в этюдном Лигети, наоборот, этюдного Листа.
Кстати, о Лигети… Его фортепианного Эмар исполнил и записал по максимуму, но в Москве сейчас не сыграет, потому как оба эмаровских вечера в Концертном зале им. Чайковского связаны исключительно с французской музыкой.
20 ноября, помимо оркестровых «Пеллеаса и Мелизанды» Габриэля Форе и эскизов «Море» Клода Дебюсси, прозвучат Второй фортепианный концерт Мориса Равеля (написанный в 1929—1930 годах специально для Пауля Витгенштейна, австрийского, после 1938-го — американского пианиста, потерявшего правую руку на Первой мировой войне) и Французская сюита Франсиса Пуленка (1935), основанная на темах из сборника танцев композитора Клода Жервеза (XVI век).
Стилистически полярные, эти сочинения, на мой слух, всё же находятся в одной эффектно-концертной плоскости, и потому вдвойне интересно, что за них возьмётся не очередная «хорошая пианола» (из анекдота о Рахманинове), а вдумчивый аналитик Пьер-Лоран Эмар.
За пультом спиваковского детища — Национального филармонического оркестра России — окажется в этот вечер Михаил Агрест, штатный дирижёр Мариинского театра, выступавший также с Gewandhausorchester Leipzig, оркестром BBC, оркестрами Радио Франции, Датского и Ирландского радио, Стокгольмским филармоническим оркестром, Симфоническим оркестром Бирмингема, Национальным филармоническим оркестром Венгрии, Оркестром романской Швейцарии, другими небезызвестными коллективами.
А 21 ноября состоится уже сольный концерт Пьер-Лорана Эмара, где будет частично представлен «Каталог птиц» (1956—1958) Оливье Мессиана (Le traquet stapazin из 2-й тетради, посвящение чёрно-пегой, или испанской, каменке — сказалась мессиановская страсть к орнитологии).
Кроме того, Московской филармонией обещаются (без конкретики) Пьер Булез и «Отражения» (Miroirs) Мориса Равеля: этот фортепианный цикл (1904—1905) посвящён равелевским друзьям из Les Apaches (Société des Apaches, от апашей — так во Франции называли уличных хулиганов) — сообщества музыкантов, художников, литераторов, появившегося в самом начале ХХ века.
Первая часть «Отражений» (Noctuelles) написана для французского поэта-символиста Леона Поля Фарга. Вторая (Oiseaux tristes) посвящена испанскому пианисту Рикардо Виньесу, который, кстати говоря, и осуществил премьеру Miroirs в 1906-м.
Третью пьесу из цикла «Отражения» (Une barque sur l'océan) Равель создал для художника Поля Сорда, четвёртую (Alborada del gracioso) посвятил франко-британскому музыковеду Мишелю Димитри Кальвокоресси, а заключительную (La vallée des cloches) — французскому пианисту и композитору Морису Деляжу.
Главной краской в «Отражениях», конечно же, импрессионизм. Но, как, в общем-то, и всегда у Равеля, в одних «одеждах» ему было тесно. И натренированное ухо — а к этому состоянию, думаю, стоит стремиться нам всем — способно уловить в равелевском цикле Скрябина, Бартока, Мануэля де Фалью (в Alborada del gracioso это совсем несложно) и Эрика Сати, его фоновую музыку, по мнению Джона Кейджа, ставшую основой минимализма. Хотя…
Во что именно «облачит» Равеля в Москве Пьер-Лоран Эмар, музыкант незастывших форм и неожиданных ракурсов, сказать, естественно, не берусь.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Герцен: на берегу утопии.
6 апреля самому недооцененному русскому классику исполняется 200. - Светлый ручей.
Две записи фортепианных концертов Шостаковича: Денис Мацуев и Валерий Гергиев от лейбла «Mariinsky» и Александр Мельников и Теодор Курентзис от Harmonia Mundi . - Маэстро, браво!
4 марта 1678 родился Антонио Вивальди. - Вместо Мацуева.
Недавние концерты молодых пианистов А. Лубянцева и Ю. Фаворина показали, что новое поколение исполнителей ищет спасение в лирике. - О сумасшествии и музыке.
Франко-русский композитор о рациональном искусстве и его иррациональных результатах. - Александр Рудин: «Публика – это же не нотные черви…».
Виолончелист и худрук оркестра «Musica viva» о своем характере, музыке барокко, важности Вивальди и отсутствии мечты. - Юрий Темирканов: «Блатная песня ближе народу…».
Худрук симфонического оркестра петербургской Филармонии о дирижирующих диктаторах, судьбах интеллигенции и питерской консерватории. - Дмитрий Булгаков: «Главное, чтобы тема увлекала…».
Гобоист, один из художественных руководителей фестиваля «Возвращение», об особенностях юбилейной программы. - Солярис неприкаянный.
Концертное обозрение. - Поклонение пастухов.
Выставка одиннадцати картин Караваджо в ГМИИ – апофеоз не только Года Италии в России, но и чреды выставок классического искусства.
