Подписаться на обновления
22 октябряВоскресенье

usd цб 57.5118

eur цб 67.8927

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияПрозрачное
образование
Худлит  Острый сюжет  Фантастика  Женский роман  Классика  Нон-фикшн  Поэзия  Иностранные книги  Обзоры рейтингов 
Дмитрий Бавильский   среда, 15 февраля 2012 года, 14:04

Кролик в смятении
Почему я выдвинул на литературную премию «Национальный бестселлер» роман Екатерины Васильевой «Камертоны Греля»?


Екатерина Васильева-Островская //Фото: Ирина Тишер
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




В свой роман Васильева сваливает всё, что она до этих времён собрала и продумала – от снов и интересных теорий до курьёзных фактов и тверёзых жизненных наблюдений, выдающих нешуточный опыт.

Возможно, это книга – история романа мужчины и женщины, увлечённых сначала друг другом, затем – своими занятиями: она – начинающая писательница, он – исследователь камертонов немецкого музыканта Греля (автор утверждает, что такой композитор хормейстер, теоретик и практик музыкального совершенства, создавший 300 камертонов, существовал на самом деле (1800 – 1886) и в романе они, то ли разлюбив друг друга, то ли, не умея разлюбить (при том, что она постоянно изменяет ему – то с маститым прозаиком в Берлине, то с элитным экскурсоводом в Питере) приходят к Грелю на могилу.

Роман «Весна на Луне», сочинённый художницей и писательницей Юлией Кисиной, проживающей теперь в Германии, кажется мне одним из самых лучших (острых, точных, метафизичнейших) текстов последнего времени. Поскольку написан он нарочно многозначно, то у читателя, помимо безусловного восхищения, возникает масса вопросов, которые я и переадресовал госпоже сочинителю.

Впрочем, совершенно неважно, существовал Грель на самом деле или корпус его текстов, прослаивающих «историю любви» придумала сама Васильева – в своём блоге, например, она и вовсе пишет, что многие сцены «Камертонов» развиваются как экфрасисы.

То есть, «способы существования» и оформление мизансцен она заимствует у классических холстов из Эрмитажа или Берлинской художественной галереи точно так же, как некоторые театральные или киношные режиссёры намеренно (или не очень) отсылают архитектуру эпизодов к пейзажам или жанровым сценкам (вспомним, хотя бы, Тарковского или Гринуэя).

Значит, эта книга ещё и об искусстве (она пишет прозу и ходит по музеям, по театрам; он работает над диссертацией о том, как Грель гармонию искал, не нашёл, да так весь без гармонии и вышел).

Его, искусстве, месте в жизни и влиянии на жизнь; но не как о зеркале, скорее, как о зазеркалье, существующем параллельно, таинственно, внутрь себя никого не пуская.

Или – это книга ещё и о детстве главной героини, постепенно взрослеющей внешне, но внутренне всё ещё пребывающей в «старом жилом фонде» Васильевского острова, рядом с заброшенным немецким кладбищем.

Значит, этот роман ещё и о Питере, его странной, кривоватой, избитой ненужными подробностями (которых много у земли и на уровне глаз, но чем выше к крышам и куполам, тем складок всё меньше и меньше, лицо города разглаживается, становится вечно молодым или по-молодому вечным) метафизике.

Ну, да, девочка выросла, шарик улетел, город пришёл в негодность, хотя в театре по-прежнему дают «Лебединое озеро», а рембрандтовский «Блудный сын» к отцу пришёл, и спросила кроха…

Поскольку основные сюжетные движения случаются в Берлине, то «Камертоны» ещё и про столицу объединённой Германии, ну и про судьбу немцев, вляпавшихся в судьбу русских (и наоборот) – поэтому и композитор немецкий, и кладбище тоже, и сны у неё – про родителей на Великой отечественной, бегство да расстрелы.

Или это не сны, но роман, сочиняемый параллельно любви и нелюбви, изменам и перемещениям в пространстве.

Ещё эта книга о повышенной сенсетивности, превращающей человека в одно глобальное чувствилище, в котором сходятся, сбираются как в узле токи всего мира, его красота и все его противоречия.

Эта женская, по сути, доля – принимать в себя то, что вокруг (в книге так же много рассуждений о пенисах и фаллосах, порнографии и анатомии Бога: «может ли Бог обходиться без фаллоса?»), переживать это в колодце воспалённых внутренностей, переваривать и хорошее и плохое, чтобы затем породить текст, изумительный во всех отношениях.

И конечно, его главная героиня (весьма остроумно не имеющая, точно так же, как её муж и её любовник обычного человеческого имени, но обозначенная набором цифр, означающих цвет ткани – 70 607 384 120 250) ищет смысл жизни.

То, главное, что есть везде.

Важно только не отвлекаться на постороннее, сосредоточиться на самом-самом (исследовании Греля, например, как это делает 55 725 627 801 600 или на сочинении романа, в который с головой ушёл 66 870 753 361 920), что получается у мужчин, а если ты женщина, да ещё особенно чувствительная и восприимчивая? Тогда тебе все кажется особенно важным, вот всё-всё-всё; тем более, что главным может оказаться что угодно.

Именно поэтому в «Камертонах, написанных крайне плотно и мастеровито (по-барочному, даже рококошному, если следовать за автором, дающем превосходное определение этого направления, избыточно) все первоначально кажется существенным и исполненным смысла, всё не просто так.

Но, затем, чуть позже начинаешь понимать, что полнота и неразделимость, нераздельность впечатлений важны точно так же, как и вся многослойная символическая перина-подкладка.

Возможно, текст для того и был затеян, дабы отделить твердь от света, искусство от жизни, любовь от творчества и воображения, понять, что важно, а что преходяще.

Вот и с цифрами вместо имён так же вышло. Сначала я думал, что это телефонные или концлагерные номера; затем, что фабричные цифры изготовителей камертонов (при том, что четырнадцатизначные обозначения даны лишь трём персонажем этой густонаселённой фрески).

Но, где-то во второй четверти, Васильева вытаскивает каталог тканных расцветок и оказывается, что эти цифровые имена совпадают с цветами тканей. Но всё проще, ибо, «каждый камертон описывается с помощью четырнадцатизначного числа, дающего в системе Греля исчерпывающую информацию о его звучании.»

«Нет больше сил что-то выдумывать. Поэтому придется говорить правду. Вычерпывать себя по ложечке, как яйцо из скорлупы…»

Уже этой первой строчкой, формулирующей метод, Васильева взяла меня в полон, с одной стороны, стремлением к непридуманному, с другой – точной метафорой, блестящей не ради себя самой (как это бывает у Славниковой), но в качестве методологического описания.

В романе таких прекрасных формул с метафорами, сравнениями и олицетворениями – на каждой буквально странице вагон и маленькая тележка.

И от красоты (а так же правдивости) практически каждой – в зобу дыханьё сперло.

В прошлый раз нечто подобное я словил, читая «Весну на Луне» Юлии Кисиной, роман другой берлинской самоописательницы, посвящённый киевскому детству.

По началу, два этих текста, действительно, кажутся очень похожими – и там, и здесь, девчачье становление описывается через физиологию тела и физиологию города (внезапно оборачивающуюся метафизикой).

Однако, Питеру в этом (да и во всех прочих) смысле повезло больше, чем Киеву, поэтому, Кисина группируется на топосе, чувствуя собственное первородство, тогда как Васильева - на локусе, углубляясь в историю личных отношений между двумя людьми, с зашифрованными, зашитыми в цифры, именами.

К тому же, текст Кисиной, более прямой, сюжетно прямолинейный, кажется (в том числе и из-за этого) гораздо более цельным.

«Камертоны» выстроены гораздо затейливее – история мужчины и женщины развивается там по очереди – главка, значит, ей, потом, значит, главка ему, про него.

Плюс к этому, каждый «нарративный» эпизод проложен, точно пергаментной бумагой, другими главками, где автор экспериментирует с разными жанрами и дискурсами – совсем как на школьных уроках русского языка, излагая помеременно то в «научном стиле», то в «художественном», а то и в эпистолярном.

Из-за этого книга начинает напоминать связку разрозненных бумаг или рукописей – тот случай, когда «гора черновиков» звучит не ругательно, но вполне комплиментарно.

Особенно если учитывать тоску по рукоделию, аутентичности и хенд-мейду.

В свой роман Васильева сваливает всё, что она до этих времён собрала и продумала – от снов и интересных теорий до курьёзных фактов и тверёзых жизненных наблюдений, выдающих нешуточный опыт.

Из-за чего «Камертоны» начинают действительно напоминать островную часть Петербурга с обособленными кусочками пищи суши и каналами между, уж не знаю, на пользу это идёт книге или во вред.

Дело в том, что «дама сдавала в багаж» такое количество всего, что детально продуманный романный механизм, где как в дамской сумочке, находится место всему, что угодно, оказывается единственно возможным устройством личного архива.

А это уже, вот, точно, дорогого стоит – хотя бы потому, что Васильева находит нескучную и далёкую от беллетризованного однообразия формулу вот этой конкретной книги; штучную и, как кажется после прочтения, единственно возможную.

В романе «Весна на Луне» Кисина создаёт ещё одну из бесконечного числа вариаций на тему счастливого, но исполненного драматизма советского детства. Книга, построенная из небольших глав-новелл, рассказывает о школе и цирке, в котором работал её отец, анатомическом театре, в который она так и не попадает, и о первой влюблённости. О сумасшедших старухах из дома скорби, и поездке на Кавказ, и жизни в Киеве-Вие (поднимая ему веки). О том, как она видела Бога на небе, разговаривала с Лениным и вызывала духов умерших людей.

Хотя у метода этого есть и масса недостатков.

Ну, ведь, отчётливо понятно, что автору интересен не сам сюжет, каркасом скрепляющий заметы для глаза и зарубки на сердце, но именно вот эта феноменальная феноменологическая точность приводящая в щенячий читательский восторг.

Хотя к ней привыкаешь далеко не сразу.

Говорю же, с первой строки, Васильева для меня вступила в соревнование с Кисиной, очевидным образом проигрывая в докрученности деталей, пока, по ходу движения текста, ты не понимаешь, что у них метафоры и наблюдения используются в разных совершенно целях.

Помочь разобраться в этом, кстати, помогает проза другой хозяйки магнитной горы - у Ольги Славниковой проза (я имею ввиду первые три её текста) покрыта рябью мелких синтаксических морщин (как на нежной кожице после ожога), поверх которой Ольга вкручивает метафоры, точно огромные кремлёвские рубины.

Кажется, Славниковой важна разница между тем кожным покровом и этим, ещё одна рама, ещё один уровень реальности, позволяющий играть бликами отражений.

У Кисиной метафоры нужны для точности подачи и передачи, у Васильевой – для обозначения важности того, что она пишет; то есть, если важно, то следует остановиться и выдать индивидуальный подход к любому, даже самому минимальному событию или движению [души].

Показать каждую его [её] фазу, пригоршнями рассыпая в каждом абзаце удивительные метафоры и описания.

Каждая из которых тебя стопорит, постоянно пригвождая к точке зрения.

Так футуристы пытались покадрово раскладывать движения (машины или лошади, а то и лунного света; Карра, Боччони etc).

Приходится постоянно замедляться, останавливаться, уставать от восхищения и сливочной плотности: Екатерина Васильева слишком много всего приготовила, слишком много напридумала. Рачительная хозяйка. Берегиня с домовой книгой.

Так, подчас, некоторые особенно изобретательные режиссёры, перегружая свои фильмы или спектакли эффектными аттракционами, изничтожают внимание, поскольку россыпям придумок положено идти по нарастающей, из-за чего последующие эффекты как бы отменяют, затеняют, заставляют забыть все предыдущие.

И это не от того, что Васильева меры не знает со вкусом, как раз, у неё чики-пики, но для неё всё золото, что блестит.

А блестит у блестящего автора ВСЁ!

Я, было, начал выписывать какие-то находки, но очень быстро перестал поспевать за и без того медленным чтением.

Ты, ибо, или фиксируй, или читай, захлёбываясь ассоциациями, точно слюной.

Есть тут, к примеру, философское кафе со странным докладами на странные темы, неисчерпаемая возможность для концептуальных приколов.

И эксперименты с собаками.

И эксперименты с кроликами: «испуганный кролик», «меланхоличный кролик», «удивлённый кролик», «очарованный кролик», «кролик в смятении» и так до бесконечности...»

И слепой директор.

И заикающаяся некрасивая девочка (всё, что я перечисляю сопровождается блестящими пассажами о сути описываемых явлений).

И вечер поэзии в «Бродячей собаке».

И пожар в берлинской филармонии.

И перед поэта Сосноры на новую квартиру.

И описание «Лебединого озера».

И музеи Берлина, Питера (Эрмитаж и Этнографический) и Будапешта (Зал Рафаэля) с подробными описаниями картин и творческих манер художников, как великих, так и не очень.

И размышления о порнографии.

И по национальному вопросу: «В детстве казалось, что национальность - это что-то вроде болезни. У негров - чёрная оспа, у вьетнамцев - монголоидность, у украинцев - нарушение артикуляции...»

И масса стихийного музыковедения (главы, связанные с Граалем Греля).

И охота за бабочками.

И много ещё чего.

А ещё герои ездят по знакомым каждому читателю местам – от Парижа до Барселоны (в которой боятся приблизиться к «Саграда Фамилиа»), из-за чего дополнительное удовольствие получаешь от возможности сравнить свои впечатления и формулировки с внимательными и остроумными мгновенными фотоснимками Васильевой.

И всё это постоянно (sic!) тянет тебя в разные стороны, так как всё вкусно и всё важно, а главный авторский фан – постоянная тренировка навыка формулирования, всё более и более филигранного, умелого, безошибочного.

Ну, да, опыт же копится, вот и нужно его во что-то конвертировать.

Пошла в музей – записала, увидела член – проанализировала.

Попала в театр – есть пара страниц изысканного репортажа.

Встретилась с подругой или просто посмотрела на незастеленную кровать.

(Лучше всего таким авторам удаются путеводители – травеложные и, собственно, музейные, с описанием экспозиций и внутреннего убранства залов…)...

…но при этом – всё к месту, так что и не придерёшься: роман как и было сказано.

Да я и не придераюсь, я же по гамбургу, да?

Когда Катя пойдёт ещё дальше она всё отчетливее и отчётливее начнёт понимать, что сковывать письмо и насильничать себя беллетристическими сухорукими строительными лесами [да, есть в «Камертонах» эпизод и с фаллоимитатором] – грех, совершенно никому не нужный, хотя, возможно, и чуть более востребованный и более удобоваримый, нежели фикшн.

Да, пожалуй, вот что самое важное: вместо того, чтобы изобретать изысканный и изощрённейший способ совпадения с конвенцией, эту бы энергию да в мирных целях, можно было бы употребить недюжинное авторское дарование для поиска и конструирования дискурсов, скроенных по собственным, а не заимствованным (и уже давно ороговевшим) лекалам.

А пока она заслуживает премии именно за беллетристику.

За попытку придать благородство старому и изношенному платью.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Смертельная жажда жизни

«Нежность к мертвым», дебютный роман Ильи Данишевского, изданный «Опустошителем», предъявляет едва ли не самого странного автора, пишущего сегодня по-русски

Этот текст нельзя объяснить или даже пересказать, как невозможно передать сон (не то, что чужой, но и свой собственный), этот роман можно только прочесть, пережить, переждать, принять к сведению. И только.

03.06.2016 15:00, Дмитрий Бавильский


Мой неправильный ты

Фрагмент из романа

4 сентября на Московской международной книжной выставке-ярмарке 28 прошла презентация нового романа постоянного автора «Частного корреспондента» Светланы Храмовой «Мой неправильный ты». Публикуем отрывок из книги издательства «Рипол», написанной в жанре качественной женской беллетристики.

07.09.2015 16:00, Светлан Храмова


На золотых дождях

Отрывок из новой книги

Роман «На золотых дождях» вышел в начале 2015 г. в издательстве «ЭКСМО», в серии«Index Librorum» (по словам издателей - от латинского «Index Librorum Prohibitorum» (список запрещенных книг). В серии выходили Томас Пинчон, Филипп Клодель, Том Вулф, Даниэль Пеннак… Издатели позиционируют книгу Бычкова как «самый дерзкий и провокационный роман десятилетия».

02.09.2015 18:45, Андрей Бычков


По волнам памяти

Т.Толстая. Невидимая дева. - М.:АСТ; Редакция Елены Шубиной, 2014. – 471 с.

О творчестве Татьяны Толстой написано немало критических отзывов, отражающих все ступени роста писательницы и серьезных изменений ее манеры письма. Впрочем, главное - все-таки широкое читательское признание, хотя мысли и рассуждения профессионалов о литературе также очень важны. Книги Толстой, находящиеся в том самом «среднем положении» между Сциллой беллетристики и Харибдой интеллектуальной литературы, давно и заслуженно любимы российскими читателями, причем внимание общественности направлено не только на творчество Толстой, но и, скажем, на многочисленные дискуссионные Интернет-заметки Татьяны Никитичны.

24.06.2015 15:40, Артем Пудов



Река без берегов

Часть вторая: Свидетельство Густава Аниаса Хорна. Книга вторая. Отрывок.

Трилогия Ханса Хенни Янна (1894–1959) «Река без берегов» создавалась пятнадцать лет и стала шедевром мировой литературы XX века. Второй том, «Свидетельство…» возлюбленного пропавшей девушки, написанное спустя двадцать пять лет, становится поводом для того, чтобы осмыслить и оправдать свою жизнь: жизнь человека, совершившего авантюрное странствие вдоль берегов Латинской Америки и Африки, обретшего вторую родину в глухом уголке Норвегии, сумевшего уже в зрелом возрасте стать композитором с мировым именем.

14.05.2015 18:30, Ханс Хенни Янн


Холодный профессор

Михаил Лифшиц. Собрание сочинений в двух томах. Т. 1. – М.: Зебра Е, 2015. – 544 с.

В двухтомник писателя и публициста Михаила Лифшица, помимо уже известных читателям поэмы «Толга», повести «Любовь к родителям» и романа «Почтовый ящик», вошли ранее не публиковавшиеся «еврейский детектив» «Дуэльная ситуация», роман «Обналичка и другие операции», а также пьеса «Холодный профессор». Пьеса представляет собой сценический рассказ о жизни современного российского университета – почти всем знакомой и лишь немногих миновавшей.

16.04.2015 15:00, Михаил Лифшиц


Всмотреться в человека

Светлана Замлелова «Скверное происшествие. История одного человека, рассказанная им посмертно». Роман. – М.: Буки Веди, 2015. – 230 с.

Судить о современном российском литературном процессе сегодня можно только с изрядной долей осторожности и со многими оговорками. Жизнь российского народа продолжает оставаться дифференцированной; отсутствие единой духовной цели давно привело к тому, что роль литературы естественным образом ныне свелась к чисто утилитарным функциям, независимо от того, в какие бы возвышенные формы эти функции не рядились.

16.03.2015 15:30, Иван Голубничий


Уроборос

Отрывок из книги. Уроборос. Этери Чаландзия. М.: Альпина нон-фикшн, 2014. — 320 с.

«Уроборос» – это символ бесконечности. Бесконечная череда повторений жизни и смерти. В романе это круговорот любви, в котором за редким исключением все развивается по неизбежному сценарию: люди встречаются, влюбляются, женятся, живут вместе, потом начинает происходить что-то плохое, накапливаются раздражение и злость, все чаще вспыхивают конфликты, люди все больше отдаляются друг от друга. В конце концов, кто-то кому-то изменяет и пара расстается. Бывшие супруги переживают разочарование и депрессию, а потом… рано или поздно встречают новых партнеров и жизнь продолжается. Это привычный ход вещей, не отменяющий тех мучений, которые сопровождают ад расставания.

13.02.2015 18:45, Этери Чаландзия


Роберт Луис Стивенсон: поднять перчатку

13 ноября 1850 года родился автор «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда»

В 1893 году Роберт Луис Стивенсон пишет своему другу Д. Мередиту: «Я работаю непрестанно. Пишу в постели, пишу, поднявшись с неё, сотрясаемый кашлем, пишу, когда голова моя разваливается от усталости, и всё-таки я считаю, что победил, с честью подняв перчатку, брошенную мне судьбой». Действительно ли победил?

13.11.2014 08:00, Дмитрий Корель






 

Новости

Восьмой "Гарри Поттер"
Новая книга о Гарри Поттере выйдет в России в ноябре
От создателя Гарри Поттера
Джоан Роулинг пишет новую книгу для детей
ММКВЯ снова в Москве
Московская международная книжная ярмарка откроется сегодня на ВДНХ
Признание Форсайта
Один из самых известных британских авторов шпионских романов Фредерик Форсайт признал, что более 20 лет был агентом службы британской внешней разведки
"50 оттенков серого" останутся на полках
Кибовский опроверг сообщения о запрете книг в московских библиотеках

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.