Для журналиста поход в Кремль — большое дело, особенно если речь идёт о встрече с Владиславом Сурковым. На встречу пришли журналисты из «Ведомостей», «Аргументов и Фактов», «Частного корреспондента» и других изданий, а также эксперты и другие уважаемые люди.
После короткого выступления первого заместителя руководителя администрации президента журналисты стали задавать вопросы, а эксперты — делать предложения. На вопросы Сурков ответил, время от времени отходя к издававшему истошный вопль телефонному устройству и перебрасываясь с кем-то парой фраз, и со всеми предложениями согласился, то есть почти со всеми. Как водится в таких случаях, ответы на вопросы были интереснее, чем вступление. Но обо всём по порядку.
Владислав Сурков начал с того, что модернизация в принципе состоялась как метафора времени, однако по ходу дела встретилась с великим русским скепсисом, с которым, впрочем, не встретиться просто невозможно. И с этим внутренне согласились все присутствовавшие: ничего пафосного русскому человеку привить нельзя, особенно сегодня. А это обидно, потому что социальное измерение модернизации осталось неясным. Люди не увидели в этом ничего для себя. Но, так или иначе, необходимо произвести технологическое перевооружение промышленности. Нужны технологии, и не так уж важно, откуда они и даже кем они реализуются. «В России нет глобальных компаний, способных довести инновацию от изобретения до продукта, — сказал Владислав Сурков. — И поэтому внедрение изобретений первое время будет происходить, скорее всего, через иностранные, то есть глобальные компании, и к этому нужно отнестись терпимо, потому что альтернативы нет».
Сурков продолжил, что в этом году свершилось чудо: в отличие от политики прошлых лет, есть понимание Минфина, хотя представители министерства и «поборолись за суммы и обороты, после которых заканчивается действие привилегий», но налоговые льготы всего лишь позволяют уравнять стартовые условия для многих проектов с ситуациями в других местах в мире. Это обстоятельство далеко не первое, на что обращают внимание те, кто принимает участие в проекте, но оно способно определить решение в нём остаться. Кроме того, дал понять Сурков, предстоит отдельный разговор о поддержке разных отраслей, хотя, если судить по бюджетным параметрам, ни о какой форсированной модернизации речи не идёт.
«Есть модное слово — компетенции», — заметил Сурков, и задачей проекта инновационного центра в Сколково является создание атмосферы, в которой за 10—20 лет могут возникнуть ключевые компетенции, которые нужно терпеливо выращивать. Для взращивания инноваций также нужен венчурный капитал и венчурные фонды, но им в России неоткуда взяться. На Западе это избыточные капиталы страховых компаний и пенсионных фондов, которые перераспределяют незначительную часть своих фондов в рисковые инвестиции, управляемые специалистами («граждане, которые называют себя венчурными инвесторами, которым люди дают деньги», — жанр отчёта о событии не позволяет передать колорит устной речи). Да, есть некоторые русские люди, которые работают и поработали уже на благо западных компаний и разбираются в этом, однако их мало, и в России они ещё не прижились. Нет понятия рисковых инвестиций, да и сама идея, что своими изобретениями те, кто их делал, смогут фактически распоряжаться самостоятельно, вызывает исступлённое удивление.
Сурков рассказал, как ему пришлось убеждать Вексельберга, что идея Сколково состоит именно в том, чтобы создать центр, платформу для инноваций, а не инновационную компанию, которая монопольно бы распоряжалась всеми произведёнными на её территории открытиями. Сторонникам же сохранения изобретений в государственной собственности он адресовал такие аргументы: собственность эта не может быть использована грамотно как раз из-за отсутствия компетенции у государственных чиновников.
Участвовавшие во встрече эксперты поинтересовались у Суркова, не хочет ли он в процессе подготовки к проекту центра в Сколково организовать инвентаризацию всех имеющихся в собственности государства открытий и патентов. Некоторые из присутствующих громко зашептали: «Роспатент». Я на секунду задумался, на что это больше похоже в этом контексте — дорогую контекстную рекламу на важной встрече, попытку убить предложение на корню или опасный субботник для работников патентного ведомства? Ответ был дипломатичным, но ясным: формат комиссии по модернизации безопаснее, потому что «комиссии не нужны ни здания, ни штат, ни аппарат», в то время как любой комитет рискует быстро превратиться в ещё одну структуру, сотрудники которой преследуют свои интересы или следуют собственным вкусам.
По словам Владислава Суркова, заниматься этим должно министерство науки и образования. И со временем — надо полагать, когда появятся специалисты с должными компетенциями — так и будет, добавил он. Однако на данном этапе запуска проекта и всей инновационной стратегии влияния комитета будет недостаточно. «Что может сделать руководитель комитета? Если вам предложат такую должность, ни в коем случае не соглашайтесь!» Чтобы сделать хоть что-то в этом деле, нужно обладать большими возможностями. Модернизация индустрии — дело весьма дорогостоящее, а любые решительные меры встречают пассивное сопротивление. По его словам, «потребовалась стальная воля, чтобы принять решение» о запрете ламп накаливания. А сама программа внедрения энергоэффективности стала декларативной, хотя «если бы за энергоэффективность удалось побороться по-настоящему, это уже могло бы стать переломом», — на этом он закончил своё выступление и стал отвечать на вопросы.
Если в своей вступительной речи Владислав Сурков оставался предельно корректным, как и подобает чиновнику высокого ранга, в беседе он был намного более резким в оценках и даже весьма язвительным, как бы давая понять, что способен перехватить палочку изобличительной эстафеты у всех желающих, но занят более осмысленным делом. Так, он вскользь заметил, что бюджет России порой напоминает «прифронтовой собес», в котором расходы делятся между финансированием армии и социальным услугами низкого качества, однако предельно массовыми.
Отвечая на вопрос об отношениях между инновационным центром в Сколково и местными органами самоуправления, Сурков заверил, что всё будет хорошо. И заявил, что институт, к ведению которого относятся передаваемые в фонд проекта земли, продолжит изучение растениеводства в условиях нечерноземья и получит компенсацию в виде земли «не меньшего объёма» и «все 300 сотрудников сохранят работу», а «может быть, мы им даже новый корпус построим».
Впрочем, самыми интересными были те высказывания Суркова, в которых он так или иначе обращался к необходимости вербовки сторонников инноваций и модернизации, ведь если удастся собрать критическую массу, у стратегии есть шанс. Но она не может быть реализована без широкой социальной базы. Из ответов на вопросы стало очевидно, что Сурков полагает, что эта работа ещё, по сути, не начиналась, даже в школе.
Были и вопросы, почему в Сколково не слышно темы вузов. Действительно, новый университет решили не создавать (это слишком дорого, как заметил кто-то из присутствовавших), но будет межвузовский лабораторный центр, в работе которого будут участвовать аспиранты и профессора действующих университетов. Хотя помимо инженеров, о которых Владислав Сурков часто упоминал, мы потеряли целый пласт профессионалов, вроде персонажа «слесаря, работающего на науку» из фильма «Москва слезам не верит».
Вообще, если судить по высказываниям первого заместителя главы администрации, на Суркова произвело большое впечатление, как организованы взаимоотношения университетских исследователей с корпорациями в американских университетах. Исследователи регулярно общаются с представителями компаний, и открытия рождаются в диалоге, по мере того как их позиции сближаются. Такой площадкой и должно стать Сколково. Сейчас, по словам Суркова, обсуждается поддержка нескольких проектов (их защищают), среди них есть ряд проектов РАН (из 30, собранных академиками). Однако присутствующим уже стало ясно, что государственное финансирование не заменит участникам сколковского проекта встреч с представителями бизнеса.
Всплыла и тема борьбы за исследовательские университеты, в которой Владислав Сурков явно занял сторону тех, кто не слишком симпатизирует выделенным в отдельные структуры исследовательским организациям, полагая, что наука делается там, где есть «студенты и аспиранты». Однако согласился с необходимостью возрождения научно-производственных объединений, то есть экспериментальных производств, для которых в Сколково места нет (кто-то в аудитории заметил, что юридически это возможно).
Хотя чуть раньше он объяснял необходимость продвижения Зворыкина как образа сына купца из Мурома, который изобрёл телевидение, как правильной ролевой модели, в целом Сурков констатировал низкий спрос на инновации у компаний и отсутствие привычки к пристальному интересу к материальному миру у людей. Русских (и себя в том числе) Сурков относит к более «холистическому», то есть целостному типу личности. Впрочем, если в этом нет ничего нового, то в другом утверждении Суркова есть: у нас нет привычки к миграции и толерантности по отношению к чудакам, в то время как в той же Америке научились ценить способность людей мыслить иначе, поскольку именно они часто изобретают что-то новое. И ничего страшного, если где-то в Сколково на газоне будет лежать художник, мечтательно заметил Сурков, и все внутренне с ним согласились тоже.
Что же до перспектив «нового курса», то лично мне сочетание признания проблем и осознанного педалирования технологического развития кажется удачным сочетанием. Если смотреть на встречу в Кремле как на фокус-группу, отражающую определённый срез общественного мнения, то можно сказать, что спорить с новой программой Кремля сложно, хотя и можно, а вот союзников в обществе найти легко. Сложнее — удержать. Но красота новой стратегии в том, что принципиально «открытые» для обсуждения проекты вроде Сколково позволяют изящно встраивать любые возражения и критику в опорную конструкцию проекта. Если учесть, что Владиславу Суркову удалось отстоять «вахтовый» принцип заселения жилых помещений (они даются только на время работы в Сколково), то скоро у проекта будет и вполне ощутимая социальная база в виде желающих в них пожить (таких было много уже среди участников сообщества Futurussia, с которыми Сурков встречался раньше).
Когда речь зашла о том, насколько реалистична реализация модернизационного сценария в контексте электорального цикла (журналист сделал предположение, что следующей администрации будет легче, ведь у неё в запасе будет шесть лет), Сурков признал, что у электорального цикла определённое влияние на происходящее есть, однако по бюджетным параметрам и в силу известной инерции трудно предположить, что у новой стратегии может быть какая-то социальная цена в ближайшем будущем. Да, все понимают, что в России много заводов, которые искусственно держатся на плаву, и много неэффективных производств, с которых в ходе технологического перевооружения могут высвободиться излишки рабочей силы. Однако сам Сурков был далеко не уверен в том, что дело так легко будет сдвинуть с мёртвой точки, хотя «надо стрясти с этого гнилого дерева всех, кто на нём висит». В целом же за время встречи он не дал ни одного шанса ошибиться: модернизация и есть главный политический курс, а стимулирование инноваций — его содержание, и судя по характеру вызовов, стоящих перед страной, других вариантов нет.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Станислав Наумов: «Чтобы богатые ценили умных, и чтобы умные становились богатыми».
- Сколковские легенды .
С некоторых пор понятие «Сколково» довольно прочно укрепилось в сознании россиян. - Они идут!
Знаменитые «красные человечки» появятся в Сколкове. - Сколковский пирог.
Французы опережают голландцев в борьбе за российский инноград. - Подрыв Кремниевой долины.
Заметки очевидца с конференции TechCrunch Disrupt 2010. - «Сколково» нуждается в инновациях.
Высокотехнологичный центр смог отобрать всего 10 перспективных проектов. - Дэвид Кэмерон: «Государства по всему миру создают свои Кремниевые долины».
Речь британского премьера о проекте лондонского «Сколково». - Российский нанобум.
Глава государства намерен создать нанотехнологичную отрасль экономики. - Максим Мошков: «Сколково» я воспринимаю как хороший знак».
Основатель Lib.Ru о чтении, экстремизме и государстве. - В Сколково на «Чайке».
Российский президент не переставал удивлять американского гостя Арнольда Шварценеггера.
