Биологические часы вперед переводятся легко, а назад – мои так просто сломались: хаотический сон по два часа приводит к так называемому «измененному состоянию сознания», каковым я и открывала для себя Красноярск, Сибирь (впервые там) и КРЯКК – Красноярскую Ярмарку Книжной Культуры, куда меня любезно пригласили почитать стихи.
У Ирины Прохоровой, создателя КРЯКК, всё называется словами-шифрами: издательство НЛО, премия НОС - кряк(к)анье ярмарки отсылает нас к Енисею с летящими над ним утками, и просто к громкому зову в тихом городе.
До сих пор он был известен мне как город К. на реке Е., где происходит действие рассказов Евгения Попова, и как городок, примыкающий к деревне Овсянки, где прожил жизнь Виктор Астафьев. «Городок» он – от жадности властей: говорят, реально там миллион двести тысяч жителей, а официально – 979, 3 тысячи. – Почему? – интересуюсь. Говорят: городу-миллионнику положена всякая инфраструктура, типа метро, на это надо тратить деньги, а денег жалко.
Метро вот копали четверть века, а недавно засыпали. – Отчего же засыпали? – Все деньги в Сочи ушли, - говорит мне таксист, пока я еду из аэропорта. Это первое, что я узнаю о Красноярске, второе – что страшные пробки, «хуже, чем в Москве» (а хуже-то не бывает), особенно сейчас.
О, думаю, это КРЯКК привел город в такое возбуждение. Оказалось, нет. – Пояс Богородицы к нам прибыл, - объясняет таксист (а я слышу «поезд», и никак не пойму, что за чудесное явление произошло в городе К. на реке Е.). Про пояс Богородицы я слышала от каждого жителя Красноярска, с которым пришлось перекинуться хотя бы парой слов. Гардеробщик в ресторане даже продемонстрировал мне маленький пакетик, в котором…
- Нет-нет, - пояснил он, - это не пояс разрезали, а священник раздавал кусочки из освященной копии того пояса. В общем, для красноярцев это было гигантское событие, они все сели в машины и помчались стоять в многочасовой очереди к храму с настоящим поясом, а кто не достоялся – поехали за копиями.
На фоне этой «материализации духов», тихой надежды на помощь оберега (а почти вся красноярская сувенирная продукция - это обереги, чаще шаманские, правда) КРЯКК был звуком громким, посюсторонним, и народ валил на ярмарку валом. Тут не только книги – театр, кино, музыка, выставки, причем всё высокой пробы. Кураторами культурной программы были Полина Васильева и директор театрального фестиваля NET Евгения Шерменева. Тут был и знаменитый ударник Владимир Тарасов, художник и модельер Андрей Бартенев, представляли свои проекты Немецкий и Чешский культурные центры, посольство Франции, прославленный главный режиссер Красноярского драматического театра Олег Рыбкин устроил чтение пьесы по ролям со своими артистами, а художественных выставок было просто несметное количество. Даже если б я по-человечески спала – и то, успела бы посетить только половину мероприятий. Город в эти дни, так сказать, ломился от культуры.
Олег Рыбкин сказал мне, что за несколько лет усилиями КРЯККа и театра наросла просвещенная публика, и ее становится все больше. Это важно не для того, чтоб люди читали интеллектуальные книги - «для жизни»: в неказистом городе стали появляться «места» - дизайнерская экспозиция музея Ленина чего стоит, есть рестораны с высокой кухней, а «настырные сибиряки» (по Высоцкому) ощущают себя «самостийными»: «Мы посредине между Китаем и Москвой, и нам что то, что это. Мы у себя, не у них», - сказал мне очередной таксист. Единственное что – воздух при здешних просторах и огромном, как море, Енисее мог бы быть чище, вечером протирала лицо - ватка стала черной. А народ постарше еще жалуется, что закрыли все заводы, на которых он, народ, работал, и мог за 28 рублей доехать в плацкартном вагоне до Москвы. А теперь так дорого, что ну ее, эту Москву. У «просвещенной публики» Москва и весь мир – в кармане, вернее, в компьютере.
После чтения мне задали вопрос про рассказ, напечатанный в «Снобе», что меня поразило - всё почему-то кажется, что так далеко волны не распространяются, но они, конечно же, не знают преград внешних, только внутренние. На ярмарке было ощущение, что всех публика знает и всем рада, говорят, и участников, и посетителей было вдвое больше, чем в прошлом году – просвещение тоже подчиняется закону снежного кома.
В холле, перед входом на ярмарку, стоял стенд «Лучшие книги КРЯКК». Почетное место занимали книги серии «Первая публикация». Это не то, что можно подумать по названию - типа первая книга автора, ровно наоборот: это первые публикации «наиболее ценных и малоизученных явлений отечественной художественной культуры и истории, базирующиеся на исследовании музейных коллекций и отдельных экспонатов» (цитирую пресс-релиз). Как бы издательский вариант фундаментальной программы «Меняющийся музей в меняющемся мире». Потрясающей красоты альбомы, на ярмарке презентовали последние: «Сокровища, редкости, курьёзы и прочие замечательные вещи из коллекции М. Н. Бардыгина» Егорьевского музея, «”100% Иваново”». Агитационный текстиль 1920-х – 1930-х годов из собрания Ивановского государственного историко-краеведческого музея им. Д.Г. Бурылина» (об этом музее писала в Часкоре), «Небеса и окрестности Кенозерья. Расписные потолки, иконы, деревенские часовни, церкви, составляющие историко-культурный ландшафт Национального парка „Кенозерский“», «История «Русского балета», реальная и фантастическая, в рисунках, мемуарах и фотографиях из архива Михаила Ларионова». Арт-директор «Первой публикации» Евгений Корнеев рассказывал, как придумывает решения для каждого альбома, а они сами по себе - произведения искусства. И главное, что альбомы эти, не просто «картинки», а научные издания, дарятся музеям и библиотекам по всей России, и только что были сделаны и их электронные версии, так что теперь они доступны всем.
История и сегодняшний день соединялись на КРЯККе неоднократно: фотовыставка Владислава Мамышева-Монро «Достоевский», где автор перевоплощается в ФедорМихалыча «в жизни», его же видеоарт «Россия, которую мы потеряли», где Влад очень смешно изображает типажи столетней давности под романсы того же времени, вспомнили дорогих друзей-поэтов, Дмитрия Александровича Пригова в проектах Виктории Марченковой и Наталии Мали, и Алексея Парщикова в аудиовизуальном сете Валерия Васюкова. В общем, если бы время шло вперед, а не назад, может, я больше замечала бы будущее, а не прошлое, но и в «измененном состоянии сознания» вполне реально видела и слышала Линор Горалик, Юлию Идлис, Федора Сваровского, Данилу Давыдова, Павла Гольдина и Дмитрия Воденникова.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Деревенская проза.
Марат Гизатулин. «Ничего страшнее тыквы». М., «Булат», 2012, 264 с. - Зачем наркополиция запрещает книги.
Издательства боятся издавать, а магазины — продавать книги, в которых речь идёт о наркотиках. - Гоген на Таити .
Отрывок из книги Бенгта Даниэлльсона. - Имя прозы.
Игорь Гельбах, «Очертания Грузии», Иерусалим, 2012. - Русское SLOVO на Лондонской ярмарке.
Репортаж с Лондонской книжной ярмарки (London Book Fair) 2012. - Солнце человечности .
О книге Евгении Мелеминой «Солнце в рюкзаке» (АСТ, 2011). - Фридл.
Отрывок из книги. - Корневища крон.
Галина Подольская, «Современное израильское изобразительное искусство с русскими корнями», Иерусалим, 2011 г. - «Книга зайцев» Виктора Махараджи.
- Пусть расцветает лебеда.
О сборнике автобиографической прозы Дмитрия Горчева «Поиск предназначения».
