Издательство «ОГИ» любезно предоставило нам для публикации фрагмент книги Марии Ахметовой «Конец света в одной отдельно взятой стране» (М.: ОГИ; РГГУ, 2010). В книге рассматриваются представления о конце света, распространённые в России на рубеже ХХ и ХХI веков среди православных верующих и последователей трёх новых религиозных движений («Богородичный центр», «Белое братство» и Церковь Последнего Завета).
На примере религиозных сообществ автор показывает, как с помощью обращения к эсхатологическому мифу происходит переживание ситуации идеологического и политического кризиса, сопутствующего распаду советской системы и становлению нового общественно-политического строя, и адаптация к новой ситуации. Одним из таких ключевых мифов автор считает вероятность захвата китайцами российских территорий и возможность войны с Китаем.
Война и нашествие иноземцев
Мотив апокалиптической войны и (или) нашествия иноземцев, вплоть до настоящего времени распространённый в «крестьянской» и старообрядческой эсхатологии, из рассматриваемых в книге сообществ свойствен главным образом представлениям православных. Череда кровопролитных войн или третья мировая (часто ядерная) приводит к всемирному голоду, и в мире остаётся всего треть населения. Война оказывается неизбежным звеном в цепи апокалиптических событий, в результате которых в мире выбирается единый правитель — Антихрист.
Нередко перед войной происходит нашествие иноземцев. Этот мотив свойствен, с одной стороны, общехристианской традиции в целом. Отрывок из Апокалипсиса, в котором перед Вторым пришествием сатана собирает на битву с праведными «народы, находящиеся на четырёх углах земли, Гога и Магога» (Откр. 20:7), традиционно интерпретировался в отношении враждебных племён. Так, в Византии в качестве подобного «эсхатологического народа» рассматривали славян, в средневековой Руси — половцев и татаро-монголов, позднее — поляков, литовцев, кавказских горцев и т. д., а также политических противников (см. подробнее [Карпов 2002; Громов 2004]). Вплоть до настоящего времени на Севере России бытуют устные рассказы об опустошительном нашествии «литвы», которое в одних вариантах описывается как уже произошедшее, а в других включается в круг эсхатологических образов [Маслинский 2000а]. Мотив завоевания знаком и другим культурным традициям; так, в поздней Авесте среди бедствий, предшествующих воцарению мессии, предрекается нашествие «нечестивых арабов» [Рак 1998: 305—306].
В современной православной мифологии «эсхатологическим народом» становятся китайцы. Мотив китайского нашествия является прежде всего наследием рубежа XIX и ХХ вв. В эпоху «дальневосточной политики» призрак «жёлтой опасности» — грядущее восстание Азии, «способной духовно, а затем и военным путём покорить христианский мир», — становится «наиболее обсуждаемой проблемой отечественной публицистики» [Межуев 1999]. В данный период нашествие с Востока — мотив скорее международный, чем собственно русский — находит также широкое отражение в художественной литературе [Кошелев 2000], приобретая поистине апокалиптическую окраску в «Краткой повести об Антихристе» В. Соловьёва, где завоевание азиатами Европы происходит непосредственно перед воцарением Антихриста [Соловьёв 2007: 154—159].
В этот период слухи о близящейся войне с китайцами распространяются и в крестьянской среде. В «Этнографическом обозрении» за 1901 г. приводится интерпретация видения: «приедут китайцы, жителей повырежут, города и селения пожгут» [Иванов 1901: 134]. Появляются собственно эсхатологические мотивы, связанные с Китаем: согласно широко распространённому поверью, Антихрист явится, когда «весь мир заворует и Китай забунтует» [Новичкова 1995: 24]; таким образом, Китай встраивается в сценарий апокалиптической катастрофы. Наконец, в народных представлениях начала ХХ в. Китай становится убежищем и местом исхода Антихриста вместо Западной Европы, откуда его ожидали ранее [Новичкова 1995: 24].
Идея китайского нашествия сохранялась и в ХХ в. В 1929—1930 гг. среди крестьян Поволжья (Ульяновский округ, Мордовская обл.) и Чернозёмья (Борисоглебский округ) распространялись слухи, что вскоре девушек будут отправлять в Китай; отмечались случаи выхода крестьян из колхозов, поскольку крестьяне ожидали нашествия китайцев на Россию, истребления ими коммунистов и колхозников и возвращения обобществлённого имущества [Трагедия 2000: 207, 247].
Актуализация ожидания войны с Китаем происходит в 1960-е гг., когда резко ухудшаются отношения СССР и КНР, в особенности после военного столкновения на советско-китайской границе в 1969 г. По свидетельству современников война с китайцами, или «жёлтой расой», была предметом городских слухов в конце 1960-х гг. не только на приграничных с Китаем территориях, но и во всей стране.
Наконец, миграции китайцев в Сибирь и на Дальний Восток в конце XX — начале XXI в. воспринимаются массовым сознанием как реальная угроза китайской экспансии и даже позволяют делать соответствующие выводы отдельным публицистам и политологам.
Нельзя также отрицать влияние на эсхатологический образ китайцев общеизвестного со школьной скамьи представления об их численности («каждый пятый человек в мире — китаец»). Численность китайцев постоянно обыгрывается в анекдотах, в том числе в которых китайцы вызывают конец света (например, когда они одновременно спрыгивают с табуреток и устраивают землетрясение, выдыхают перегар после всеобщего праздника, придумывают клонирование, получают каждый по таблетке «виагры» и т. д.).
В православной литературе и рассказах «церковных людей» китайское нашествие может описываться как частное проявление третьей мировой войны. Согласно наиболее распространённой версии, китайцы захватывают территорию России до Урала. Называются разные локусы, дальше которых китайцы не идут, по крайней мере, с целью завоевания — Екатеринбург [ПДЗП], Челябинск [Наставления 2003], р. Тобол [муж., ок. 50 л., православ., из Москвы; 2003, Дивеево]. В отдельных случаях одновременно с китайцами действуют другие «эсхатологические народы» — Кубань забирают турки, японцы — Дальний Восток, на Западе хозяйничают немцы. По другому пророчеству Китай, США и Европа развязывают атомную войну, пытаясь поделить между собой территорию России [Наставления 2003].
У носителей «китайской легенды» существует две версии того, как китайцы завоюют Россию до Урала. Согласно одной, отражённой преимущественно в устных текстах, из Китая двинется вооружённая армия. Согласно другой, завоевание будет бескровным. Старцам приписываются следующие предсказания:
Китайцы <...> станут переселяться в Россию, жениться на русских и в конце концов хитростью и коварством возьмут территорию Сибири до Урала [Старец 1996: 56].
Самой большой трагедией станет захват Сибири Китаем. Произойдёт это не военным путём: китайцы, вследствие ослабления власти и открытых границ, станут массами переселяться в Сибирь, скупать недвижимость, предприятия, квартиры <...> Всё произойдёт так, что в одно утро русские люди, живущие в Сибири, проснутся в Китайском государстве [Пророчества 2003].
В контексте предсказанного завоевания воспринимаются как миграции китайцев в Сибирь и на Дальний Восток, так и неблагоприятная демографическая ситуация в России. Истинность пророчества о китайском завоевании может подтверждаться рассказами, рисующими картину реальной ситуации на Дальнем Востоке.
...Один из Хабаровска вчера приехал, один брат <...> И я: «Как китайцы?» — «Ну, там их в Хабаровске, ну, почти миллионный город, половина китайцы, уже половина» <...> Ну, короче, говорят, их в Москве уже, говорят, двести пятьдесят тысяч <...> Как Серафим Вырицкий пишет, и проснётся русский мужик утром, а он уже не хозяин. Есть предсказание, я там был, я сам всё видел, [я] из Владивостока [муж., 45 л., православ., из Владивостока; 2003, Дивеево].
Здесь пересказывается цитировавшееся выше пророчество, которое, впрочем, традиция приписывает другому старцу — Серафиму (Тяпочкину).
Китайцы-завоеватели описываются как безличная масса; о них всегда говорится во множественном числе. Православные информанты называют огромные цифры, означающие численность китайского войска: «двестимиллионная армия пойдёт» [муж., 45 л., из Владивостока; 2003, Дивеево], «щас миллиард пойдёт сюда» [муж., ок. 50 л., из Москвы; 2003, Дивеево], «по три миллиона они воевать ходят» [жён., ок. 70 л., род. в Мордовской АССР, живёт в Дивеево; 2002, Дивеево]. Последняя информантка утверждала, что о китайском нашествии сказано в Откровении Иоанна Богослова, где китайцы иносказательно изображаются в виде саранчи.
Другой чертой китайцев является их жестокость. Обсуждая ужасы китайского нашествия, информанты говорят о страшных пытках, применении китайцами бактериологического и психотропного оружия. Китайцы, по предсказаниям, уничтожают русское население поголовно, например вырезают весь Красноярский край, а в Иркутске устраивают такую резню, что даже Богородица не выдерживает и топит город [муж., 45 л., православ., из Владивостока; 2003, Дивеево]. Эта жестокость, как правило, ничем не мотивирована, лишь в одном тексте китайцы выступают непосредственно как гонители христиан (старец предсказывает своей духовной дочери «мученическую кончину от руки китайцев на стадионе <...> куда они сгонят жителей-христиан и несогласных с их правлением» [Наставления 2003]).
Между тем, мы не можем полностью согласиться с точкой зрения А. В. Тарабукиной, что китайцам в эсхатологических представлениях отдаётся роль врагов, «сатанинского воинства» [Тарабукина 2000]. Эта ниша для «церковных людей» прочно занята евреями. Будучи язычниками, китайцы, конечно, служат сатане, но это служение носит характер скорее бессознательный, в отличие от вполне сознательного «демонопоклонничества» евреев. Если китайцев и сравнивают с евреями, последние всегда изображаются в более чёрных красках. Автор брошюры о «предантихристовой эпохе» пишет: «У врага много служителей <...> но чада у него только одни, и это не китайцы и не папуасы», и далее об исламе, на место которого, следуя логике текста, можно поставить любую восточную религию: «Чисто жидовское изобретение, способ объединения и организации тёмных азиатов с целью натравить их на Христианское Царство» [Православие 1993: 4, 13].
В ряде текстов китайцев на Россию натравливает Америка, являющаяся, по представлениям прихрамовой среды, центром масонства, «жидовским государством», где заседает тайное мировое правительство. Именно этими планами, например, В. П. Кузнецов объясняет следующую экономическую ситуацию (вопрос о том, насколько она соответствует действительности, остаётся за скобками):
Сейчас вся Америка завалена китайскими товарами на 80 процентов. Но деньгами расчёт не производится. Америка рассчитывается с китайцами только оружием. Это все знают. Сейчас у китайцев оружия столько, сколько ни одно государство не имеет [ПДЗП].
По мнению последователя В. П. Кузнецова, Америка «хочет разбить Россию руками китайских солдат, жиды же своими руками никогда...» [муж., ок. 35 л., из Москвы; 2002, Дивеево].
Поскольку «тёмные азиаты» оказываются лишь жертвой евреев из-за своего невежества и непросвещённости, существует перспектива их обращения. (Показательно, что мотив обращения перед концом света части иудеев, отражённый в патристике, не находит в представлениях «церковных людей» широкого распространения.) Популяризация идеи обращения китайцев в последние годы — прежде всего заслуга Братства во имя Царя-Искупителя Николая II. В идеологии Братства поворотным моментом в развитии апокалиптических событий является следующее: китайцы-завоеватели доходят до Урала, где им является архангел Михаил и приказывает принять православие, что они и делают. Китайцы обращаются в православие поголовно:
Весь Китай будет читать псалтирь и молиться Богу [Микита 1998: 29].
Быстро все в реки, покрестятся и вперёд <...> Полтора миллиарда [муж., ок. 50 л., православ., из Москвы; 2003, Дивеево].
В некоторых текстах китайцы принимают крещение в России без вмешательства небесных сил. В этом случае Россия выполняет своё миссионерское предназначение. По мнению В. П. Кузнецова:
Господь избрал Россию, чтобы проповедовать Евангелие всем народам <...> И последний такой народ на земле, который никогда не имел никакой религии — это китайцы. Потому что буддизм — это философское учение [ПДЗП].
В этой цитате содержится также идея некоей эсхатологической завершённости, свойственной народной традиции в целом (в славянских легендах перед концом света происходит исчисление всего и вся: измерение земли, восполнение числа падших ангелов и т. д.)
Даже идея Китая, просвещённого светом Евангелия, как своего рода «четвёртого Рима» — преемника гибнущей России — не нова для православной мысли (не говоря уже о мечте о христианском Китае). В конце XIX в. митрополит Иннокентий Московский писал, что, возможно, недостойная Россия передаст светоч православия китайцам; в 1920-е гг. митрополит Вениамин (Федченков) предполагал: «Может быть, ещё китайцы, индусы, японцы дадут миру и Печерские Лавры, и новых Антониев и Феодосиев, и Сергиев, и Серафимов <...> Ну, может быть, кончается Россия <...> а, умирая, родит восток христианский?» [Вениамин 1998: 42]. В конце 1990-х гг. ряд деятелей Русской православной церкви высказывает мысль, что следует вести миссионерскую работу среди китайцев, на случай, если Сибирь всё-таки отойдёт Китаю [Изучайте 2003], а диакон А. Кураев прямо говорит о возможности для Китая стать четвёртым Римом [Кураев 1999: 334—335].
В пророчествах и устных рассказах о китайском завоевании и китайцы не становятся избранным народом вместо русского. Однако информанты могут проводить аналогию между обращением китайцев и обращением императора Константина и крещением Руси [муж., ок. 50 л., из Москвы; 2003, Дивеево], что опосредованно отсылает ко второму и третьему Риму. А священник, несомненно, знакомый с пророчеством об обращении китайцев и их дальнейшей миссии, заявляет:
Китайцы — это мы. На Китай-городе стоим* [муж., ок. 45 л., православ., из Владимирской обл.; 2002, Москва].
У крестившихся китайцев появляется особая миссия — очищение России от враждебных сил. С тем же рвением, как они раньше убивали всех подряд (и даже христиан), они идут бить врагов православия — «коммуняк и демократов», «избавлять от жидов». Согласно нарративам последователей В. П. Кузнецова, китайцы, убивая «жидовствующих» русских, предотвращают участие истинных православных в «братоубийственной войне», избавляют их от необходимости «убивать своих братьев» [муж., ок. 35 л., из Москвы; 2002, Дивеево], а также помогают в установлении власти русского царя [муж., ок. 50 л., из Москвы; 2003, Дивеево]. Принятие китайцами православия имеет решающее значение в апокалиптической борьбе тёмных и светлых сил: благодаря численности китайцев, православный мир мгновенно получает перевес, чем приводит в ужас противоположную сторону — Америку [ПДЗП].
Приняв крещение, китайцы приобретают свойства едва ли не ангельские. Даже их прежнее язычество оказывается фактором, с одной стороны, противопоставляющим их евреям, с другой — благоприятствующим их обращению:
А они-то люди очень, такие, богострастные такие, боятся Бога <...> Они же язычники [муж., ок. 50 л., православ., из Москвы; 2003, Дивеево].
По рассказам, на китайцев «сходит благодать Святого Духа» [муж., ок. 35 л., из Москвы; 2002, Дивеево]; информанты говорят о некоей «харизме», видимо, цитируя текст, нам, к сожалению, неизвестный. Эта харизма заключается в особом типе ясновидения — только китайцы смогут отличить праведных от грешных: они будут видеть кресты, незримо начерченные ангелами на лбу истинно верующих, и истреблять тех, у кого этого креста не найдут.
В Библии об этом сказано. В книге Даниила. Сойдёт ангел с неба, и будет летать, и искать всех своих, чтобы помазать их крестом <...> Дак это там сказано про ангела какого? Ангел то — Серафим. Вот он щас ходит по земле и всем своим кресты ставит. На лбу. Не на шее, чтобы обвешались все крестами. А это всё никого волновать не будет. Все посрывают [муж., ок. 50 л., православ., из Москвы; 2003, Дивеево].
Другие православные информанты утверждают, что китайцы не тронут людей, имеющих крест даже на шее [муж, 45 л., из Владивостока; 2003, Дивеево]. Таким образом, китайцы не только действуют заодно с ангелами и святыми, но и в каком-то смысле сами выступают в функции грозных ангелов, восстанавливающих порядок и осуществляющих суд (в Апокалипсисе ангелы карают принявших начертание зверя (Откр 16:1—11); стоит вспомнить схожий мотив из ветхозаветной книги Исход).
Но даже обращённые китайцы остаются силой, потенциально враждебной и требующей предельной осторожности; наоборот, завоевателям следует оказывать доброжелательный приём:
А кто выступит, хоть раз стрельнёт с пистолета, все будут убиты. Или с рогатки, там, кому в лоб попадут, всех сразу уничтожат <...> Когда китайцы придут, ты услышишь об этом, то сразу открываешь двери: «Заходите. Можно даже покушать, накопить сил и вперёд» [муж., ок. 50 л., православ., из Москвы; 2003, Дивеево].
Неконкретность образа, чудовищная разрушительность, сходство со стихией так или иначе присущи «эсхатологическим народам» в народных представлениях, в частности, «литва» ассоциируется с водным хаосом («литва всё зальёт») [Маслинский 2000а: 5]. Однако эти народы, в отличие от китайцев, вредоносны всегда. Обращение китайцев является привнесением героического мотива в круг эсхатологических образов и выполняет функцию своего рода приручения хаоса, освоения мира.
В текстах других рассматриваемых движений тема войны и (или) нашествия иноземцев выражена либо слабо, либо крайне опосредованно. В виссарионовских текстах предсказаний войны найти не удалось. Юсмалианские тексты, где конфликты в «горячих точках» рассматриваются как предзнаменования близкой кончины мира, предсказывают войну довольно редко. В текстах Богородичного Центра неоднократно обещается, порой навязчиво, что войны не будет (например: [Огненный: 72]). Мотив эсхатологического нашествия с Востока находит отражение в проповедях Иоанна (Береславского) в виде идеи распространения «оккультных и восточных учений» в России. В то же время Иоанн не исключает возможности обращения азиатов, ныне пребывающих во тьме:
Индусы примут Христа <...> под действием чудесных знамений Святого Духа, а их адепты в России — ни с чем останутся [Иоанн 1993: 102].
Нередко топос эсхатологической войны понимается иносказательно. По мнению составителей сборника «Антихрист в Москве», «Третья мировая война без границ», за которой должен настать «конец истории» [Антихрист 1996: 3], ведётся не с помощью оружия, но духовными средствами: это «развращение», исходящее от западной культуры; однако это связано совершенно с другим мотивом (см. раздел «Антихрист и эсхатологические враги: ожившая антиутопия»).
_____
* Около станции метро «Китай-город» в Москве собираются представители православных братств и движений монархического и националистического направления.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Восточный поворот.
При каких условиях он имеет смысл? - Раскол Коммунистической партии Китая.
За великой китайской стеной грядут большие перемены. - Великая тайна Китая.
У Запада нет ни малейшего шанса в обозримом будущем наладить собственное производство своих компьютеров, смартфонов, планшетов, плееров. - Евразийский союз и Китай.
Вопрос для Китая: как быть с Евразийским союзом? - Единство перед чужеземцами.
О некоторых правилах внешней торговли КНР, обеспечивающих национальные экономические интересы, в условиях членства Китая в ВТО. - Четыреста сорок седьмое серьёзное предупреждение.
Прямые действия Китая в возможном конфликте с Ираном сопряжены с серьёзными проблемами. - Дружественный феодализм.
Американский левый политолог о мифах и реалиях Тибета. - Китай – уже не спасение, а «прямая и явная угроза» мировой экономике.
- Пекин.
Острие капиталистического нигилизма. - Конец — делу венец.
Календарь апокалипсисов, часть из которых мы уже благополучно миновали.
