В издательстве «Книжный мир» вышла книга Андрея Мирошниченко, колумниста, медиааналитика и руководителя Школы эффективного текста, «Когда умрут газеты». Автор не только предсказывает точные даты похорон бумажной прессы, но и досконально разбирает причины заката печатной эпохи. «Часкор» публикует отрывок из книги.
В 2009—2010 годах в своих публикациях на портале Slon.ru в двух десятках статей я выдвинул теорию смерти газет. Даже назвал сроки поотрядного вымирания классической прессы — в период с 2017 по 2035 годы.
Думаю, многих читателей особенно поразила наглость с точным указанием дат. Все чувствуют, что что-то меняется и, пожалуй, даже уходит, но чтобы вот так, с указанием срока… Многие говорят: «А вот я привык к запаху типографской краски, мне важны тактильные ощущения от газеты или журнала, в самолёте можно почитать... Поэтому ничего газеты не умрут! Или, может, и умрут, но не совсем. Или не так скоро. Когда-нибудь потом».
Такие были наиболее популярные контраргументы. Опытный человек, конечно, в этой логике возражений углядит классический шок будущего — «этого не будет, потому что сейчас у меня не так».
С другой стороны, апокалипсические предсказания — не новость. Уже сколько раз объявляли о закате чего-нибудь. Когда комментаторы хотели в этом духе поиронизировать по поводу моих прогнозов, они один за другим заявляли: «Да-да, конечно, через 20 лет не будет ни театра, ни книг, ни кино — одно сплошное телевидение».
Именно с этой реплики телеоператора Рудика из кинофильма «Москва слезам не верит» начиналась самая первая моя статья о будущем газет на портале Slon.ru в августе 2009 года. Надо сказать, что в ней я яростно отстаивал… идею бессмертия газет. Тогда мне казалось, что судьба газет зависит от противостояния прессы с интернетом. Один на один. И у интернета я видел много недостатков — простота и демократичность авторства, лёгкость доступа, избыток шума. Всё это снижало значимость слова в интернете и, думал я, сохраняло значимость слова в классической газете. А значит, общественная ценность слова в газете была вне конкуренции, потому что обеспечивалась именно физическим ограничением газетной площади, газетного тиража. Поэтому газеты бессмертны — спорил я с воображаемыми сторонниками смены «технологических формаций».
Но я ошибался. Всё оказалось не так просто. Пресса не противостоит интернету. Она противостоит ходу истории. Интернет сам следствие некоторых других исторических обстоятельств, влияющих на смерть прессы. Больше того, — в свою очередь, интернет ещё и причина третьих обстоятельств, тоже не сулящих прессе ничего хорошего.
Я стал разбираться и открыл феномен вирусного редактора. Вирусный редактор — распределённое существо интернета, своего рода искусственный интеллект, нейронная сеть, в которой узлами являются любые-всякие пользователи интернета. Случайно натыкаясь на интересное, случайный юзер принимает решение: перепостить, добавить (что именно), убавить (что именно), прокомментировать. По сути, он осуществляет свою частную микроредактуру. С одной целью — добиться отклика от других, от как можно большего количества других. Вот и критерий отбора. Этот критерий на больших массивах становится… общественной значимостью. Если отобранное юзером сообщение действительно значимо, его подхватывают десятки, сотни, тысячи других юзеров, каждый из которых добавляет свою микроредактуру (даже самим фактом перепоста), ещё более рафинируя значимость. В результате сотен или тысяч частных микроредактор вирусный редактор интернета способен сгущать значимость, интересность, актуальность и формировать повестку в масштабах огромных сообществ, зачастую уже замещая в этой функции классические СМИ.
Традиционные редакции управляются волей, а вирусный редактор воли не имеет. Он ничей, он распределён, стохастичен, вездесущ, накрывает всё. Скорее всего, им нельзя управлять, что создаёт проблемы как для власти, так и для бизнеса, если интересы власти и бизнеса идут вразрез со свободными реакциями участников вирусного редактора.
Редакция — это воля, вирусный редактор — это стихия. Он к победе над СМИ равнодушен, для него понятие победы иррелевантно. А вот для прессы вопрос о победе — вопрос выживания. Ну и кто победит?
Дальше — больше. Размышляя над пресловутой привычкой людей к бумаге, к краске — к газете, нельзя было обойти тему смены поколений. Я предложил понятие «осевого поколения». В России это люди, родившиеся в 30-е годы прошлого века. Они родились в аграрной эпохе, работали в индустриальной, доживают свой век в постиндустриальной эпохе, осторожно нажимая кнопки в мобильнике указательным пальцем (тогда как у цифрового человека уже большой палец стал оператором, а не контропорой; то есть уже и физиология поменялась).
Раньше в одну эпоху умещались тысячи поколений. Теперь в одно «осевое поколение» уместились три эпохи. Такого прежде никогда не было. Это мой ответ тем, кто говорит, что апокалиптические прогнозы были всегда и всегда не сбывались. Прогнозы были, но сейчас в нашей теме есть нечто, чего не было раньше, что не могло раньше влиять на качество прогнозов. А именно — демографический фактор. «Осевое поколение» и состояние общества после него — это впервые.
После осевого поколения, когда эпоха короче жизни человека, происходит важный культурный перелом — социальные привычки не передаются по наследству. Они остаются в рамках поколения. Да, вам приятна, может быть, газета на ощупь. Но нынешние подростки уже и не знают, какую роль газета когда-то играла в жизни человека и общества.
Речь не только и не столько о возвышенных эмпиреях, сколько о банальном бытовом навыке. Семейная традиция выписывать газеты прекращается. В 80-е подростком я выписывал «Науку и жизнь» вслед за отцом. То есть навык подписки приходил в период подростковой социализации — мы выписывали газеты уже школьниками. Моя старшая дочь-студентка смутно что-то слышала о подписке от бабушек-дедушек, но не заморачивается ненужными сведениями. А младший сын вообще не знает, что это такое. И правда — зачем?
Согласно результатам недавнего исследования, больше половины студентов на вопрос «что такое подписка», отвечают — «подписка о невыезде». Они просто не умеют потреблять прессу. В брутальном бытовом смысле. Они ещё видят газеты и могут их по случаю прочесть, но приобретать уже не умеют.
Влияет это как-то на будущее газет? Можем ли мы измерить срок, когда это влияние критически нарастёт? Я отвечаю: да, да.
Последнее газетное поколение родилось в год Московской Олимпиады — в 1980-м. В статистическом массиве его читательская активность придёт к закату в 30-е годы нынешнего века (речь о России, разумеется, где продолжительность жизни не радует). Вот и всё. В ту чудесную пору газеты с журналами и прекратятся. Что-то останется в разделе винтажной моды, но эпоха печатных СМИ — прекратится. Вот фактор поколения, с интернетом, конечно, как-то связанный, но всё-таки отдельный и куда более убийственный, чем пресловутая оперативность проклятущего интернета. Но это ещё не все убийцы газет.
Традиционные СМИ сильно зависят от инфраструктуры распространения. Будучи по способу потребления розничным массовым товаром, они нуждаются в разветвлённой и довольно дорогой системе дистрибуции с мощным оптовым звеном, логистикой, жутко дробной «последней милей» и т.п. А ключевым фактором выживания для любой разветвлённой розничной мелкотоварной сети является пороговое наполнение товаром и ассортиментом. Если наполнение ниже порога — сеть просто не сможет сама себя поддерживать в рабочем состоянии.
Это и произойдёт с системой дистрибуции классической прессы, когда интерес читателей к газетам и журналам упадёт ниже порогового значения. И этот момент близок. Распад дистрибуции прессы не будет постепенным, он будет историческим мгновенным — произойдёт в несколько лет. Сотни тысяч читателей из «газетного поколения» ещё были бы и не прочь по привычке читать газеты с журналами. Но редакции, лишившись инфраструктуры распространения, просто не смогут доставлять сотни тысяч экземпляров своим читателям.
Вот и окончательный диагноз. Вымирание газет предопределено технологиями (интернет, мультимедиа), фактически начнётся крахом дистрибуции в конце 2010 годов, а завершится в 2030-е годы уходом последнего «газетного поколения». Процесс умирания прессы будет длиться с 2017 по 2035. Поотрядно. Газетной эпохе осталось около 20—25 лет. Мы будем свидетелями.
Так я пришёл к безусловному утверждению о довольно близкой смерти классической прессы. А когда-то «был на светлой стороне» (как тонко подметил один из комментаторов), начав свои изыскания с тезиса о бессмертии газет. Тема смерти газет выглядит, на первый взгляд, по-газетному жёлтой и, чего греха таить, этой желтизной вызывает интерес, обеспечивая моим прогнозам как минимум, эмоциональную провокативность. Но давайте посмотрим на эту концепцию с практической стороны. Если дни газет сочтены, то это устанавливает новые ориентиры для медиабизнеса, для инвесторов, для всех людей, занятых в отрасли. Даже если я ошибся со сроками (что вряд ли), описываемые явления уже заставляют многих беспокоиться о другом будущем. Так что, помимо увлекательного чтива, в теории смерти газет стоит искать полезные, практические решения. И они там есть. Пресса умрёт, но не умрёт журналистика. Простота авторства, простота связи каждого с каждым ведёт к атомизации общества — эту болезнь чувствуют многие. Чем больше каналов и форматов коммуникации, тем выше разобщённость. В этих условиях спрос на коммуникативные авторитеты, которые предлагали бы единую для всех систему координат, единые ориентиры и навигацию, будет только нарастать. Вот вызов для журналистики. Вот общественный спрос, который ещё не совсем понятен по форме, но по сути уже обозначился. Общество обязательно будет нуждаться в журналистике или в постжурналистике (кажется, это термин Василия Гатова).
Кто и как будет утолять спрос на навигацию в общественных ориентирах? Кто будет унифицировать эти ориентиры? Как общество будет платить новым медиаторам и коммуникативным авторитетам? Таковы наиболее интересные и практически весьма значимые вопросы, которые логично вырастают из теории смерти газет. В её рамках я попытался нащупать некоторые ответы, применимые и уже применяемые на практике. Они касаются бизнес-моделей, редакционных принципов, профессиональных подходов журналиста. Есть некоторые наработки, связанные с успешным «дожитием» отдельных типов изданий в последний, переходный период. Именно в контексте теории смерти газет можно кое-что сказать о нарастающей роли корпоративных медиа, о принципах журналистики и медиабизнеса в новом, цифровом формате, о новых синтетических медиа. Всем этим предстоит заниматься уже нынешнему поколению журналистов и редакторов. Применять эти идеи, искать новые. Поэтому теория смерти газет нужна не столько для того, чтобы ошарашить обывателя очередной катастрофой, сколько для того, чтобы описать будущее СМИ, каким оно будет, когда умрут газеты. И как-то готовиться к этому будущему. В основу книги положены мои публикации, прежде всего на портале Slon.ru, а также на порталах «Взгляд.ру», «Коммерсантъ-Деньги» и в некоторых других источниках. Одни статьи подвергнуты поздней переработке ради единства подачи, другие оставлены нетронутыми. Это не научный труд, а публицистические изыскания. Предполагалось, что эти статьи, по сути, — блогерские колонки — должны быть ёмкие и увлекательные. Надеюсь, читабельность им не только удалась, но и сохранилась при переводе в книжный формат.
Хочу выразить особую признательность коллегам, благодаря которым я обустраивал свою теорию смерти газет, — Леониду Бершидскому, Ольге Романовой, Василию Гатову, Алексею Шаравскому, Валерию Ширяеву, Ивану Засурскому, а также многим собеседникам, оппонентам и комментаторам, в дискуссиях с которыми на «Слоне» и в других местах формировались многие мои аргументы и тезисы.
Приобрести книгу Андрея Мирошниченко можно в книжных магазинах, интернет-магазинах, а также в издательстве «Книжный мир».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Цифры и факты Рунета.
Кроме роста и увеличения аудитории у российского сегмента Сети есть и другие качественные и количественные достижения . - Принуждение к совести.
Нужно ли платить за то, что можно получить бесплатно? - Как социальные медиа разрушают наш мозг .
Насколько вы зависимы от своей любимой социалочки? - «Яндекс» рассказал о развитии интернета в регионах России.
- Андрей Колесников: «Интернет — такая штука интересная… Удивительно, что многие этого до сих пор не поняли».
Интервью с директором Координационного центра национального домена сети интернет. - Слишком умные телевизоры.
«Задача нас, гиков, постепенно менять привычки потребителей своим примером, надеясь, что, однажды, «умные» телевизоры займут своё место в post-pc мире». - Как защитить детей в Cети, не прибегая к цензуре .
Лари и Анна приняли участие в Форуме безопасного Интернета в Москве 6-7 февраля. - Как найти потерянное время.
Расширения для Chrome, Firefox и Opera помогут вам стать продуктивнее и организованнее. - Безошибочный веб-дизайн.
Создание сайта — работа для мастеров своего дела. Соблюдение 5 простых принципов поможет начинающему веб-мастеру в профессиональном росте. - Сетевое табу.
Web-цензура в Казахстане, Туркменистане и Узбекистане.
