Знаменитый фильм Параджанова «Цвет граната» был искорежен цензурой и перемонтирован. Только сейчас найдены новые кадры из фильма-первоисточника.
«Цвет граната» был настолько изуродован советской цензурой (перемонтировать его вызвался придворный режиссер Сергей Юткевич), что от фильма остались рожки да ножки.
Правда, и в таком виде «Цвет граната» считается неувядаемой классикой — сейчас так не снимает никто. Никто даже не осмеливается подражать параджановскому стилю.
Однако в натуральном виде «Цвет граната» выглядел совсем по-другому: если бы не уникальная находка в подвалах «Арменфильма», мы бы никогда не узнали, как именно.
К сожалению, полной режиссерской версии фильма, названного «Саят-Нова», мы уже не увидим никогда: Юткевич резал по живому.
Но остался материал, собранный, переведенный на цифру известным кинорежиссером и писателем Левоном Григоряном, отдавшем десять лет жизни, чтобы добиться разрешения хотя бы напечатать позитив.
Собранный материал превратился в фильм «Воспоминание о Саят-Нове»: снабженный авторским комментарием, он настолько поразил воображение жюри Римского кинофестиваля, что ему сразу был вручен приз жюри.
Та же реакция — абсолютно восторженная — ждала Григоряна в Нью-Йорке: в прошлом году он получил там диплом международного кинофестиваля. Реакция Еревана и Москвы была более прохладной: мировая сенсация не слишком занимает соотечественников, у них, видимо, есть проблемы поважнее.
— Левон, что за детективная история — вдруг ни с того ни с сего неизвестно где находится поразительный материал, снятый самим Параджановым?
— Это даже не детектив, а чистая мистика. Сценарий фильма, позже прославившегося как «Цвет граната», назывался «Саят-Нова». На всех документах, на хлопушке, на режиссерском сценарии, везде было именно это название. Хотя мировое сообщество знает «Цвет граната», он считается классикой, им восхищался сам Антониони и все такое прочее…
— Однако даже Антониони не слишком понял, о чем там, собственно, идет речь, — восхищался пластикой, но не очень врубился в содержание…
— Вот именно! О том и речь. Ибо это скорее дайджест того, что задумал и в первоначальном варианте сделал Параджанов. Отрывки из обрывков, пластический балет, не более того.
— Я с детства привыкла считать, что эта вещь гениальная, не задумываясь о том, что вы сейчас сказали. — Вы знаете, ведь Параджанов все время усовершенствовал эту картину. Я это видел своими глазами, поскольку работал с ним на этом фильме.
Он даже проверял ее на интеллигенции: собирал музыкантов, поэтов, художников, вслух читал им сценарий, что-то менял все время. И таким образом фильм обретал плоть и кровь, становился чем-то фантастическим, образы рождались необыкновенные…
Я был уверен, присутствуя при всем при этом, что будет шедевр, шедевр шедевров, нечто недосягаемое…
- И?
- И был страшно разочарован результатом. Понимаете, «Цветом граната» можно восхищаться, если не знаешь всей подоплеки.
— Ну да, посмотрев «Воспоминания о Саят-Нове» я наконец, поняла, что же мы потеряли.
— К сожалению. К величайшему сожалению. Поскольку Юткевич резал по готовому, оригинальный монтаж невосстановим.
На самом деле это был рассказ о жизни Поэта, о поиске им Истины, об Эросе и Танатосе, о самом духе, который ищет себе прибежища…
По сравнению с этим имеющаяся у нас версия — чуть ли не клип. Ибо первая версия — последовательная, содержащая свой нарратив, свое восхождение, драматургию, свой язык и все такое прочее.
— Однако Параджанов настолько семантичен, что каждый его кадр можно рассматривать как отдельное произведение искусства, потому и «Цвет граната» тоже производит сильное впечатление. Это вообще интересный вопрос, скорее из области теории кино: получается, существуют на свете фильмы, которые даже варварский перемонтаж не может уничтожить окончательно. Ибо каждый кадр в них многосмыслен, как, скажем, многосмысленна икона.
— Да, но кино все-таки есть феномен движущегося изображения и делается посредством, как вы знаете, двух монтажных склеек, на пересечении которых рождается третий смысл.
— Я слышала, вы десять лет потратили, чтобы добиться возвращения «Саят-Новы»? Расскажите, как это было.
— История действительно абсолютно мистическая. Мы как-то сидели с директором «Арменфильма» в московском Доме кино и болтали о том, о сем. И я посетовал, что, мол, как жаль, что негатив «Саят-Новы» навсегда уничтожен.
На что мне директор сказал, что в подвале «Арменфильма» есть 30 яуфов с пленкой — судя по всему, это и есть материал к «Саят-Нове». Правда, это негатив — чтобы увидеть, другой ли это материал, не вошедший в окончательный монтаж «Цвета граната», его надо напечатать. По негативу ничего не поймешь.
Я загорелся, чуть с ума не сошел, думаю, боже правый, неужели?! Чтобы напечатать материал, начали искать спонсоров. И не нашли. Никто, ни один богатый армянин, для которого это не деньги, а так, мелочь, не согласился! На клипы одноразовые деньги давали, а на Параджанова — хрен!
Потом я нашел итальянцев, которые согласились потратить деньги на печать, но тут мои соотечественники армяне встали в позу, заломив такую цену за вывоз национального достояния из страны, что итальянцы приуныли…
— Вы так иронично произнесли слова «национальное достояние»…
— Сейчас объясню, почему. Называя это богатство, спрятанное в яуфах, национальным достоянием, эти товарищи даже не удосужились ни разу увлажнить пленку: она засохла, как макароны тридцатилетней давности, и могла вот-вот рассыпаться.
— О, боже… Какой ужас.
— Так о том и речь. Ну, в общем, долго все это продолжалось, не буду утомлять вас техническими подробностями. Скажу только, что аппаратура, при помощи которой можно восстановить любую, сколь угодно ветхую пленку, появилась только сейчас, буквально в прошлом году. А ведь за эти году неувлажненная пленка могла просто погибнуть.
— Да вы просто Шлиман какой-то!
— Спасибо, спасибо. Но не только во мне дело. В самой фигуре Параджанова, который вечно и при жизни-то шел через такие препятствия, вплоть до тюрьмы, чтобы дойти до цели. И после смерти — та же самая история.
Когда в первый раз печатали цветной позитив материалов к «Саят-Нове» в лаборатории на «Арменфильме», в лаборатории, которая до этого 15 лет не работала, все могло случиться…
— И тут вдруг все заработало?
— Представьте себе. Как будто Сережа дал такой приказ, будто он оттуда за нами наблюдал и дал «благословение» химикатам и проявочной жидкости. Бывает в жизни, оказывается, и такое.
Неизвестный Параджанов. Материалы к фильму "Саят-Нова" |
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
