В день открытия фестиваля «Кинотавр» гостиница «Жемчужина» — главный фестивальный центр — была окружена плотным кольцом людей в форме. Прохожих без синего шнурка с аккредитацией на шее гоняли, как коз с чужого огорода: с криками и размахиванием руками.
Какой-то бабушке с внуком, пытавшейся прорваться сквозь ограждения, один из господ полицейских терпеливо объяснял: «Да, я понимаю, что вам не надо на пляж, а надо к маршрутке. Но придётся спуститься вниз и обойти территорию. Нам сказано никого не пускать. Это же «Кинотавр»! Вы знаете, что со мной сделают, если я вас сейчас пропущу?»
Снаружи «Кинотавр» выглядит точно так же, как любое другое статусное (или просто крупное) мероприятие в России: он смотрит сквозь маленького человека равнодушным взглядом манекена в погонах и упорно отказывается какие-то потребности этого человека замечать.
Кино за забором
Для жителей и гостей Сочи фестиваль вообще не является площадкой нового российского кино, для них это прежде всего возможность вечерами бесплатно посмотреть на площади перед Зимним театром фильмы, которые в прокат уже выходили: мультик «Рио», например, или вторую часть «Утомлённых солнцем».
О том, что днём в театре происходит что-то ещё, люди, конечно, знают, но мало этим интересуются — ну разве что на проход звёзд по синей дорожке придут посмотреть, и то половина имён встречается недоуменным: «А это кто?»
Тем разительнее контраст с происходящим внутри и вообще с духом «Кинотавра». Это очень внимательный фестиваль. Тут внимательны друг к другу кинодеятели, приезжающие целыми семьями и получающие неделю на отдых, сплетни и обсуждение своих дел, внимательны отборщики, уже который год демонстрирующие тщательно продуманную программу, внимательны журналисты, которые приезжают эту программу оценивать.
А в центре всего этого главный герой конкурсных фильмов — человек, живущий в России. Тот самый, который по ходу всего фестиваля стоит за забором и широкими спинами людей в форме.
Утопическое счастье
В программе этого года есть своя чётко выстроенная драматургия. Первые показанные в конкурсе фильмы, несмотря на разницу жанров, объединяет общая тема — существование или, если точнее, угасание человека на развалинах советского прошлого.
Сначала показали «Громозеку» Владимира Котта — историю о трёх друзьях, которые в школьные годы играли в одном ВИА и блистательно исполняли песню про «птицу счастья завтрашнего дня», но, как и вынесенный в заглавие герой из мультика про Алису, вечно опаздывали жить.
В нулевые все трое представляют собой довольно жалкое зрелище. Первый (Борис Каморзин) сидит в отделении милиции и провожает глазами более молодых коллег, идущих на задание, второй (Леонид Громов) возит в своём такси разных неприятных людей, третий (Николай Добрынин) заведует отделением хирургии в больнице и никак не может решиться уйти от жены к молодой любовнице.
С более молодым поколением отношения тоже не ладятся: бездетный хирург по привычке лжёт маленькому мальчику, которому предстоит операция, у таксиста дочь — порноактриса, у милиционера сын связался с местной мафией.
Режиссёр относится к своим героям с трогательной нежностью и пытается вызывать ответные чувства у зрителя: в «Громозеке» много смешных моментов, и по жанру фильм не драма, а скорее трагикомедия.
Но это именно такое кино, которое чуть ли не каждую неделю клеймят за пессимизм и отсутствие надежды на будущее в «Закрытом показе» Александра Гордона.
Даже финальное примирение героев со своими непутёвыми детьми, неудавшейся жизнью и маячащей на горизонте ранней смертью выглядит у Котта несколько искусственным.
Гораздо пронзительнее финальный кадр с опускающей крылья картонной синей птицей на шарнирах — вот он, идеальный символ поколения.
На Кубе, где происходит действие фильма документалиста Виталия Манского «Родина или смерть», птица счастья всё ещё по инерции машет крыльями, но это уж не полёт, а агония.
Картина невероятно красивая и бесконечно печальная: Манский словно поднёс зеркальце умирающей стране, поймал её последний выдох и теперь демонстрирует вот этот туманный влажный след на поверхности стекла.
Фильм начинается с впечатляющей сцены эксгумации тел на кладбище. Хранить покойников — дорогое удовольствие, которое бедная страна позволить себе не может, поэтому спустя какое-то время после похорон гробы вскрывают, а останки перекладывают в маленькие картонные коробочки, чтобы освободить место на кладбище для новичков.
Звук ломающихся в руках рабочих человеческих костей — это и есть настоящий саундтрек современной Кубы.
Здесь уже никто ни во что не верит, все разговоры о социализме сводятся либо к стариковскому брюзжанию о том, «за что мы все воевали», либо к казённым прокламациям, а в глазах 15-летней девушки, отмечающей свой выход во взрослую жизнь, — безнадёжная тоска и усталость, как у старухи.
Парадоксально, но народное жизнелюбие при этом никуда не делось. По вечерам тут травят анекдоты про кубинцев и американцев, в которых сквозит какое-то болезненное, почти маниакальное желание уже наконец с этими американцами и их гнилым капитализмом познакомиться, а также много танцуют и поют.
Кубинская сальса, страстная, витальная и яростная, у Манского превращается в настоящую пляску смерти — почти все герои фильма танцуют, потому что им больше ничего не остаётся, остановка автоматически означает гибель.
Открытки с края бездны
Третья конкурсная ода ушедшей эпохе — «Безразличие» Олега Флянгольца, фильм с долгой историей. Режиссёр начал его съёмки в 1989-м, когда и ему самому, и исполнителю главной роли Фёдору Бондарчуку было по 22 года.
Время для дебюта, конечно, было не самое удачное, поэтому картину так и не смогли закончить. Спустя почти два десятка лет Флянгольц, ныне известный как режиссёр клипов для «Алисы» и ДДТ, вдруг решил свой первый фильм доделать.
Это почти бессюжетная открытка, посланная из 60-х в 80-е и дошедшая до адресата только сейчас. Бондарчук, очень молодой и ещё с довольно густой шевелюрой, играет автослесаря Петю, пытающегося пригласить на свидание девушку Жужу, с которой он познакомился на танцплощадке.
Место действия — Москва конца 50-х — начала 60-х, по улицам и ресторанам слоняются стиляги и карикатурные бандиты в красивых шляпах, а под ногами у героев путается пёс Тузик, сбежавший из лаборатории, где его готовили к полёту в космос.
Фильм чёрно-белый с цветными анимационными вставками и вмонтированными кадрами кинохроники — такой красивой и уютной столицу уже мало кто помнит.
«Безразличие» с лёгкостью достигает того эффекта, которого пытался и так и не сумел добиться своим «Громозекой» Владимир Котт, — оно вызывает детское умиление, нежность и светлую ностальгию.
Потому что снято давно, а не сейчас, потому что молодой Бондарчук, а не такой, как сейчас, потому что сделано людьми, жившими тогда, а не сейчас и по-настоящему во что-то верившими, а не как сейчас.
Что касается современности, то тут российское кино по-прежнему страдает близорукостью, доказательством тому — фильм «Летит» Сергея Швыдкого и Фуада Ибрагимбекова (фамилии неслучайно такие знакомые, оба — сыновья известных отцов).
В основе сценария — пьеса-вербатим Ольги Мухиной, написанная на основе интервью с реальными людьми. Увы, в фильме эти люди превратились в пустое место.
Молодые герои, создатели популярного ток-шоу «В любви страха нет», ездят на хороших машинах, ходят по ресторанам, бездельничают в офисе (хотя любое пространство вокруг них почему-то выглядит вакуумным) и периодически разряжаются в эту пустоту абсолютно бессодержательными монологами о жизни и любви («К смерти надо быть готовым в любой момент», «Мужчины — большие дети» и т.д.).
Все персонажи настолько неузнаваемы и настолько лишены какой бы то ни было индивидуальности, что, если бы такое кино показали на открытом показе на площади, у публики наверняка было бы много вопросов, главный из которых звучал бы точно так же, как во время дорожки: «А это вообще кто?»
Иногда российскому кино всё-таки надо выходить за забор.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Канн-65: Ханеке бросает перчатку .
Вектор мировой культуры смещается в Австрию. - Канн: многообещающее начало .
Cочетание гламура и серьезного искусства. - Для тех, кому за тридцать.
16 мая в городе Канне, что на Лазурном берегу, откроется юбилейный, 65-й кинофестиваль. - Сибирь - монамур.
В Ханты-Мансийске открылся 10-й, юбилейный кинофестиваль «Дух огня». - Круглые светящиеся существа и все их помышления.
Что такое пресловутая «духовность»? Три слоя фильма «Марта Марси Мэй Марлен». - Тюрьма научит.
Дневник Берлинале-2012: в отсутствие сильных молодых конкурсантов пришлось наградить классиков. Главный приз фестиваля получила тюремная драма братьев Тавиани «Цезарь должен умереть». - Сердца четырех.
«Фауст» Александра Сокурова как завершение тетралогии, четырехчастного проекта о власти. - Берлинале входит в штопор .
Дневник Берлинале-2012: Александр Роднянский, Билли Боб Торнтон и их «Машина Джейн Мэнсфилд», новый фильм Алексея Мизгирева «Конвой» и немецкие страдания . - Приговоренные к жизни .
Дневник Берлинале-2012: конкурсные фильмы про смертников, драма про 11 сентября от автора «Чтеца» и «Часов» и режиссерский дебют Анджелины Джоли . - Монтаж аттракционов.
Минский кинофестиваль «Листопад» показал такой запредельно высокий уровень, какой и не снился ни Московскому, ни Токийскому, ни многим другим.
