Решение Московского военного окружного суда о признании законным прекращения уголовного дела о расстреле польских офицеров в Катыни на основании невозможности идентификации тел убитых больно ударит по чувствам миллионов поляков. Для кого-то будничное судебное постановление в очередной раз разбередило старую рану во взаимоотношениях двух стран. Для нас же, российских либералов, в очередной раз встает вопрос, что есть разговор с позиции силы, что есть о примирении с собственным прошлым, когда речь идет о такой стране, как Россия.

Катынское дело вновь стало сюжетом для новостей. Московский окружной военный суд  признал законным прекращение уголовного дела о расстреле польских офицеров в Катыни. Иск родственников расстрелянных польских офицеров был подан четыре года назад, основанием для его отклонения формально стала невозможность идентификации эксгумированных тел погибших. Российские правозащитники уже заявили о намерении  оспаривать принятое решение. Теоретически дело может дойти и до Страсбурга. Очевидно, что вердикт Московского военного суда вызовет бурю протестов в Польше, где активно действует общественная организация «Катынская семья», объединяющая родственников жертв трагедии. Отказ на основании невозможности выяснения личности убитых больно ударил по чувствам миллионов поляков. Узнать имя и точное место захоронения каждого убитого для них на самом деле самое главное. Для кого-то будничное судебное постановление в очередной раз разбередило старую рану во взаимоотношениях двух стран.

Между Россией и Польшей взаимных выпадов и уколов в последнее время предостаточно. Поводом для отчуждения очень часто служит не столько день сегодняшний, сколько прошлое. Все эти иногда в прямом смысле скелеты в шкафу не дают покоя обеим сторонам. И сколько бы мы ни заклинали, что «прошлое нужно оставить прошлому», на деле все выходит с точностью до наоборот. Одной из таких болевых точек по-прежнему остается Катынь. Двенадцать тысяч офицеров – в основном из представителей цвета польской интеллигенции: инженеров, юристов, врачей, учителей – были расстреляны и закопаны в катынском лесу во время Второй мировой войны. Кем и когда? – вопрос этот продолжает будоражить умы и в Москве, и в Варшаве.

Между тем в течение долгих десятилетий существования «советского лагеря» в Восточной Европе вопросов этих не было. Историки в Советском Союзе и народной Польше в один голос говорили, что польские офицеры были расстреляны во время немецкой оккупации, а все попытки приписать расстрел сталинскому СССР не что иное, как геббельсовская пропаганда. Справедливости ради надо сказать, что действительно о преступлении в Катыни первыми миру поведали именно нацисты, хотя и других аргументов у профессиональных апээнновских пропагандистов тогда хватало. Однако в момент крушения Советского Союза и Варшавского договора президенты Горбачев, а затем Ельцин передали польской стороне документы, подтверждающие причастность к организации катынского расстрела высшего советского руководства и лично Сталина. Фактически это означало признание вины. Однако если кто-то думал, что этим все закончится, то глубоко ошибался. Все как раз только-только началось.

Некоторые нынешние наши историки, особенно симпатизирующие сталинскому СССР, в частных беседах любят сокрушаться, зачем же эти «предатели-демократы» открыли тогда секретные архивы? Теперь ведь нельзя, как раньше, просто сказать, что Катынь – дело рук немцев. Но и признавать причастность своей страны к бессмысленному и чудовищному убийству тоже как-то не того. Некоторые особо изощренные умы, как говорят, теперь выдвигают совсем оригинальную версию: дескать, частично польских офицеров расстреляли Советы, а частично – гитлеровцы. Есть еще вариант разговора по принципу «око за око»: признается, что убийства в Катыни – дело рук НКВД, но якобы это можно оправдать тем, что в начале 1920-х годов поляки точно так же расстреляли тысячи пленных красноармейцев. Правда, было дело. Вот только весь мир теперь будет знать, что русские практикуют кровную месть на уровне государственной политики. Спрашивается, зачем вообще нам нужны подобные оправдания?

Над последним вопросом стоит задуматься отдельно. Ведь любое преступление (в данном случае речь идет о подлоге или сокрытии исторических фактов) всегда имеет мотив. Чего же хотим добиться мы, пытаясь всеми возможными средствами «микшировать», скажем, голодомор или катыньскую тему. Нам надоело извиняться? Мы хотим выглядеть сильными? Мотив резонный и вполне понятный. Только вот стоп, стоп. Давайте подумаем, может ли восприниматься сильным ребенок, разбивший вазу и пытающийся это скрыть. Явно же, что скрыть что-то очевидное для всех выше сил любого даже самого сильного из смертных. Так стоит ли строить неубедительные доказательные цепочки, а то и просто стучать кулаком по столу или хлопать дверью, и, срываясь в эмоции, кричать: «Не я, все равно не я!» Или, кидаясь из жара в холод, потом бормотать: «Ну да, я, но… и вообще вы тоже не подарок…» Вот это – наша сильная позиция?!

Теперь попробуем представить, как это все выглядит с противоположной стороны. Для поляков причастность сталинского руководства к расстрелам в Катыни – вопрос решенный. Да и странно было бы по-другому: подтверждающие это документы-то пусть частично, но уже предоставлены российской стороной. Вопрос только в том, почему сказав «А», в Москве медлят с передачей остальных материалов, в частности, личных дел убитых. Тут еще одна важная ремарка. Для поляков трагедия Катыни не только и не столько в последствиях для большой политики. Тут вообще нет места рациональному. Для тысяч семей в Польше важнее всего получить документы с информацией о своих погибших родственниках. Не надо забывать, что речь идет о стране с сильными католическими традициями, где вопрос о точной дате и месте смерти близкого родственника выше любой «политической целесообразности». Если нам, россиянам, традиционно важны вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?», то мотивы поляков прежде всего связаны с желанием найти могилу и отдать долг памяти покойному. Это тем более важно, поскольку сегодня уходит поколение детей, чьи родители были расстреляны в катынском лесу. Успеть до собственной смерти узнать тайну гибели отца – об этом говорил и Анджей Вайда на московской премьере своей «Катыни».

Вот и давайте решать, что есть для нас позиция силы. Для поляков, как и для других восточноевропейских народов, Россия – колоссальная страна. Мы богаче, мы сильнее и – хотелось бы – умнее и увереннее. К тому  же теперь мы сами, кажется, преодолели коммунизм и на протяжении последний двух десятилетий при всех оговорках остаемся более или менее в рамках либеральной парадигмы развития. Да, при этом пожилая польская пани, которая всю свою юность провела в бедности неустроенности, потому что русские расстреляли ее папеньку, призванного с университетской скамьи на фронт, нас недолюбливает. Боле того, в последнее время ее семью нами все больше пугают. А мы к тому же и сами рады стараться. Но представьте себе, если завтра эта уже совсем старушка получит официальное письмо, где будет дан ответ на вопрос, мучавший ее всю жизнь. Если российская сторона в порядке жеста доброй воли предложит ей посетить мемориальное кладбище и даже потратит копеечную по нынешним доходам «Газпрома» сумму на купейный вагон от Варшавы до Смоленска и обратно. Если кто-то из наших первых лиц скажет при этом что-то теплое и понимающее. В конце концов мы сами от сталинизма пострадали все равно больше. Вот если все так… Какими будут последние слова о нас, которые скажет поколение катынских сирот своим детям и внукам? Правильно: «Россия – великая страна, потому что она сильная, честная и добрая!» 

Нашему вступающему в совершеннолетие государству пора понять очевидное: сильный – это не тот, кто всеми способами пытается оправдаться. Сильный это то, кто признает содеянное и делает все, чтобы исправить последствия. Поставить точку в катыньском деле может только жест доброй воли. Нет никаких сомнений в том, кто должен его сделать.

ОТПРАВИТЬ:       

Статьи по теме:

• Слепая русская память.
  В отличие от Катыни, о которой в России знают мало, о Медном тут не знают почти ничего.
• Падение в историю.
  Четыре измерения смоленской трагедии 10 апреля: боль, рок, фарс и страшная мука.
• Катынь ― 2.
  Нам есть о чём подумать.
• Шоковое состояние.
  В Польше объявлен семидневный траур по погибшим в авиакатастрофе под Смоленском.
• Эхо Катыни.
  Польша и Россия решили строить свои отношения по-новому.
• Спор славян.
  Точка в Катынском деле не поставлена. Но теперь у нас есть хотя бы запятая.
• Операция «Остра Брама».
  Как Сталин расплатился с братьями по оружию.
• Москва–Варшава: ни мира ни войны .
• Русские либералы и расизм .
  Момент истины русской демократии.