Подписаться на обновления
19 октябряЧетверг

usd цб 57.2721

eur цб 67.3577

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Худлит  Острый сюжет  Фантастика  Женский роман  Классика  Нон-фикшн  Поэзия  Иностранные книги  Обзоры рейтингов 
Амели Нотомб   пятница, 13 мая 2011 года, 18:34

Катилинарии
Отрывок из романа


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог



Главные герои романа «Катилинарии» — пожилые супруги, решившие удалиться от городской суеты в тихое местечко. Поселившись в новом доме, они знакомятся с соседом, который берёт за правило приходить к ним каждый день в одно и то же время. Казалось бы, что тут странного? Однако его визиты вскоре делают жизнь Эмиля и Жюльетты совершенно невыносимой. Но от назойливого соседа не так-то просто избавиться. «Часкор» публикует отрывок из романа. Амели Нотомб. Катилинарии: Роман; Пеплум: Роман; Топливо: Пьеса / Пер. с фр. Н. Хотинской; О.Чураковой. — М.: Иностранка, Азбука-Аттикус, 2011 (The Best of Иностранка).

Есть такие дома, которые повелевают. Повелевают более властно, чем сама судьба: с первого взгляда вы бываете ими покорены. Здесь и только здесь вы должны жить.

К моим шестидесяти пяти годам мы с Жюльеттой стали подыскивать жильё за городом. Увидев этот дом, мы оба сразу поняли, что это он и есть — дом. При всём моем презрении к заглавным буквам я дол-жён написать Дом, ибо это и вправду был он — тот, который мы не покинем до конца своих дней, тот, который нас ждал, тот, которого ждали мы всю жизнь.

Да, всю жизнь — с тех пор, как мы с Жюльеттой стали мужем и женой. Если говорить о законном браке, это будет сорок три года. На самом же деле мы женаты шестьдесят лет. Мы с ней учились в одной школе. В первый день занятий в подготовительном классе мы увидели друг друга, влюбились и с тех пор не расставались.

Жюльетта была моей женой всегда, да и не только женой: она всегда была мне и сестрой, и дочерью — хотя мы ровесники, родились в один год с разницей в месяц. По этой причине мы и не завели детей. Мне никогда не был нужен кто-то третий: Жюльетта для меня всё.

Я всю жизнь преподавал латынь и греческий в лицее. Мне нравилась моя работа, и я хорошо ладил с моими немногочисленными учениками. Тем не менее пенсии я ждал, как мистик ждёт смерти.

Сравнение это не для красного словца. Мы с Жюльеттой всегда стремились освободиться от жизни — от того, во что её превратили люди. Учёба, работа, светские условности, пусть и сведённые к минимуму, для нас всё равно были непосильны. Даже наша собственная свадьба в своё время показалась нам не более чем формальностью.

Мы с Жюльеттой не чаяли дожить до шестидесяти пяти лет, чтобы окончательно порвать с этой пустой тратой времени — со светом. Горожане с рождения, мы хотели жить в деревне, не из любви к природе, а потому, что нуждались в уединении. То была насущная потребность, сродни голоду, жажде и отвращению.

Впервые увидев Дом, мы испытали блаженное облегчение: стало быть, оно существует, это место, к которому мы оба стремились с самого детства. Осмелься мы когда-нибудь его себе представить, в нашем воображении оно было бы именно таким, как эта поляна у речки с домом — Домом, — красивым, невидимым в зелени, увитым глицинией.

В четырёх километрах есть деревушка Мов, где можно купить всё необходимое. За речкой, неразличимый среди деревьев, стоит ещё один дом. Прежний хозяин сказал нам, что там живёт врач. Если бы нас ещё нужно было уговаривать, и впрямь лучше не придумаешь: мы с Жюльеттой будем жить, как и хотели, вдали от света, но в тридцати метрах от нашего убежища, оказывается, есть доктор!

О чём тут было раздумывать? Не прошло и часа, как дом стал Домом. Стоил он недорого, в ремонте не нуждался. Мы не сомневались, что нам крупно повезло. Идёт снег. Год назад, когда мы переехали, тоже шёл снег. Мы пришли в восторг: этот слой белизны в первый же вечер создал стойкое ощущение, что мы — дома. И наутро мы чувствовали себя в родных стенах больше, чем в городской квартире, хоть и не покидали её сорок три года.

Теперь я мог наконец всецело посвятить себя Жюльетте.

Это трудно объяснить: у меня всегда было ощущение, что я уделяю недостаточно времени моей жене. Что я ей дал за шестьдесят лет? Жюльетта для меня всё. Она говорит то же самое обо мне, но меня не оставляет тайное чувство стыда за её обделённость. Не то чтобы я плохой или невнимательный муж, но у Жюльетты никогда не было ничего и никого, кроме меня. Я был и остаюсь всей её жизнью. От этой мысли у меня перехватывает горло.

Что мы делали в те первые дни в Доме? Насколько я помню, ничего. Только иногда выходили погулять в лесу, до того белом и безмолвном, что мы порой останавливались и переглядывались изумлённо.

И это всё. Мы пришли к тому, чего нам хотелось с детства, и оба поняли сразу, что именно к такой жизни мы всегда стремились. Не будь нарушен наш покой, уверен, мы прожили бы так до самой смерти.

От этой последней фразы меня пробирает озноб. Я понимаю, что рассказываю неважно. С ошибками. Нет, я не допускаю неточностей и не искажаю истину, но ошибаюсь. Наверно, потому что просто не понимаю этой истории: она выше моего разумения.

Одна деталь той первой недели помнится мне как сейчас: я разводил огонь в камине, и, конечно, получалось у меня из рук вон плохо. Говорят, нужны годы, чтобы добиться в этом деле совершенства. Я исхитрился что-то зажечь; однако это нельзя было назвать огнём, потому что сразу стало ясно, что долго он не прогорит. Скажем так, я добился мгновенного сгорания — но и этим был горд.

Сидя на корточках у очага, я обернулся и увидел Жюльетту. Она сидела рядом в низком креслице и смотрела на огонь присущим ей взглядом, уважительно сосредоточенным на предмете, в данном случае на чахлом язычке пламени.

Как передать ошеломление: она не изменилась ни на йоту, даже не с нашей свадьбы — с первой встречи. Немного подросла — совсем немного, — волосы побелели, но остальное, то есть всё, осталось прежним до неправдоподобия.

Этот взгляд, устремлённый на огонь, — так же она смотрела на учительницу в классе. Эти руки, сложенные на коленях, эта посадка головы, эти мягко очерченные губы, этот вид послушного ребёнка, которому любопытно всё вокруг, — я всегда знал, что она с тех пор не изменилась, но не мог предположить, до какой степени.

Это открытие захлестнуло меня волной чувств. Я забыл об угасающем пламени, я видел только шестилетнюю девочку, с которой прожил без малого шестьдесят лет.

Не знаю, как долго это длилось, сколько прошло минут. Вдруг Жюльетта повернула голову и увидела, что я смотрю на неё.

— Огонь погас, — тихо произнесла она.

А я сказал как будто в ответ:

— Время остановилось.

Так счастлив я не был никогда в жизни.

Спустя неделю после нашего переезда в Дом нам казалось, что мы только в нём всю жизнь и жили. Один раз, с утра, мы поехали на машине в деревню купить продуктов. Единственная в Мове лавка привела нас в восторг: ассортимент в ней оказался небогат, и это отсутствие выбора наполнило наши сердца необъяснимой радостью.

— Смотри, — заметил я на обратном пути, — труба у соседа не дымит. Можно жить здесь долго, а разводить огонь так и не научиться.

Жюльетта нарадоваться не могла на гараж: прежде у нас его никогда не было. Когда я закрывал двери, она сказала:

— Этот дом и для машины тоже — Дом. Я слышал прописные буквы в её голосе и улыбался.

Мы разложили продукты по местам. Снова пошёл снег. Жена сказала, что правильно мы съездили за покупками утром. Скоро по дороге будет не проехать.

От этой мысли я преисполнился радости — всё радовало меня теперь.

— У меня, — сказал я, — всегда была любимая поговорка: «Чтоб жить счастливо, жить мы будем скрыто». Это о нас, правда?

— Да, это о нас.

— Я не помню, какой писатель добавил не так давно: «Чтоб скрыто жить, мы будем жить счастливо». Это ещё более верно. И подходит нам ещё лучше.

Жюльетта смотрела на падающий снег. Я видел только её спину, но точно знал, какие у неё сейчас глаза.

В тот же день около четырёх часов к нам постучали.

Я открыл дверь. На пороге стоял дородный господин на вид постарше меня.

— Я месье Бернарден, — представился он. — Ваш сосед.

Человек пришёл познакомиться с новыми соседями, тем более что в округе два дома за всё про всё, — что может быть естественнее? К тому же наружность у гостя была самая что ни на есть заурядная. Я, однако, помнится, застыл в дверях, оторопев, как Робинзон Крузо при встрече

с Пятницей.

Прошло несколько секунд, прежде чем я, осознав, что веду себя невежливо, произнёс ожидаемые слова:

— Да, конечно. Вы доктор. Входите.

Проводив его в гостиную, я пошёл за Жюльеттой. У неё сделалось испуганное лицо. Я улыбнулся и шепнул ей на ухо:

— Ничего, это ненадолго, просто визит вежливости.

Месье Бернарден пожал руку моей жене и сел. Принял предложенную чашку кофе. Я спросил, давно ли он живёт в соседнем доме.

— Сорок лет, — ответил он.

Я всплеснул руками:

— Сорок лет здесь! Как вы, должно быть, счастливы все эти годы!

Сосед промолчал. Я заключил, что он не был счастлив, и не стал настаивать.

— Вы единственный врач в Мове?

— Да.

— Изрядная ответственность!

— Нет. Никто не болеет.

В этом не было ничего удивительного. Население деревни вряд ли превышало

сотню душ. Так что шансов нарваться на человека слабого здоровья и впрямь немного.

Я вытянул из него ещё кое-какие элементарные сведения — вытянул в буквальном смысле: отвечал сосед предельно скупо. Когда я молчал, он тоже не разжимал губ. Я узнал, что он женат, что детей у него нет и что в случае болезни мы можем к нему обратиться. В ответ на это я произнёс следующую фразу:

— Какое счастье, что вы — наш сосед!

Гость остался невозмутим. Он чем-то напоминал мне печального будду. В чём в чём, а в болтливости его нельзя было упрекнуть.

Битых два часа, сидя в кресле неподвижно как истукан, он отвечал на мои невинные вопросы. Прежде чем сказать слово, всегда медлил, как будто ему требовалось подумать, даже если я спрашивал о погоде.

Было в нём что-то трогательное: я ни секунды не сомневался, что этот визит ему в тягость. Ясно, что он чувствовал себя обязанным нанести его в силу наивного понимания приличий и не чаял дождаться минуты, когда можно будет откланяться. Я видел, что он слишком неловок и стеснителен, чтобы решиться произнести слова избавления: «Не стану вам дольше докучать» или «Рад был с вами познакомиться».

Добросовестно отсидев два часа, он наконец поднялся. Лицо его показалось мне растерянным, на нём как будто читалось: «Я не знаю, что сказать, чтобы не обидеть хозяев своим уходом».

Растрогавшись, я кинулся ему на помощь:

— Как мило с вашей стороны, что составили нам компанию! Но ваша жена, должно быть, уже беспокоится.

Он ничего не ответил, надел пальто, кивнул на прощание и вышел.

Я смотрел ему вслед, едва удерживаясь от смеха. Когда он удалился на достаточное расстояние, я сказал Жюльетте:

— Бедный месье Бернарден! Визит вежливости нелегко ему дался!

— Не очень-то он разговорчив.

— Вот удача-то! Этот сосед не будет нам докучать.

И я крепко обнял жену, шепча ей на ухо:

— Ты понимаешь, до какой степени мы будем здесь одни? Совсем, совсем одни, понимаешь?

Ничего другого мы никогда не желали. Это было несказанное счастье. Как сказал поэт, которого цитирует Скютенер: «Быть ничем никогда не наскучит».

На другой день около четырёх месье Бернарден снова постучал в нашу дверь.

Впуская его, я думал, что он сообщит нам о визите вежливости мадам Бернарден. Доктор уселся в то же кресло, что и вчера, принял предложенную чашку кофе и замолчал.

— Как вы себя чувствуете сегодня?

— Хорошо.

— Будем ли мы иметь счастье видеть вашу жену?

— Нет.

— Надеюсь, она здорова?

— Да.

— Ну конечно. Жена врача никогда не хворает, не так ли?

— Нет.

Задумавшись на миг об этом «нет» и об ответах на вопросы с отрицанием с точки зрения грамматики и логики, я имел глупость заметить:

— Будь вы японцем или компьютером, я вынужден был бы заключить, что ваша

жена больна.

Молчание. Краска стыда ударила мне в лицо.

— Извините меня. Я сорок лет преподавал латынь и иной раз забываю, что не всем интересны мои лингвистические изыски.

Молчание. Мне показалось, что месье Бернарден смотрит в окно.

— Снег перестал. Слава богу. Вы видели, как он валил нынче ночью?

— Да.

— Здесь все зимы такие снежные?

— Нет.

— Дорогу иногда заносит так, что не проехать?

— Иногда.

— Надолго?

— Нет.

— Дорожные службы расчищают заносы?

— Да.

— Вот и хорошо.

В мои преклонные лета я с такой точностью помню пустой, в сущности, разговор годичной давности лишь по одной причине: из-за медлительности доктора. Чтобы ответить на каждый из вышеупомянутых вопросов, ему требовалось четверть минуты.

В сущности, для человека на вид лет семидесяти, не меньше, это было вполне нормально. Мне подумалось, что лет через пять и я могу стать таким же.

Жюльетта робко присела подле месье Бернардена. Она смотрела на него тем самым взглядом, который я уже описывал, исполненным почтительного внимания. Его же глаза по-прежнему были устремлены куда-то в пустоту.

— Ещё чашечку кофе, месье? — спросила она.

Он отказался: «Нет». Меня слегка шокировало отсутствие «спасибо» и «мадам». Было уже ясно, что «да» и «нет» составляют львиную долю его словарного запаса. Я, со своей стороны, начинал недоумевать: с ка— кой стати он торчит у нас, если ничего не говорит, да и сказать ему явно нечего? В мои мысли закралось подозрение:

— Ваш дом хорошо отапливается, месье?

— Да.

Мой пытливый ум, однако, побуждал меня продолжить расспросы: интересно

было узнать границы его лаконизма.

— Вы ведь, кажется, не топите камин?

— Нет.

— В вашем доме газовое отопление?

— Да.

— Это не очень хлопотно?

— Нет.

Час от часу не легче. Я попробовал задать вопрос, на который нельзя ответить односложным «да» или «нет»:

— Чем же заняты здесь ваши дни?

Молчание. Взгляд его стал гневным. Губы сжались в ниточку, словно я его оскорбил. Это безмолвное недовольство произвело на меня такое впечатление, что я устыдился:

— Простите меня, я допустил бестактность.

В следующее мгновение я сам себе показался смешным. С какой стати идти на попятную, что такого неприличного в моём вопросе? Это он невежлив, явившись к нам без приглашения и не имея ничего сказать.

Мне подумалось, что, даже будь он болтлив, его поведение всё равно было бы некорректным. А предпочёл бы я, чтобы он обрушил на меня поток слов? Трудно сказать. Но как же действовало на нервы его молчание!

Мне вдруг пришло в голову другое предположение: он хочет попросить нас об услуге и не решается. Я прощупал почву во всех направлениях:

— У вас есть телефон?

— Да.

— Радио, телевизор?

— Нет.

— У нас тоже. Без них прекрасно можно обойтись, не так ли?

— Да.

— Вы любите читать?

— Нет.

По крайней мере, в искренности ему не откажешь. Но как можно жить в этой глуши, не имея вкуса к чтению? Я ужаснулся. Тем более что, как он сам сказал вчера, у него и пациентов в деревне не было.

— Для прогулок здесь чудесные места. Вы часто гуляете?

— Нет.

Я посмотрел на складки жира: действительно, мог бы и сам догадаться. «Всё-таки странно, что врач мог так растолстеть», — подумалось мне.

— Вы специалист в какой-то области?

Тут я получил ответ рекордной длины:

— Да, в кардиологии. Но практикую как терапевт.

Вот так сюрприз. Этот медведь, оказывается, кардиолог. Не секрет, что для этого надо долго и усердно учиться. Значит, есть какой-никакой ум в этой с виду тупой голове.

В изумлении я тотчас сформулировал прямо противоположную гипотезу: мой сосед — человек высшего разума. Он думал по пятнадцать секунд над ответами на мои простейшие вопросы? Подчёркивал этим суетность моего праздного любопытства. Не разговаривал? Просто он не страшился молчания. Не читал книг? Должно быть, причина — та же, что у Малларме, вполне соответствовавшая тому, что я угадывал за его неприглядными телесами. Лаконизм и предпочтение коротким «да» и «нет» сделали его в моих глазах учеником святого Матфея и Бернаноса. А его ни на что не смотревшие глаза определённо выдавали экзистенциальную неудовлетворённость.

Таким образом, всё объяснялось. Он жил здесь сорок лет, потому что ему опротивел свет. А пришёл ко мне, чтобы молчать, потому что захотел попробовать на склоне лет общение нового типа.

И я решил, что тоже буду молчать.

Впервые в жизни я молчал в чьём-то обществе. Нет, если быть точным, я делал это с Жюльеттой, более того — именно так мы чаще всего обменивались мыслями, ибо за столь долгий срок, с наших шести лет, язык просто стал не нужен. Но я не мог надеяться на подобное взаимопонимание с месье Бернарденом.

Поначалу, однако, я вошёл в его безмолвие уверенно. Это казалось проще простого. Всего-то навсего — не шевелить больше губами и не ломать голову, что бы такое сказать. Увы, молчание бывает разным: Жюльеттино было уютным мирком, полным обещаний и населённым мифическими созданиями; молчание же доктора раздражало с порога и оставляло от челове— чёского существа лишь нечто жалкое и невразумительное.

Я держался изо всех сил — так ныряльщик старается продлить апноэ. Да уж, чудовищно тяжко было существовать в молча нии нашего соседа. У меня взмокли ладони, а во рту пересохло.

Хуже всего было то, что гостю, похоже, моя попытка пришлась не по душе. Он по— смотрел на меня обиженно, словно говоря: «Как вы невежливы, кто же будет со мной беседовать?»

Я сдался. Мои губы предательски зашевелились, чтобы издать звук — всё равно какой, лишь бы звук. Я с удивлением услышал собственные слова:

— Мою жену зовут Жюльетта, а меня Эмиль.

С ума сойти! Что за глупая фамильярность! У меня и в мыслях не было сообщать этому господину наши имена. С какой, чёрт возьми, стати мой речевой аппарат так много себе позволяет?

Доктор, видимо, думал так же: он не сказал ничего, даже «А». И в его глазах не мелькнуло искры, означающей: «Я слышал».

У меня было такое чувство, будто мы с ним мерились силами, и он меня одолел. На его лице читалась невозмутимость победителя.




ОТПРАВИТЬ:       



 





Космические боги

Аластер Рейнольдс. Пространство откровения / Пер. с англ. В. Ковалевского, Н. Штуцер. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2014. 640 стр. («Звезды новой фантастики»)

Современную западную фантастику – сейчас мы говорим только о лучшей, hi-end, так сказать, класса, - отличает при относительном приближении несколько свойств. Во-первых, пугающе пухлый размер (мы помним, например, размеры шедевров Нила Стивенсона). Во-вторых, оттюнингованный психологизм, герой в интригах с врагами-друзьями, «никому нельзя верить». В-третьих, эрозия жанров, их продолжающее и торжественное сплетение (вряд ли, скажем, получится свести Чайну Мьевиля исключительно к стим-панку, sci-fi или готике – да и сам он определяет свой жанр как «странная фантастика»).

11.07.2014 16:00, Александр Чанцев


Раздвинем границы науки

25 лучших научно-фантастических книг всех времен

Научная фантастика — это книги о воображаемых мирах. Этот жанр заставляет писателей и читателей выходить за рамки собственной вселенной и чаще всего рассматривает вопросы о нравственности, войне или семейных ценностях.

06.05.2014 13:00


«Кот доступа» в финале конкурса Международной гильдии писателей

Новый жанр в современной литературе

Все величайшие шедевры мировой культуры существуют не на холстах, не в нотах и не на киноплёнке. Они заложены в души людей от рождения, как способность чувствовать и переживать. Просто некоторые авторы получили возможность напоминать об этом своими произведениями.

08.04.2014 16:45, Лина Ван Ортон


Как нужно исправлять историю

О романе Стивена Кинга «11/22/63» и историческом детерминизме

В 2013 году Джону Кеннеди сегодня исполнилось бы 96 лет, до которых он бы все равно, впрочем, не дотянул. И ровно 50 лет со дня волнующего своей загадкой убийства его в Далласе. А поскольку смерть с годами тоже начинает отмечаться как праздник, она становится медиаповодом для выхода сериала, переиздания многих биографических книг и капитальным, на тысячу страниц, романом Стивена Кинга «11/22/63». Роман этот был назван лучшим творением Кинга, что, по всей видимости, правда, с тем и продан российскому читателю.

17.06.2013 08:07, Сергей Митрофанов


In Another Land

Альфред Кубин. Другая сторона. Фантастический роман / Альфред Кубин ; [К. Белокуров — пер. с нем.] Москва ; Екатеринбург : Кабинетный ученый, 2013. — 213 стр. — (Серия «Old Europe»).

«Другой стороне» исполнилось более века, но на русском она вышла впервые лишь тринадцать лет назад, и та книга давно стала библиографической редкостью. Роман долгое время был труднодоступен, был своего рода легендой, фактически «небылицей», читателю почти неизвестной. Теперь положение изменилось.

06.06.2013 15:30, Кирилл Захаров


Солнце человечности

О книге Евгении Мелеминой «Солнце в рюкзаке» (АСТ, 2011)

Наконец-то среди книг, посвященных «киберпанку», появился интересный роман. И этот взгляд на искусственный интеллект подобен глотку свежего воздуха в давно сформировавшемся вакууме сериальных однодневок.

25.04.2012 12:37, Катерина Норвилло


Плывущие в небо

Юлия Зонис «Боевой шлюп Арго». Сборник рассказов и повестей. Серия «Амальгама» М: Аст: Астрель; Полиграфиздат, 2012 год

На голубиный «манок» прилетят ангелы, и будут петь в послевоенном московском дворе. Но кто-то слегка сжульничает, кто-то проявит бессмысленную жестокость, и они вернуться на небо, невольно унеся с собой чью-то душу. Это считается фантастикой – но это недвусмысленная и тривиальная правда. Мир странно хрупок – и при этом страшно жесток… в том числе своей хрупкостью, хотя, увы, не только.

30.03.2012 12:38, Евгений Пожидаев


Трещины несовершенства

Евгения Мелемина. Осколки под стеклом. М.: АСТ, М.: Астрель, 2011

В издательстве «АСТ» вышла первая книга Евгении Мелеминой, известного интернет-блогера. Евгения уже успела покорить тысячи читателей и весной этого года преподнесла поклонникам долгожданный подарок.

16.09.2011 13:07, Евгения Попова


Призрак джазмена на падающей станции «Мир»

Отрывок из романа

Роман знаменитого французского фантаста Мориса Дантека «Призрак джазмена на падающей станции «Мир» — это своего рода путешествие по ту сторону реальности и бесконечности. Недавно этот философский боевик, научно-фантастический техно-экшен в жанре киберпанк вышел на русском языке в издательстве «РИПОЛ классик». «Часкор» публикует отрывок из романа.

24.05.2011 09:00, Морис Дантек


Знаки любви и её окончания

«Вся моя книга — это акт бессмысленной нежности к вам»

Роман Марты Кетро «Знаки любви и её окончания», который выйдет в издательстве «АСТ» в конце феврале, представляет собой четвёртую, завершающую часть романа «Госпожа яблок». «Знаки любви» намеренно написаны без сюжета, — потому что сюжет у каждого из нас есть свой. Это карта тех мест, где вы уже побывали, пометки, чтобы блуждать по кругу. Это записки от того, кто однажды почти пропал, но выбрался, и каждый как здесь — Вам».

06.02.2011 16:00, Марта Кетро






 

Новости

Восьмой "Гарри Поттер"
Новая книга о Гарри Поттере выйдет в России в ноябре
От создателя Гарри Поттера
Джоан Роулинг пишет новую книгу для детей
ММКВЯ снова в Москве
Московская международная книжная ярмарка откроется сегодня на ВДНХ
Признание Форсайта
Один из самых известных британских авторов шпионских романов Фредерик Форсайт признал, что более 20 лет был агентом службы британской внешней разведки
"50 оттенков серого" останутся на полках
Кибовский опроверг сообщения о запрете книг в московских библиотеках

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.