Подписаться на обновления
9 августаВоскресенье

usd цб 73.6376

eur цб 87.1722

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Худлит  Острый сюжет  Фантастика  Женский роман  Классика  Нон-фикшн  Поэзия  Иностранные книги  Обзоры рейтингов 
Стив Фуллер, theoryandpractice.ru   воскресенье, 12 апреля 2020 года, 19:00

Как интеллектуалы стали вымирающим видом
След психологизма


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Ниже приведен краткий обзор проблем, с которыми сталкивается само существование интеллектуалов в XXI веке, а также исторические и концептуальные условия, позволявшие им процветать в прошлом и не позволяющие им это делать сегодня.

«Социология интеллектуальной жизни: карьера ума внутри и вне академии»

Стив Фуллер

Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2018

Для начала я обращусь к нескольким направлениям современной философской и социальной мысли, которые, несмотря на свой прогрессивный лоск, стали причиной подрыва легитимности роли интеллектуала. Эту делегитимацию можно проследить прежде всего по скепсису в отношении существования идей, которые одновременно нормативны и манипулируемы. Далее я рассмотрю подъем антиинтеллектуализма в философии и психологии в ХХ веке, уделив особенное внимание спорам вокруг «психологизма». Следующий раздел я посвящу тому, что остается наиболее привлекательным выражением антиинтеллектуализма, а именно представлению о невидимой руке и его превращениях в конце XIX века под влиянием статистики, теории эволюции и эпидемиологии. В заключении мною будет предложен вариант стратегии по сдерживанию нынешней волны антиинтеллектуализма, основанный на реинтерпретации популярного ныне понятия «эвристика».

Оправдать существование интеллектуалов в XXI веке — задача не из легких. Кажется, что нынешний способ существования идей просто не допускает возможности интеллектуалов. Взять хотя бы главные установки относительно идей, которые господствуют в современной философии. Одну из них можно назвать «остаточным платонизмом». Согласно этой установке идеи — это не то же самое, что убеждения; напротив, они обладают второпорядковым статусом, являясь рамкой, внутри которой эти убеждения формируются. Эта мыслительная рамка часто называется «концептуальной схемой». В наши дни она, как правило, функционирует как нечто необходимое, само собой разумеющееся (иными словами, «трансцендентальное») условие наших верований, и потому ею нелегко манипулировать. Разумеется, ранние прагматисты и логические позитивисты (включая попперианцев) рассматривали схему как чистую конвенцию, чья судьба зависела от того, что именно она дает тем, кто ее принимает. Однако недавние дискуссии о концептуальных схемах — вдохновленные столь различными мыслителями, как Мартин Хайдеггер, Томас Кун, Мишель Фуко и Дональд Дэвидсон,—подчеркнули нашу зависимость от решений предшественников (часто называемую «контингентностью»).

Наша концептуальная схема оказывается наследием не менее прочным—оттого что способ ее передачи является культурным, а не строго биологическим. В таком случае это не мы пользуемся идеями, а идеи используют нас

Хотя быть интеллектуалом означает нечто большее, нежели уметь обращаться с идеями, манипулирование ими — важный элемент интеллектуальной жизни. В этой связи «историзированный платонизм», модный ныне как в аналитической, так и в континентальной философии, подрывает легитимность интеллектуала.

Две другие нынешние философские установки, усложняющие жизнь интеллектуала, обычно представляются изнутри философии «прогрессивными» и «радикальными». Первая из них — это установка на сведение идей к языковому или поведенческому их выражению. Так, Гилберт Райл (Ryle 1949) говорил о понятиях как о «проездных билетах», дающих право на переход от одних утверждений к другим, то есть как о наборе условий, определяющих диапазон допустимых ответов. Подобное воззрение весьма влиятельно среди философских антиреалистов и аналитиков дискурса в социальных науках. Его цель достойна восхищения — сделать публичным учет класса (идей), которые в противном случае остались бы окутаны тайной, будь то в человеческих головах или на платоновских небесах. Но как в таком случае обстоит дело с классической миссией интеллектуала — говорить истину в лицо власти, которая зачастую требует от него «произносить непроизносимое», если идеи не существуют помимо выражающих их предложений? Эта проблема, в особенности после Теодора Адорно и Жака Деррида, обычно разрешается подчеркиванием стратегического значения «трудного письма», которое зиждется на непрямых способах выражения вроде иронии и парадокса, отчасти подрывающих устоявшиеся коммуникативные конвенции (или по крайней мере выступающих против них). Однако, как признают даже сторонники этой стратегии, она превращает критически настроенного интеллектуала в дискурсивного маргинала, в глас вопиющего в пустыне, ищущего для себя слушателей, способных придать смысл тому, что, строго говоря, его не имеет. Вторая философская установка проявляется в популярности концепции «технонауки» Бруно Латура как подлинного предмета исследований науки и технологии (Latour 1987).

Технонаука — кульминация ряда тенденций, которые мы находим у Хайдеггера, Витгенштейна и Гастона Башляра. В общих чертах речь здесь идет о встраивании нормативных идеалов в архитектуру жизненного мира. По сути, технонаука привносит элемент релятивизма и материализма в вышеописанный историзированный платонизм. Конечно, в отличие от кажущейся статичной и тотализирующей концептуальной схемы технонаука открыта для многочисленных конструкций, реконструкций и деконструкций по мере того, как артефакты и агенты («актанты») прокладывают свои пути по сетевой экологии и за ее пределами. Вся эта активность описывается относительно акторносетевой экологии; отсюда методологическая максима Латура «Всегда следуй за акторами!». Здесь нет легитимной перспективы, исходя из которой, допустим, философ мог бы отстаивать идеал науки, не претворяемый уже в жизнь конкретными учеными. В самом деле, при более пристальном рассмотрении этот нормативный идеал науки оказывается устаревшим, упрощенным или простонапросто неверным описанием научной практики, но он, к сожалению, порой заражает самопонимание ученых. А стало быть, интеллектуалам присущи те же неприятнейшие черты, что мы находим у философов, напыщенно рассуждающих о практиках, в которых сами они не участвуют.

В таком случае изучающие технонауку образуют фалангу «контринтеллектуалов», — если не антиинтеллектуалов,— чья работа состоит в подрыве легитимности тех, кто считает, будто бы они могут учить о том, чем не занимаются сами.

Неудивительно, что сам Латур (Latour 1997) объявил «критику» бесполезным занятием — во многом так же, как двумя поколениями ранее последователи Витгенштейна настойчиво призывали применять «языковую терапию» против философской страсти к «теоретизированию». Похоже, существование интеллектуалов требует наличия не только определенных социальных условий, но и концептуальных. Идеи должны существовать определенным образом. К примеру, идеи Платона существуют в независимой области, из которой они воздействуют на нас без того, чтобы угождать нашим замыслам. Такие идеи ведут себя подобно обезличенным богам. Неудивительно, что софисты — головная боль Платона — напоминали во многом современных интеллектуалов. Они не считали, что имеют дело с идеями, и заявляли, что являются поставщиками инструментов для конкретных целей. Платон демонизировал эти инструменты как «риторику». Хотя интеллектуалы обычно демонстрируют определенные риторические навыки, моральное превосходство, к которому они стремятся, не может быть достигнуто без твердого обещания отстаивать идеи, которые они считают правильными.

Мост между независимыми идеями Платона и манипулируемыми идеями интеллектуала начинает выстраивается с определения ранним христианством воли в качестве отличительной черты человеческой души. Понятие воли было предназначено для выражения способности человека сопротивляться инертности материального воплощения души. В дальнейшем философы часто отождествляли рациональность с максимальным сопротивлением. Однако как только христианский Бог покинул политическую арену, стало все труднее оправдывать такое сопротивление.

Кантовское решение — автономная воля категорического императива — было наиболее влиятельным в академической философии. Оно превратило мораль в напряженную личную борьбу.

Более социально ориентированная альтернатива была предложена еще при жизни Канта. Она господствовала вне академии и предоставляла адекватное метафизическое обоснование работы интеллектуалов. Здесь я имею в виду превращение идей в идеологию Мари Франсуа Пьером Мэн де Бираном (1766–1824).

По мнению Мэн де Бирана, аристократа, заставшего Старый порядок, Революцию, Наполеона и Реставрацию Бурбонов, идеологии производятся путем психологизирования философских идей для того, чтобы сделать их более подходящими для использования в политических целях. Пока это смахивает на услуги софистов и даже похоже на нынешний клиентоориентированный рынок идей, раскручивающий предложения, поступающие из различных «мозговых центров». Но вот господство воли в моральной психологии Мэн де Бирана меняет дело: она играет большую роль в превращении мастера по торговле идеями в подлинного интеллектуала. Благодаря воле идеи Платона могут быть «персонализированы». Теперь они не просто обитают на уровне реальности, отделенном от сферы материальных вещей; нет, они борются за самоутверждение в неподатливой материальности — в телах конкретных идеологов. Работа интеллектуала заключается в том, чтобы вести свою личную борьбу перед лицом общественности.

Молодые последователи Гегеля, в особенности Карл Маркс, осознали, что Мэн де Биран не просто секуляризировал христианскую борьбу добра со злом, но и настолько релятивизировал ее, что речь теперь идет о постоянном конфликте между конкурирующими идеологиями. Если вспомнить о великом манихейском дуализме, порожденном Французской революцией, то материальное сопротивление осуществлению левых идей может конституировать условия для претворения в жизнь идей правых, и наоборот. Взять хотя бы социальное неравенство: для одних это разрушительная социальная проблема, для других это основа социального порядка. В этом отношении проекты Конта, Гегеля и Маркса могут быть поняты как универсалистские версии динамики идей, которую внедрил персонализированный платонизм Мэн де Бирана. Для них интеллектуальный конфликт сдерживается, поглощается и фокусируется (говоря словами Гегеля, «снимается») в диалектической прогрессии. Однако этот процесс происходит в сознании не обычного идеолога, а члена политического или научного (а лучше бы и того и другого) авангарда, чьи социально-когнитивные горизонты намного шире и яснее, чем у среднего члена общества. Более того, жизнь представителей авангарда — не только пример, которым можно восторгаться издалека и на который простые смертные могут ориентироваться в будущих воплощениях. Речь здесь идет о принятии ими ответственности за возвышение смертных до своих собственных высот — если возможно, при их жизни. Такая крайне модернистская чувствительность предполагает, что идеи обладают достаточной властью, чтобы свергнуть высокомерие, предубеждения и привычки, накопленные поколениями. Но почему некто отдает столько сил идеям? Быть может, потому, что он уже видел проблеск претворенного идеала незадолго до того, как, скажем, политическое разложение или экономический упадок увели реальность от идеала. Словом, то, что теоретики социальных движений называют «относительной депривацией», может помочь объяснить тот причудливый сплав диагностики с утопизмом, который характеризует менталитет интеллектуалов, находящихся в полном расцвете.

Как правило, в истории философии и социальных наук социальный порядок по умолчанию рассматривался как порядок идей. Данная тенденция объединяет столь различных в иных отношениях мыслителей, как Платон и Дюркгейм, Конт и Гегель, Адорно и Поппер. Моя собственная социальная эпистемология также принимает этот исходный пункт (Fuller 1988). Младогегельянцы, в особенности Фейербах и Маркс, пытались — с переменным успехом — перепроверить точность соответствия между социальным порядком и порядком идей. Они верно чувствовали, что исторически оно поддерживалось концепцией подлинной реальности как сообщества душ, которая впервые обнаружила себя в попытках стоицизма персонализировать платонизм и достигла кульминации в христианском милленаристском идеале «рая на земле» (Toews 1985). Кроме того, благодаря Мэн де Бирану идеи оказались чем-то большим, нежели просто чистыми формами, существующими независимо на платоновском небе. Это также реляционные принципы, которые простираются за пределы своих конкретных воплощений, дабы быть обогащенными другими идеями. По-видимому, идеи в сущности беглянки, всегда пытающиеся избежать своих социально санкционированных репрезентаций.

Наиболее характерные формы человеческих отношений включают в себя работу с идеями. Они предполагают своего рода «встречу умов», и место этой встречи варьирует от интерпретации, происходящей зачастую на значительном пространственновременном расстоянии, до контактов лицом к лицу, в которых ее воздействие можно непосредственно почувствовать телом.

В самых общих чертах «встреча умов» задействует акты идентификации, ассоциации, адаптации, дифференциации, а также конфронтации. Ян Хакинг говорил о «пути идей». В действительности имеется целых два пути, или две альтернативные интеллектуальные эпидемиологии. Они соответствуют некоторым знакомым разделениям, однако теперь воспринимаемых уже в несколько ином свете.

Согласно первой эпидемиологии хорошие идеи распространяются естественно, в то время как плохие— только по принуждению. Согласно второй версии плохие идеи распространяются естественным образом, тогда как хорошие встречают длительное со противление.

Я бы хотел назвать первую эпидемологию антиинтеллектуалистской, а вторую — интеллектуалистской, полностью осознавая полемический смысл данных ярлыков. В рамках первой версии эпидемиологии интеллектуалы в лучшем случае досаждают, а в худшем являются причиной разрушения ценностей. В рамках второй версии интеллектуалы — это необходимые исправители и даже моральные герои в мире, где люди принимают свое бедственное положение слишком охотно.

Философы науки уже знакомы с наиболее абстрактной версией этого различения интеллектуальных эпидемиологий: антиинтеллектуализму соответствует индуктивизм, интеллектуализму — дедуктивизм. Индуктивисты утверждают, что идеи обычно следуют за опытом, не выходя за его пределы. Тем самым они идут по пути наименьшего эмпирического сопротивления. В латуровской персонификации аналитик всегда следует за агентами, то есть никогда не забегает вперед них со своей концепцией того, как им положено себя вести. Трансцендированный опыт в лучшем случае означает опыт нераспознанный. То есть трансцендентальная философия Канта — симптом жизни при режиме, в котором опыт регулярно обесценивается и поэтому должен быть восстановлен, скажем, посредством создания уровня реальности, метафизически превосходящего официальный. Для индуктивистов такого рода ситуация вполне понятна, хотя и прискорбна, учитывая обстоятельства. Напротив, дедуктивисты полагают, что ситуация Канта скорее правило, чем исключение — а именно наш опыт обычно настолько ненадежен в качестве руководства к действию, что должен быть выработан альтернативный стандарт поведения, выступающий в качестве либо гипотезы, проверяемой опытом (то есть научным экспериментом), либо нормы, с которой должен сверяться опыт (то есть политической критики). В то время как индуктивисты доверяют принимаемым по умолчанию эпистемическим и социальным институтам вроде здравого смысла и семейных преданий, дедуктивисты разрабатывают контринтуитивные средства проверки и коррекции для таких склонных к предвзятости порядков, как академические дисциплины и писаные конституции. Для индуктивиста исследователь этики — это просто честный докладчик фактов, для дедуктивиста же — это подотчетное общественности лицо, принимающее решения. Быть может, самым длительным современным выражением борьбы между нашими двумя интеллектуальными эпидемиологиями явились споры вокруг «психологизма» среди немецкоязычных философов с 1866 по 1930 год (Kusch 1995). Философы отзывались уничижительно, если и не всегда последовательно, о психологизме своих же коллег и эмпирических психологов, которые приняли антиинтеллектуалистский подход к идеям. Если воспользоваться недавним эвфемизмом когнитивных психологов, страдающие от психологизма злоупотребляют «эвристикой доступности» (Tversky and Kahneman 1974).

Эвристика доступности — склонность разума принимать непосредственность или яркость мысли за свидетельство верного отображения ею реальности. В некотором смысле эта эвристика всего лишь реабилитирует основную предпосылку классического эмпиризма и ассоцианизма. Согласно ей идея не отложится в чьем-либо уме, особенно в качестве реакции на конкретный стимул или проблему, если только она не укоренена в реальности ситуации.

Предположительная общая надежность эвристики вдохновила ранних экспериментальных психологов на развитие метода тренированной интроспекции. Поздние психологи, следуя за Эгоном Брунсвиком, дедуктивистом среди индуктивистов, выдвинули гипотезу, что мы являемся «интуитивными статистиками», очищающими свои мысли посредством получения лучших образцов среды.

Среди недавних философов науки, последовавших за достижениями экспериментальной психологии, Томас Кун выступил за Карлом Поппером против приверженцев «психологизма». Поппер, чья докторская была посвящена педагогической психологии, был убежден, что философ по сути своей психологантипсихологист (Berkson and Wettersen 1984). Точнее говоря, философ понимает человеческое сознание как состоящее из как минимум двух независимых и потенциально уравновешивающих друг друга порывов: один полагается на эвристику доступности, в то время как другой преодолевает ее множеством образов — скажем, обесценивая или избегая первых впечатлений, отличая точку зрения собственной личности от того, что ей кажется общеупотребительным или же всеми ожидаемым (даже учитывая ее опыт), или, более общо, выдерживая паузу, прежде чем реагировать на стимул.

Наставник Поппера Карл Бюлер был учеником Освальда Кюльпе, чья Вюрцбургская школа демонстративно отошла от методов мейнстримной интроспективной психологии, заявив, что она показала: именно второй эшелон «мысли без образа» ответственен за "суждение«—ту ментальную функцию, которая не может быть сведена к индукции от прошлого опыта. Субъекту было предоставлено то, что Бюлер (Bühler 1930) назвал «степенями свободы» при теоретизировании о недоопределенном по своему существу мире. Конечно, внешний медиум для выражения мысли — язык в общем смысле, но в особенности письмо — исторически помогал стабилизировать контексты, в рамках которых стимулы вызывали конкретные ответы. Но последние в конечном счете — это социальные конвенции, чей когнитивный фокус обеспечивается ограничением степеней свободы субъекта. Таким образом, для ученика Бюлера Поппера обретение научной дисциплины приравнивается к акту самоограничения, который всякий раз подразумевает упущение возможностей — а стало быть, и возникновение слепых пятен, которые обнаруживаются лишь позднее при обмане ожиданий. Напротив, для Куна тот же акт самоограничения вовсе не несет сожаления, и поэтому не приходится удивляться, что аномалии откладываются вплоть до последнего момента, а затем они быстро разрешаются с целью стереть их появление из коллективной памяти дисциплины. Поппер хотел бы видеть ученого долго размышляющим об альтернативных теориях и способствующим изменениям теоретических перспектив в свете опыта. В свою очередь, Кун желал бы, чтобы ученые максимизировали свою эффективность в решении проблем в соответствии с господствующей парадигмой. В терминах классического эксперимента по «переключению гештальта» можно сказать, что Поппер занял позицию экспериментатора, который меняет условия стимула в целях усиления того или иного ответа, тогда как Кун оказался на месте субъекта, который встречает стимул уже классифицированный, чтобы вызывать вполне конкретную реакцию. Это различие в позициях отсылает к моим замечаниям в начале этого раздела о явно антиинтеллектуалистском характере посткуновских дискуссий вокруг концептуальной схемы. Быть может, оно гораздо более значимо для понимания истории научной психологии, чем, допустим, различие между использованием «интроспективных» и «экстраспективных» методов изучения сознания. Оно отражает дилемму, которая могла бы оказаться куда более фундаментальной для понимания истории психологии, чем водораздел между «интроспективным» и «экстраспективным» методами: делиберацию (и ее поведенческий коррелят — колебание) или же автоматизацию (и ее поведенческий коррелят—эффективность) стоит брать в качестве парадигмы мышления, в терминах которой ее альтернатива будет рассматриваться в качестве дефекта, требующего исправления? Возвышение автоматизации как парадигмы мышления над делиберацией явилось историческим триумфом антиинтеллектуализма.

Но как именно скорость реакции стала основанием для суждений о невежестве и интеллекте? Среди зоопсихологов, зачастую записываемых в протобихевиористы (наиболее известный из них, пожалуй, Конви Ллойд Морган, ученик Гексли), были опасения, что превращение автоматичности в безоговорочную добродетель затемнит отличительные добродетели делиберативной мысли (так называемой рациональности), которая и сделала Homo поистине sapiens. Тем не менее они не смогли предотвратить развитие и массовое внедрение хронометрированных тестов интеллектуальных способностей, для которых, что вполне предсказуемо, обучающиеся должны пройти подготовку, что бы выполнить их как можно быстрее и точнее. Более того, зачастую забывают, что примерно то же произошло и с куда более «менталистским» лагерем психологов. К примеру, Вюрцбургская школа подвергла критике гештальтпсихологов за сведение ими познания к «решению проблем» в простом смысле нахождения подходящих средств для достижения предзаданных целей. Субъект здесь сам проблему не выбирает. Вместо этого гештальт-психологи сосредоточились на выяснении, имеется ли у него то, что было после Куна названо «парадигмой» решения проблемы. Главный объект данной критики — Отто Зельц — четко смоделировал процесс «завершения формирования гештальта» решения математического уравнения. Подобный ход — при посредстве Рудольфа Карнапа и У. В. О. Куайна — немало повлиял на аналитическую философию, в частности, позволив в 1950-е годы сформулировать свой подход к «логике научного открытия» Герберту Саймону. Однако он избавил субъекта от всякой ответственности за выполнение второпорядковой задачи постановки проблемы. Она осталась у экспериментатора, то есть стала итогом разделения труда между субъектом и экспериментатором, на счет которого вюрцбуржцы, будучи аутопсихологами, всегда имели немало сомнений. В какой степени субъекта эксперимента можно считать полноправным интеллектуальным агентом в противоположность простому получателю и отправителю идей?

В экспериментальной психологии отнюдь не только вюрцбуржцы поощряли субъектов к выражению своей человеческой природы помимо проявления обычных животных реакций. Не причисляемый, как правило, к поборникам интеллектуализма, Уильям Джеймс защищал «волю к вере» перед лицом двусмысленных и противоречивых свидетельств.

В эпоху Джеймса термин «интеллектуализм» отсылал к априорному рационализму — эпистемологии (обычно связываемой с именем Декарта, однако иногда также Канта и Гегеля), поддерживающей учение о врожденных идеях.

Для прагматиста вроде Джеймса главным грехом интеллектуализма был его догматизм перед лицом опыта. Тем не менее прагматисты, как и логические позитивисты с попперианцами в XX веке, сохранили ключевую черту догматизма, а именно принципиальное сопротивление привычным паттернам опыта. Однако источник этого отпора у Джеймса и обличаемых им «интеллектуалистов» радикально отличался: для Джеймса он лежал в личном решении («воля к вере» или «по соглашению», как предпочитали венцы), а не в предварительном программировании разума. Это различие, конечно, имело огромное значение для определения виновника неудач в установлении соответствий между мыслью и реальностью: Джеймс (как и позитивисты с попперианцами) видел его в том лице, что принимает решение и затем отягощается задачей обретения более действенных средств достижения своих целей, а не бросается заявлениями, будто бы факты являются испорченной версией истины и от них можно абстрагироваться при помощи идеализации. Рискуя нарваться на парадокс, можно было бы сказать, что самопровозглашенный антиинтеллектуализм Джеймса—поистине интеллектуалистский подход к идеям.

На рассуждения Джеймса повлияло то обстоятельство, что некоторые философы, следуя по пути «этики веры» математика У. К. Клиффорда, начали утверждать, что люди из эволюционных соображений не должны утверждать больше того, к чему их принуждает опыт, иначе они могут не выжить. В наши дни дебаты Джеймса с Клиффордом воспринимаются как спор о месте религии в мире науки. Однако лучше было бы их рассматривать как общую защиту выдвижения гипотез в качестве черты человеческой природы, которая слишком легко затушевывается дарвинистским мировоззрением, сводящим познание к адаптивным реакциям на проксимальные стимулы, методологически затем превознося их как «индукцию».

Джером Брунер выступил связующим звеном между Клиффордом и Куном в «де-делиберации» познания. Во многих отношениях труд Брунера с соавторами (Bruner, Goodnow and Austin 1956), который так повлиял на куновское объяснение изменений в науке, являлся гештальт-психологией на антиинтеллектуалистском пике. Брунер свел «концептуализацию» к быстрым и подсознательным реакциям на двусмысленные стимулы в среде (к примеру, аномальные свойства игральных карт наподобие неверных цветов на рубашке).

«Решения» же — это причудливое наименование реакций, предполагающих ограниченный диапазон вариантов, над которым субъект не имеет власти. "Теоретически нагруженное наблюдение«—это всего лишь распознавание паттернов, то есть теоретизирование сводится к простому наблюдению.

Между Брунером и его гарвардским коллегой, радикальным бихевиористом Б. Ф. Скиннером имеется лишь одно методологическое различие: Скиннер попытался бы через ограничение условий просто-напросто исключить любые колебания, замешательства или тревоги, которые переживает субъект перед лицом двусмысленных стимулов, в то время как Брунер сначала порассуждал бы об источнике подобной неэффективности. И все же оба считали, что характерные черты делиберативного мышления должны быть со временем устранены.

В действительности для Брунера его подопытные люди были менее умны, чем обезьяны Канарских островов для Вольфганга Келера, одного из основателей гештальт-психологии. Если келеровские обезьяны должны были обнаружить поставленную перед ними проблему, то Брунер просто информировал своих подопытных о стоящей перед ними задаче. «Умная среда» (информирующий экспериментатор) не давала субъектам продемонстрировать тот характерно человеческий род интеллекта, ярким выражением которого являются интеллектуалы. Как оказалось, помимо гештальт-психологии на Брунера также повлияли этолог Нико Тинберген и его учитель Якоб фон Икскюль, которые под рубрикой Umwelt продвигали идею о том, что организмы рождаются заранее адаптированными к своему вероятному окружению. Люди отличаются тем, что соответствующая фронтальная загрузка (так называемое обретение парадигмы), как правило, происходит у них уже после рождения путем индоктринации — единственного социологического процесса, которому Кун уделял серьезное внимание. Далее мы с вами столкнемся с другим интеллектуальным отпрыском Тинбергена и фон Икскюля—Ричардом Докинзом, который под рубрикой «меметики» также придает большое значение роли индоктринации для мышления.

Источник: theoryandpractice.ru




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Nirvana и дзен

Чанцев А. Ижицы на сюртуке из снов: книжная пятилетка. СПб.: Алетейя, 2020. — 724 с.

О таком, наверное, мечтает каждый журналист. Чтобы почти все твои эссе, рецензии, интервью и всё легло, как камушки в мозаике, один к одному и получился бы единый цельный текст. Чтобы создалась такая личная культурология. Музыкальный критик Александр Беляев о книге книжного критика Александра Чанцева.

19.07.2020 16:00, Александр Беляев


Как тренировать память

Как читать, запоминать и никогда не забывать

бал бла Современные исследования показывают, что в течение дня мы забываем около 70% всего увиденного и услышанного. А нам хочется помнить все и всегда. Это возможно, если правильно тренировать память и дисциплинировать свой мозг. «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «Как читать, запоминать и никогда не забывать» издательства «МИФ»; в нем говорится о методике, которая научит вас усваивать информацию быстрее, не тратя на это много энергии.

17.12.2019 16:00, Марк Тигелаар


В чем сила интроверта?

Как использовать особенности своего характера

Есть убеждение, что интроверты — люди крайне закрытые. Но как тогда реализовать свои таланты и амбиции, как оказывать влияние на людей, руководить ими и направлять, сохраняя при этом свое личное пространство? Всегда есть альтернативные рецепты успеха, которые действуют хотя бы потому, что никто не ждет удара с неожиданной стороны. «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «Интроверты: как использовать особенности своего характера» издательства «МИФ».

10.12.2019 16:00, Сьюзан Кейн


Ребенок и опасности: как предупредить

Отрывок из книги издательства «ЭКСМО»

Как вести себя с незнакомыми людьми маленькому ребенку, что такое интернет-безопасность и существует ли она, как оградить своего ребенка от бед, как сделать так, чтобы не началась его травля в детском саду, а затем и в школе... Вопросов у родителей всегда много, а ответов не хватает. Поэтому «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги Александра Толмачева «Как рассказать ребенку об опасностях» издательства «ЭКСМО». Здесь есть инструкция, как донести до маленького человека, что такое хорошо, а что такое плохо, при этом не навредить ему чрезмерной заботой.

14.10.2019 16:00, Александр Толмачев


Как написать книгу, чтобы ее не издали

Отрывок из книги издательства «МИФ»

Эта книга не диктует вам очередные правила для написания бестселлера. Она дает обратную связь, на которую издатели обычно не находят времени, когда читают рукописи, и с юмором указывает на ошибки, которые приводят к отказу в публикации. «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «Как написать книгу, чтобы ее не издали. 200 классических ошибок» издательства «МИФ».

26.08.2019 16:00, Сандра Ньюмен, Говард Миттельмарк


Внимание самому важному: от стресса и хаоса к осмысленности и концентрации

Отрывок из книги издательства «МИФ»

Советы Нин Джеймс помогут сосредоточиться на главных людях в вашей жизни, взять под контроль отвлекающие факторы, подарить себе и близким незабываемые моменты. Наша жизнь заполнена бытовыми вопросами, поэтому вектор наших переживаний часто смещается на незначительные вещи, так что мы забываем о главном. «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «Внимание самому важному. От стресса и хаоса к осмысленности и концентрации» издательства «МИФ».

19.08.2019 16:00, Нин Джеймс


Раскачиваем иммунитет к переменам

От языка неосознаваемых больших допущений, держащих нас в плену ограничений, к языку предположений, которые мы делаем осознанно

Зачастую в нашей жизни очень велик разрыв между стремлением к переменам, как личным, так и в бизнесе, и тем, что происходит на самом деле. Так почему перемены, на которые мы уже решились и даже внедрили в свою жизнь, оказываются недостаточно значимыми и долговечными? Как осуществить изменения и где найти силы на их реализацию? «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «7 преобразующих навыков» издательства «МИФ».

09.07.2019 16:00, Роберт Киган, Лайза Лейхи


Как постичь дзен

Отрывок из книги «Десять минут до дзена» издательства «МИФ»

Чтобы успокоиться и достичь внутренней гармонии, нужно не так много. Оуэн О’Кейн разработал особую практику, которую назвал «Десять минут до дзена». «Частный корреспондент» публикует отрывок из одноименной книги издательства «МИФ», в котором говорится, почему же нам необходимо всего 10 минут для того, чтобы пережить стресс и обрести душевное равновесие.

25.06.2019 16:00, Оуэн О’Кейн


Как стать счастливым?

Отрывок из книги «Беседы о счастье» издательства «МИФ»

Книга Аркадия Панца «Беседы о счастье» издательства «МИФ» помогает каждому из нас посмотреть на проблемы с другой стороны. Она предназначена для тех, кто хочет стать счастливее и спокойней. Если вам не хватает внутренней наполненности, на этих страницах вы сможете найти ответы на свои вопросы. «Частный корреспондент» публикует отрывок, в котором говорится о том, бывает ли жизнь без счастья и выгодно ли быть реалистом.

19.05.2019 16:00, Аркадий Панц


Освободи мозг

Что делать, когда слишком много дел

Мы живем в режиме многозадачности, пытаясь все успеть, и часто вместо удовлетворения от работы мы получаем раздражение и усталость. Можно ли сохранять продуктивность, продолжая активно использовать высокие технологии? Нейропсихиатр Тео Компернолле утверждает, что да — если подходить к этому с умом. «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «Освободи мозг: что делать, когда слишком много дел» издательства «Альпина Паблишер», в котором говорится о самых эффективных методах разгрузки мозга.

18.05.2019 16:00, Тео Компернолле






 

Новости

Московские библиотеки раздадут десятки тысяч списанных книг
4 июля на сайте knigi.bibliogorod.ru появится новый список книг, которые библиотеки готовы передать в добрые руки.
В Новосибирске вышел сборник стихов, посвящённых трагически погибшему поэту Виктору Iванiву
Книга «Город Iванiв», состоящая из поэтических посвящений новосибирскому писателю, поэту и переводчику Виктору Iванiву (Иванову), покончившему с собой в феврале 2015 года, вышла на его родине.
Издательство «Наука» и Ассоциация интернет-издателей подписали соглашение о сотрудничестве
В первый день выставки Нон-Фикшен издательство «Наука» и Ассоциация интернет-издателей подписали соглашение о сотрудничестве в рамках программы «Открытая наука». В основе программы лежит реализация проектов по расширению открытого доступа к научным знаниям.
Восьмой "Гарри Поттер"
Новая книга о Гарри Поттере выйдет в России в ноябре
От создателя Гарри Поттера
Джоан Роулинг пишет новую книгу для детей

 

 

Мнения

Виталий Куренной

Традиционные ценности и диалектика критики в обществе сингулярности

Статья Николая Патрушева по поводу российских ценностей интересна сама по себе, но также вызвала яркий отклик Григория Юдина, который разоблачает парадигму «ценностей», трактуя ее, видимо, как нечто сугубо российско-самобытное, а само понятие «ценность» характеризует как «протухшее». Попробую выразить тут свое отношение к этой интересной реплике, а заодно и прокомментировать характер того высказывания, по поводу которого она появилась.

Иван Засурский

Пора начать публиковать все дипломы и диссертации!

Открытое письмо президента Ассоциации интернет-издателей, члена Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Ивана Ивановича Засурского министру науки и высшего образования Российской Федерации Валерию Николаевичу Фалькову.

Петр Щедровицкий

«Пик распространения эпидемии в России ещё не наступил»

Самой большой опасностью в условиях кризиса является непоследовательность в принятии решений. Каждый день я вижу, что эта непоследовательность заражает все большее число моих товарищей, включая тех, кто в силу разных обстоятельств работает в административных системах.

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.