Соломон Волков: «Постепенно Шостакович стал превращаться для Прокофьева в соперника»
Великий наш Петр Ильич был порядочным постмодернистом, легко и непринужденно играя с музыкальными и культурными штампами. А брат его, Модест Ильич, столь серьезно переработал для либретто пушкинский текст, что от него буквально камня на камне не осталось.
Появление этой записи, стало возможным в результате весьма благотворного нашествия новейших технологий в сферу высокой классики.
Нынешний вариант «Пиковой дамы» был сделан год назад в рамках интернационального проекта «Опера в кинотеатре».
Через спутник она транслировалась в самом высоком качестве и в режиме реального времени на все страны и континенты, постановку можно было посмотреть и в некоторых кинотеатрах в России.
Сама же постановка была осуществлена еще в 2002, тогда за дирижерским пультом стоял Николай Петренко, а графиню пела сама Образцова.
Её порывы благосклонны
В 2010-м за пультом стоял уже Михаэль Бодер, а на сцене собрался крепкий интернациональный состав исполнителей.
Исполнение русской оперы силами певцов, не владеющих русским языком в полной мере, неизменно вызывает у русскоязычного зрителя бурю самых противоречивых эмоций.
С одной стороны, это весьма лестно, когда слушаешь и видишь, как западные звезды продираются через немыслимые для них сложности русской фонетики к сокровищам русского мелоса и вживаются в образы героев русской классики.
Невозможно не вспомнить маленькую решительную Лизу (Миреллу Френи) или роскошного барина Феруччо Фурланетто, с неожиданным энтузиазмом распевающего «Любви все возрасты покорны».
С другой стороны, представителей великой и могучей культуры почему-то не оставляют подозрения, что нас как-то не так понимают.
Тогда и возникает чувство непереносимой национальной обиды, особенно в тех случаях, когда набор банальных голливудских штампов о России вываливается на оперную сцену.
Фурланетто исполнял Гремина в зальцбургской постановке в обвешанном орденами и медалями мундире Л.И.Брежнева - и очень убедительно.
Впрочем, «Онегин» относится к такого рода сюжетам, которые почти безболезненно можно переносить в любую эпоху. Наверное, и в далеком межгалактическом будущем человечества случится в миллионный раз эта история - начитавшаяся романов провинциалка с удаленной планеты влюбится в скучающего столичного хлыща.
Но «Пиковая дама» - явление совершенно иного свойства: здесь и литературный источник, и музыкальная ткань предельно точно вписаны в конкретную эпоху.
Графиня в молодости слышала маркизу Помпадур, а само время действия четко зафиксировано гимном «Славься сим Екатерина».
В целом сценография барселонской постановки, хоть и перенесенная несколькими десятилетиями позднее, выдержана довольно тактично.
То есть никаких там космонавтов или мужиков с распутинскими бородами, к счастью, не наблюдается, а господа офицеры облачены в почти приличествующие случаю мундиры.
Но и тут не обошлось без странноватых режиссерских находок. Режиссер-постановщик Жильбер Дефло и декоратор Уильям Орланди зачем-то обрядили бедного Германа в панталоны цвета запекшейся крови, вместо естественно-белых, по каковой причине один рецензент язвительно отметил, что тот похож в них на лобстера.
При этом Лиза - Эмили Маги - одета в платья вполне приличные, то есть ампирные, вид которых может вызвать претензии разве что у самого стогого историка костюма.
Вероятно, именно по этой причине режиссера спектакля Жильбера Дефло похвалили за реализм и сравнили сразу и с Отто Шенком и с Франко Дзефиррели.
Но так было нужно для создания единого художественного образа. В конце концов, великий наш Петр Ильич и сам был порядочным постмодернистом, он легко и непринужденно играл с музыкальными и культурными штампами.
А брат его, Модест Ильич, столь серьезно переработал для либретто канонический пушкинский текст, что от него буквально камня на камне не осталось.
Получается, что именно на братьев Чайковских и следует возлагать вину за все современные оперные безобразия.
По сей причине вся хитрость опуса в том, что в этой психологической драме с элементами мистики все устроено так, что степень проникновения исполнителей в музыкальный сюжет следует оценивать вовсе не по хитовым ариям, а по точности и адекватности, с каковой исполняют так называемые «вставные номера».
Особенно важно, как и кто в роли Томского выпевает брутальную и глубоко политически некорректную песню «Если б милые девицы....»
Но в данном случае все срослось - грузинский баритон Ладо Атанели эту мужланскую песенку исполнил весьма темпераментно, а «офицерский хор» театра Лисео его в этом с воодушевлением поддержал.
Но главный оселок для оценки качества понимания театром «Пиковой дамы» - это пастораль под титлом «Искренность пастушки». Иногда ее просто из действия исключают - так все легче сводится к близкому для западного человека Достоевскому. Ведь совершенно непонятно, каким же образом сия прекрасная безделушка соотносится с загадочной русской душой.
И вот тут ценители и ревнители могут быть спокойны - барселонские музыканты под руководством Михаэля Бодера исполнили этот волшебный музыкальный симулякр с какой-то замирающей проникновенностью.
Оркестр вообще играл как-то необычайно выразительно, хотя Михаэль Бодер пока еще не входит в мировую дирижерскую элиту.
И далее - на сцене «хор пастухов и пастушек» в согласии с хореографией Надежды Лужиной увлеченно выводил сложные и очень исторически корректные орнаменты.
Лиза, Герман и другие
Но как раз в «Пастушке» и обнаружилась вещь довольно неприятная. Американка Мишель Кук в роли Прилепы с задачей справилась весьма грациозно - она даже приличествующую случаю кукольную жестикуляцию воспроизводила весьма естественно.
А вот заслуженная наша Елена Заремба прошлась тяжелым бульдозером по изящным пасторальным завитушками.
И даже естественный за игорным столом Ладо Атанели в роли Златогора как-то не совсем понял, о чем идет речь.
То есть можно говорить о том, что отечественная вокальная школа выглядит весьма провинциально на фоне европейских стандартов.
К этой школе, сложившейся еще в баснословные советские времена, можно относить не только Зарембу и украинца Мишу Дидыка, но и грузина Ладо Атонели.
При этом все они достаточно глубоко интегрированы в интернациональный оперный мир, однако именно в русском репертуаре и вылезли наружу некоторые свойства национальной школы.
Заремба поет Полину так, как будто исполняет цыганку Азучену из вердиевского Трубадура. А Дидык оказался каким-то уж больно неуместно нахрапистым Германом.
При том его из рыжеватого шатена зачем-то перекрасили в яркого блондина.
А вот к певцам, не относящимся к категории русскоязычных, таких претензий предъявить никак нельзя.
Француз Людовик Тэзье с непередаваемым занудством изобразил занудливого Лизиного жениха.
Сама Лиза, американка Эмили Маги, как-то сильно похожа на выдержанную и строгую учительницу иностранных языков в хорошем колледже.
Все они прорабатывают свои партии тщательно и углубленно, а профессиональный уровень преподавателей русского произношения возрос настолько, что легкий акцент почти не мешает.
В результате получился продукт, идентичный натуральному, только без всякой микрофлоры и вредных примесей. Одно хорошо - почти все дуэты, трио и квартеты являются дуэтами, трио и квартетами.
По правде говоря, в русской исполнительской школе такое наблюдается довольно редко.
По-настоящему порадовала единственная в этой постановке безусловная звезда - певица польского происхождения Ева Подлещ, сыгравшая Графиню.
Она достоверно изобразила бесподобно вздорную старуху, которая третирует бедную Лизу и прочих беззащитных девиц.
И что самое замечательное, даже в той сцене, где Графиня, выйдя из преисподней, называет безумному Герману три карты, Подлещ избегает особой инфернальности, превращаясь из полоумной домашней мучительницы в заботливую бабушку, пекущуюся о судьбе внучки.
Вот эту роль и можно считать самым ярким открытием барселонской записи «Пиковой».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- По ту сторону зеркала.
В Петербурге поставили оперу Александра Мосолова. - Жизнь не за царя.
На обновлённой исторической сцене Большого театра состоялась премьера оперы М. Глинки «Руслан и Людмила». Дирижёр В. Юровский. Постановщик Д. Черняков. - Затакт Европы.
Испанский театр Real de Madrid впервые в России исполнил оперу Курта Вайля «Возвышение и падение города Махагони». - Посади его на спицу.
Опера «Золотой петушок» Н. Римского-Корсакова в Большом театре. Постановка Кирилла Серебренникова. - Дмитрий Бертман: «Это намоленное русской сценой место…».
Руководитель «Геликон-оперы» рассказывает о ходе реконструкции театра и отвечает архитектурным критикам на их претензии. - Без БЗК.
Ю. Бедерова, Е. Бирюкова, И. Овчинников, П. Поспелов, Е. Черемных. - Конец героической эпохи.
«Воццек» Д. Чернякова в Большом театре: убийство без культурных метафор оказывается непритязательно голым. - Лилиана Кавани: Intervista Russia.
Автор «Ночного портье» и сериала «Проститутки», всемирно известный итальянский режиссёр делится своими идеями и оценками. - Павел Семченко: «И загасить, но и погреться».
Режиссёр легендарного театра АХЕ пробует себя в оперной режиссуре. - Василий Бархатов: «Опера — это музыка, а не ремарки к ней…».
26-летний режиссёр считает, что современные оперные спектакли должны быть убедительными и понятными.
