Подписаться на обновления
23 февраляВоскресенье

usd цб 64.3008

eur цб 69.4191

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Общество  Экономика  В мире  Культура  Медиа  Технологии  Здоровье  Экзотика  Мнения  Дискуссии  Сколько стоит Россия?  Кофейные заметки  Сеть 
  среда, 24 марта 2010 года, 09:32

Аллен Гинзберг. «Каддиш»


Аллен Гинзберг
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог



Поэма Аллена Гинзберга «Каддиш» в переводе Александра Касьяненко.

Посвящается Наоми Гинзберг (1894—1956)

Как странно думать о тебе теперь, ушедшей без корсета и застёжек,
гуляя по солнечному тротуару Гринвич Вилидж.
Манхэттен, центр, ясный зимний полдень, а я не спал всю ночь,
болтал, болтал, читал вслух каддиш, слушал, как вопиет из
граммофона слепой Рей Чарльз блюз
и ритм и ритм — и память о тебе спустя три года — читая полные
триумфа строфы Адонаи вслух — рыдал, осознавая как мы страдаем —
И как Смерть, то самое лекарство, мечта поэтов ими восхвалённая,
воспетая, истолкованная в Псалмах еврейских и буддистской Книге
Ответов — как в собственном моем воображении
о высохшем листе — на закате —
Текущая обратно жизнь, Твоё время — и моё движение к смерти,
последнему мигу — цветок пылающий во Дне — и что потом,
воспоминанье духа самого, узревшего, как американский город
вдалеке пронзила молния, и вечный сон обо Мне или о Китае, или о
Тебе, о призрачной России, или о скомканной постели что никогда и
не существовала — как в темноте поэма — сверкнув, ушла в Небытие —
Нет слов, и не о ком рыдать, лишь об оставшихся во Сне,
попавшихся в капкан его исчезновенья,
Вздыхающих, вопящих там, скупающих и продающих куски
иллюзий, молящихся друг другу,
молящихся Творцу, который во всём — желание или неизбежность?
Пока это длится, Видение — и больше ничего?
Оно вокруг меня, когда я выхожу из дома и иду, оглядываясь через
плечо —
Седьмая авеню, зубцы стеклянных офисных коробок, толкающих
друг друга в высоту под облака, высокие, как небо,— и, слава Богу —
всё те же голубые небеса.
Или иду по Авеню на юг, туда — когда иду я к Нижнему Ист-_Сайду — где
ты гуляла полсотни лет тому назад, маленькая девочка — русская, ела
первые ядовитые американские помидоры — была напугана в доках —
Потом пробивалась сквозь толпу на Орчард_стрит, куда? — в Ньюарк —
в кондитерскую лавку, к впервые сделанной домашней газировке,
самодельному мороженному в чулане на коричневом дощатом полу —
К учёбе свадьбе нервному срыву, операции, педучилищу, и
погружению в безумие, в Сон — что эта жизнь?
К Ключу в окне — блеск великого Ключа ложится на Манхеттен, и на
пол, и падает на тротуар — трогательным, одиноким бесконечным
лучом, пока я спускаюсь по Первой авеню к Еврейскому театру — в
район бедноты.
ты знала, и я знаю, хотя теперь всё это безразлично — Как глупо —
одолеть и Патерсон, и Запад, и Европу, чтоб вновь возвратиться
сюда,
где на ступеньках у дверей крикливые компании испанцев и
темнокожие парни на мостовой, где лестницы пожарные стары как ты
— Хотя теперь_то ты уж не стара, всё это здесь со мной осталось —
Да я и сам, похоже, стар как мир — и полагаю, мир умирает с нами —
достаточно, чтоб отказаться от преходящего — всё, что приходит,
исчезает навсегда —
И это хорошо! Раз позволяет нам не сожалеть — о страхогенераторах,
упущенной любви, агонии мучительной в конце —
Который так похож на льва, что пожирает душу — и Агнец, душа,
увы, приносит себя в жертву жестокой жажде перемен — волосы и
зубы — гул сломанных костей, череп обнаженный, хруст рёбер,
гниющие останки, обманывающая мозг Неумолимость
Ой_ой! Нам плохо! Мы в тупике! А ты сбежала, Смерть дала тебе
уйти, Смерть Милосердна, ты ведь обманула век, ты обманула Бога,
ты судьбу надула — Ты обманула и себя в итоге — Чистая — Обратно в
мрак Рожденья прежде твоего отца, прежде всех нас — прежде века —
Вот он, покой. Закончились страдания твои. Я знаю, что куда б ты
ни ушла, там хорошо.
Нет больше клумб цветочных летнего Нью-_Йорка, нет радости, нет
больше страха перед Луисом,
И нет больше его кротости и очков, школьных семинаров, долгов,
страстей, звонков пугливых телефонных, затраханных кроватей,
рук, родни,—
Нет больше Эланор — твоя сестра тебя опередила — мы скрыли от
тебя — что ты её убила — или она сама себя убила из снисхождения к
тебе — подагрическое сердце —
смерть убила вас обеих — Безразлично —
Нет больше памяти о матери твоей, 1915 год слёз в немом кино
неделю за неделей — забываясь, наблюдая как Мэри Дресслер
взывает к гуманизму, как Чаплин молодой танцует,
как Шаляпин, пел Бориса Годунова в Метрополитэн, всю оперу
заполнив царским басом — стоя на галёрке с Эланор и Максом —
смотрели как Буржуи рассаживаются в партере, сверкая
бриллиантами, мехами,
А молодые социалистки, путешествуют автостопом по
Пенсильвании, в спортивных чёрных панталонах, фото 4_х
обнявшихся девушек на фоне пустоши, застенчивые, смех в глазах,
девственное одиночество 1920_го
все эти девушки состарились или мертвы, теперь уже и эти локоны в
могиле — счастливы нашедшие мужей —
Ты нашла — и я родился вскоре — и брат мой Юджин (он всё ещё
горюет и будет горевать пока не умрёт, ведь он болен раком — или
убьёт себя — конечно позже — скоро он уже начнёт об этом думать)
И вот последний миг моих воспоминаний, в котором вижу всех их,
сквозь себя,— но только не тебя.
Я не могу представить, что чувствовала ты — когда гримаса смерти
опустилась на лицо — твоё — была ли ты готова?
Идти куда? В тот Мрак — который — сиянье Бога? Повелитель
пустоты? Как око в чёрном облаке во сне? Ты наконец с Творцом?
Всё это вне моих воспоминаний! Как отгадать? Не просто
пожелтевший старый череп, или изъеденный червями прах, и
траурная лента — Лик Смерти с Нимбом? Ты в это веришь?
Неужто солнце лишь на миг нам подарило разум, неужто жизнь лишь
всплеск сознания — и ничего потом?
Ничто, всё что имеем — что ты имела — это так ничтожно — и всё_
таки Триумф,
здесь оказаться и меняться, как сломанное дерево или цветок —
насытить землю — безумную, всю в лепестках, цветную, великую
мыслящую Вселенную, трясущуюся, с раной в голове, ободранной
листвой, скрывающуюся в больничной скорлупе, завёрнутую в
ткань, всю в язвах — пятнами в мутном мозгу, Ничтожность.
Нет цветка подобного тому, что осознал себя в саду, и срезанный
ножом — пропал
сражённый льдинкой глупой Снежной Бабы — уже весной —
холодный призрак мысли — почти что Смерть — Сосулька острая в
её руке — на голове корона старых роз — пёс её глаз — член
потогонных фабрик — сердце электрических машин.
Все накопленья жизни, изнуряющие нас — часы, тела, сознанья,
туфли, груди — рожденье сыновей — твой коммунизм — всё это
«паранойя» для госпиталей.
Однажды ты ударила Эланор по ноге, потом та умерла от остановки
сердца. Ты от припадка. Усопшие? За год вы обе, две сестры,
мертвы. Счастлива ль Эланор?
Убитый горем Макс живёт в своей конторке в конце Бродвея,
длинные усы над полуночными Счётами, не уверен Жизнь его
прошла — как видится ему — и что ж теперь он хочет? Он всё ещё
мечтает сделать деньги, хотя бы о возможности такой, чтобы нанять
сиделку и иметь детей, или же как ты нагрянуть в Вечность, Наоми?
Я скоро встречусь с ним Теперь мне нужно пробиваться — говорить
с тобой — раз я не сделал этого пока ты всё ещё была способна
говорить.
Вечность. Никуда от неё не деться, Вечно — как кони Эмили
Дикинсон — навстречу Концу.
Они знают дорогу — Те Всадники— быстрее наших мыслей скачут — и
наши жизни вдруг пересекают — и забирают их с собой.
Пышная, лишённая печали, с разбитым сердцем, мысли позади,
замужняя, мечтательная, тронутая смертью — Жопа и лицо
расстались со злодейкой.
В мире, данном нам, цветок безумия, Утопии не сотворивший,
придавленный сосной, подаренный земле, благоухающий в
Уединеньи, Иегова, прими.
Единоликий, Непостижимый, Вечно надо мною, без конца и без
начала, Отец в смерти. Пусть я не создан для Проповеди этой, я не
женат, псалмов не распеваю, я Безбожен, я безрассуден в радости, я
всё же буду преклоняться пред
Тобою, Небо, после смерти, лишь один блажен в Небытии, нет света
или тьмы, лишь Сумеречная Вечность —
Возьми, возьми же мой Псалом, рукой моей рождённый за день, мою
частицу Времени, канувшую в Лету — хвала Тебе — Что Смерть
это конец, спасенье из пустыни, путь к Чудотворцу, Дом, что каждый
ищет, траурная лента на рукаве отмыта добела слезами страждущих
— страница после Псалма — последнее явление меня и Наоми — в
Божественную Тьму — Смерть, прими в свои объятья!
II
Снова и снова — рефреном — Больницы — ещё не дописана твоя
история — ну и пусть — несколько образов
В моей голове — как саксофонный хор домов и лет — воспоминаний
электрические вспышки.
О том, как долгими ночами в Патерсоне, ещё ребёнком, терпел
твою нервозность — ты была толста — твой следующий ход —
О том, как я остался дома, школу пропустив, чтоб за тобой
ухаживать — раз и навсегда — тогда я понял, что однажды люди
посчитают вредным мой взгляд на мир, я был подавлен —
Моей следующей темой стал — обет о просветлении людского рода —
особый выпуск — (безумен как и ты) — (здравомыслие есть
общепринятый обман) —
Но ты уставилась в окно на перекресток у Бродвейской церкви,
шпионила за несуществующим убийцей из Ньюарка,
Звонок врача — «О
,
кей, идите прогуляйтесь» — я надел пальто и
повёл тебя — по дороге школьник закричал, необъяснимо — «Куда
идёте, Леди, умирать?» — я вздрогнул —
А ты уткнула нос в побитый молью мех воротника, твой противогаз
от ядов, проникших незаметно в городскую атмосферу,
распылённых Бабкой,—
Неужели водитель жёлтого городского автобуса мог оказаться
членом банды? Ты вся тряслась пред ним и я с трудом втащил тебя
вовнутрь — в Нью-_Йорк, до самой Таймс-сквер, чтоб пересесть на
следующий автобус — которого прождали два часа, защищаясь от
невидимых жуков и еврейской болезни — Рузвельтом отравленного
бриза —
чтобы добить тебя — и меня бредущего за тобой по пятам в надежде,
что скоро наступит конец, в тихой комнате в доме у озера.
Три часа езды по туннелям через всю индустриальную Америку,
Байонна, в предверии второй мировой, цистерны, газовые вышки,
заводы содовой, кафе, локомотивные депо — в сосновые леса
индейского Нью_Джерси — тихие посёлки — дороги вдалеке
проложены сквозь рыжие леса —
Мосты над мёртвыми ручьями, руслами, забитыми ракушками — под
ними томогавк, или кости Покахонтас — и миллион старух,
отдавших голоса за Рузвельта в гнилых домишках, обочина
Безумного Пути — там, возможно, сокол прячется в деревьях, или
отшельник, наблюдающий за филином на ветке —
Всё время на взводе — ты боялась незнакомцев сидевших перед
нами, храпевших безоглядно — в каком автобусе храпят они теперь?
«Ален, ты не понимаешь — это — с тех пор как три больших штыря
вогнали в мою спину — они там что_то сделали в больнице, они меня
травили, желали моей смерти — 3 больших штыря, 3 больших
штыря» —
«Сука! Старая Карга! На прошлой неделе видела её, в стариковских
штанах, с мешком на спине, она карабкалась по кирпичной стене
По пожарной лестнице нашего дома, тащила ядовитые микробы,
чтоб натравить их ночью — на меня — и возможно Луис помогал ей —
он в её власти —
Я твоя мать! Вези меня в Лейквуд» (там недалеко потерпел крушенье
«Граф Цеппелин», Гитлер Горит) «Там я укроюсь»
Мы прибыли — в дом престарелых доктора Непомнюкакего, — она
немедля спряталась за шкаф — потребовала сделать ей переливанье
крови.
Мы были изгнаны — тащили Саквояж к незнакомым домам на
тенистых лужайках — смеркалось, лишь очертанья сосен проступали
в темноте — глухой тупик наполненный сверчками и плющом —
Она заткнулась наконец — большое здание ПАНСИОНАТА — с
хозяйкой расплатился за неделю — втащил наверх тяжёлый саквояж
— присел на край кровати прежде чем сбежать —
Аккуратная комнатка в мансарде с уютным покрывалом — по_
мещански — домашний вязаный ковёр — обои грязные как Наоми
стары. Всё как дома.
Ближайшим рейсом я отправился в Нью-_Йорк — сел на последнее
сиденье, подавленный — худшее уже произошло? — избавившись от
неё, бежал в оцепененьи — Мне было лишь 12.
Она спрячется в своей комнатушке и послушно пойдет на завтрак?
Или закроет дверь и вперив взор в окно начнёт высматривать на
улице шпионов? Или станет следить в замочную щель не пускают ли
гитлеровцы невидимый газ? Спать в кресле, — или передразнивать
меня — пред зеркалом, одна?
Ночным автобусом, двенадцатилетний, я еду по Нью_Джерси,
оставив Наоми в лейквудском призрачном доме— бежал автобусом
моей судьбы — развалившись в кресле — все струны порваны — в
груди страдало сердце — разум опустел — Надёжно ли она заточена в
гробу —
Или всё снова: Средняя школа в Ньюарке, подготовка к американскому
экзамену, в чёрной юбке, — на улице голодная зима — нужда — а
вечером домой ухаживать за Эланор, лежащей в спальне —
Первый нервный срыв случился в 1919_ом году — осталась дома, не
пошла в училище и три недели провалялась в темноте — что_то
стряслось — она так никогда и не сказала что — и всякий шум
причинял ей боль — мечты о крахе Уолл_-Стрит —
Перед Депрессией — уехала из города в село — поправилась — Лу
сфотографировал её — сидящей со скрещёнными ногами на траве —
с цветами в волосах — с улыбкой на лице — играющую колыбельную
на мандолине — дым ядовитого плюща в летнем лагере левых и я,
ещё младенец, пилю деревья —
или обратно к преподаванию, смех с дурачками, классы умственно
отсталых — её русская специальность — дебилы с сонными губами,
огромными глазами, тонкими ногами и цепкими пальцами,
сколиозные, рахитичные —
большие головы свисают над Алисой в стране чудес, классная доска
исписана словами.
Наоми читает терпеливо, из книги сказок Коммуниста — «Внезапная
милость диктатора» — «Прощенье Колдунов» — «Братающиеся
Армии» —
«Мёртвые Головы Вокруг Зелёного Стола» — «Король и Работяги» —
Патерсон Пресс печатало их в 30_х, пока ещё она была в себе, потом
исчезли в одночасье, оба.
О Патерсон! Домой вернулся поздно. Луис встревожен. Как я мог
так поступить — чем думал? Я не должен был бросать её. Безумную в
Лейквуде. Зови врача. Звони в дом окруженный лесом. Всё
напрасно.
Спать пошёл опустошенный, желая распрощаться с этим миром (По_
моему как раз в тот год я по уши влюбился в Р_______ — героя моих
фантазий школьных лет —еврейский мальчик, сейчас врач — тогда
был тихим ласковым ребёнком —
Я бросил жизнь к его ногам, переехал на Манхэттен — последовал за
ним в колледж — Поклялся на пароме человечество спасти, если
поступлю — дал обет, в день когда сдавал вступительный экзамен —
Быть честным адвокатом рабочих и крестьян — и ради этого учиться
— вдохновленный Сакко и Ванцетти, Норманом Томасом, Дебсом,
Альтгельдом, Сандбергом и По — серией синеньких книжек. Я хотел
стать Президентом, или Сенатором.
Неопытный — мечтал как преклоню колена пред изумлённым Р и
объяснюсь ему в любви 1941_го года — Какую нежность мог он мне
дарить, но увы, желание источник горя — первая любовь — крушенье —
Потом смертельная лавина, нетронутые горы гомосексуализма,
эвересты членов, гранд_каньоны жоп — обрушились на мою
несчастную голову —
Между тем я брёл по Бродвею, представляя Вечность резиновым
мячом, пустым внутри — А что снаружи? — приходил домой на
Грехем_авеню и всё ещё в унынии шёл мимо одиноких живых оград,
замечтавшийся после кино —
Телефон прозвенел в 2 часа ночи — Тревога —Наоми рехнулась — она
залезла под кровать визжа, боясь микробов Муссолини — Спасите!
Луис! Буба! Фашисты! Смерть! — хозяйка испугана — старый
педераст дежурный орет —
Ужасно, все соседи всполошились — старухи со второго этажа, на
излечении от менопаузы — тряпки между бёдер, чистые саваны,
плач по потерянным младенцам — прах мужей — детишки
насмехающиеся в Йеле или бриолинящие волосы в ГКНЙ — или
трепещущие в Монтклерском государственном Педагогическом
колледже, как Юджин —
Её толстые ноги прижаты к груди, руки вытянуты: «Не Подходи»,
Шерстяное платье на бёдрах, меховое пальто втянуто под кровать —
она забаррикадировалась меж матрацных пружин и чемоданов.
Луис в пижаме вслушивается в трубку, напуган. — Что теперь? — Кто
даст ответ? — моя ли в том вина, что бросил её в одиночестве? —
Сидя на кушетке в темноте, трепеща, постигать —
Первым же поездом Лу отправился в Лейквуд — Наоми оставалась
под кроватью — решила будто он привёл отравителей_легавых — Она
визжала — Что случилось тогда с твоим сердцем, Луис? Ты был
намертво раздавлен увидав истерику Наоми?
Ты вытащил её оттуда, за угол, такси, впихнул её и чемодан, шофёр
высадил вас у аптеки. Автобусная остановка, двухчасовое ожиданье.
Я ворочаюсь в кровати, нервно, в 4_х комнатной квартире, в
гостиной, в большой кровати рядом со столом Луиса — дрожу — он
пришёл домой ночью, поздно, рассказал мне что произошло.
Наоми в рецептурном отделе оборонялась от врагов — стендов
детских книг, резиновых спринцовок, аспирина, склянок крови —
«Не приближайтесь, вы — убийцы! Идите прочь! Поклянитесь не
убивать меня!»
Луис в ужасе застыл у автомата с газировкой — как и Лейквудские
девчонки_-скауты — Кокаколистки — няньки — шофёр автобуса,
покорный расписанью — Полицейские из местного участка, все
лишились дара речи — и даже священник, которому привиделись
свиньи на древнем утёсе?
Понюхав воздух — Луис указывает в пустоту? — Покупатели блюют
кока_колой — или таращатся — Луис унижен — Наоми торжествует —
Заговор раскрыт. Автобус прибыл, но водитель отказался везти их
до Нью_Йорка.
Звонки по телефону доктору Не-помню-как-его, «Ей нужен отдых» _
психиатрическая клиника — Грейстоунская больница — «туда её
везите, мистер Гинзберг»
Наоми, Наоми — потная, пучеглазая, жирная, платье рваное —
волосы прилипли ко лбу — чулки перекрутились — требует
переливанья крови — длань справедливости воздета — в ней туфля —
босая по аптеке —
Враг подступает — какие яды? Магнитофоны? ФБР? Жданов,
притаившийся за стойкой? Троцкий, готовящий крысиный яд в
подсобке? Дядя Сэм в Ньюарке, составлющий карту смертельных
запахов негритянского квартала? Дядя Эфраим, опьяненный
убийствами на политической арене, планирущий Гаагу? Тётя Роза
пускающая воду сквозь иглы Испанской гражданской войны?
Пока не прибыл амбуланс из Ред Бэнк — схватили её за руки —
привязали к носилкам — отравленную якобы — блюющую
химикалиями через весь Джерси — молящую о сострадании от
округа Эссекс до Морристауна —
И снова в Грейстоун, где уже три года пролежала — потом ещё один,
последний, всплеск сознанья, затем опять Дурдом —
Где в палатах — я не раз бывал там позже — старые маразматички,
серые как тучи или пепел, или стены — сидят мурлычат на полу —
Инвалидные коляски — и сморщенные гадкие старухи, обвиняющие —
молящие меня, совсем ещё мальчишку —
«Забери меня домой»— Я иногда бродил там в поисках потерянной
Наоми, которой давали Шок — и я сказал: «Нет, Мама, ты сошла с
ума — Слушай докторов»
А Юджин, брат мой, её старший сын, учившийся в то время на
юриста в мебилированной комнате в Ньюарке —
Приехал в Патерсон на следующий день — присел в гостиной на
продавленный изношенный диван — «Нам пришлось вернуть её в
Грейстоун» —
Смятенье на его лице — так по-_детски — потом глаза наполнились
слезами — потом лились ручьями по его лицу — «За что?» —
дрожащий крик в его устах, закрытые глаза, осипший голос —
гримаса боли а_ля Юджин.
Он отдалился, скрылся Лифтом Ньюаркской городской библиотеки,
каждодневная бутылка молока на подоконнике меблирашки за 5
долларов в неделю с видом на трамвайные пути —
Он каждый день работал по 8 часов за 20 долларов в неделю — все
годы обученья в Юрколледже — оставаясь непорочным в окруженьи
негритянских бардаков.
Несогрешивший, жалкий девственник — пишущий поэмы о
Совершенстве и политические письма в «Патерсонскую Вечёрку» —
(мы писали оба, разоблачая сенатора Бора и изоляционистов —
испытывая непостижимое влечение к зданию Патерсонской Мэрии —
Я проник туда однажды — в местную башню Молоха с фаллическим
шпилем в наколках орнамента, чуждая Поэзия готики, посреди
Базарной площади — точная копия лионского «Отель де Вилль» —
Крылья, балконы, витые порталы, проход к большим городским
часам, тайная комната, как из Готторна — угрюмый Дебс в
Налоговой Палате — Рембрандт курящий меланхолично —
В зала заседаний притихшие блестящие столы — Наместник?
Управление Финансов? парикмахер Моска заговорщик — гангстер
Крэпп приказы отдающий из уборной — Безумец борящийся с
Почтамтом, Пожарной станцией, Полицией и чуланной
Метафизикой — мы все мертвы — из_за автобусной остановки
Юджин изумлённо сморит в детство —
Где Проповедник вещал безумно 30 лет, жёстковолосый, чокнутый и
верный своей злой Библии — царапал мелом на городских стенах
«Готовьтесь к приходу Господа Вашего»—
И «Бог есть Любовь» на железнодорожных путях — и выл как я потом
завою, одинокий Проповедник — Смерть Мэрии!)
Юджин, юный — в Монтклерском педучилище провёл 4 года — потом
преподавал полгода и сбежал, чтобы достичь успеха в жизни,—
напуганный проблемой Благочинья — загорелые сексуальные
студенты_итальянцы, неопытные девушки, которых все желают
трахнуть, не по_-шекспировски, сонеты нафиг — он ничего не
понимал — лишь только, что пропал —
Тогда он отсёк предыдущую жизнь и заплатил за Право —
штудировал огромные тома и ездил на древнючем лифте в 13 милях
от Ньюарка, он тяжело учился ради будущего
Когда Крик Наоми застал его на лестнице провалов, в последний
миг, Наоми ушла, мы в печали — дома — он сидит напротив —
Ну что ж, поешь бульончика, Юджин. Герой Евангелий рыдает перед
Мэрией. А Лу в тот год обрел возвышенную страсть пенсионера к
загородной жизни — тайком — музыка из его дневника 1937 года —
Искренне — тянулся к красоте —
Любви лишённый с тех пор как Наоми закричала — с 1923_го? —
теперь заброшенная в Грейстоунской палате — её ждал новый удар —
электрошокотерапия, вслед за 40 дозами инсулина.
А жирной её сделал метразол.
Всё для того, чтобы несколько лет спустя она снова вернулась домой
— мы организовывали и планировали — я ждал тот день — моя Мать
снова примется готовить и — играть на пианино — петь под
мандолину — Ланг Стью, и Стеньку Разина, и коммунистическую
песню о Финской войне — а Луис в долгах — подозревала что
отравлен деньгами — таинственными капитализмами —
— И шла по длинному коридору, разглядывала мебель. Ей никогда не
вспомнить всего что было. Амнезия. Проверила салфетки — а
столовый гарнитур был продан —
Стол из махогона — 20 лет любви — отправился к старьёвщику — мы
всё же сохранили пианино — и книгу По — и пыльную мандолину,
пусть даже и без струн —
Она пошла в комнату прилечь, поразмышлять, вздремнуть,
спрятаться — я пошёл с ней — чтоб не оставлять её одну — лёг
рядышком в кровать — сумерки спустились, поздний вечер, темнота,
— Луис в гостиной за столом, всё ждёт — наверно варит курицу на
ужин —
«Меня не бойся, пусть только что вернулась из психиатрической
больницы — я твоя мать» —
Несчастная любовь, одиночество — страх — я с ней лежал —
Произнёс «Люблю тебя Наоми» — застывший, у её руки. Я чуть не
плакал — что ж так неуютно нам вдвоём? — Нервозно. И вскоре она
встала.
Когда_нибудь она была довольна? И — в одиночестве сидела на
диване под окном, тревожно — ладонью подпирая щёку — прищурив
глаз — гадала что предопределит ей этот день —
Ногтем ковырялась в зубах, рисуя букву О губами, подобие — мыслей
старая потёртая вагина — косой отсутствующий взгляд — стена
исписана зловещими долгами, не оплатить — и могилы стариков
Ньюарка всё ближе —
Возможно она слышала радиосплетни приёмником в голове,
управляемым тремя железными штырями, оставленными в её спине
преступниками, пока она была в беспамятстве, в больнице —
причина болей в позвоночнике —
отдававшихся в голове — Рузвельт в курсе её дел — сказала она мне —
Они боятся её убить сейчас, так как правительству известны их
имена — всех вплоть до Гитлера — желала оставить дом Луиса
навсегда.
Однажды ночью, внезапный приступ — её крик в ванной — как
всхрип души — конвульсии и красная блевота выползает изо рта — из
зада хлещет жидкое дерьмо — на четвереньках перед унитазом —
моча стекает между ног — до изнеможения блюёт на кафельном полу
измазанном её же чёрным калом — непоколебима —
В сорок она, варикозная, голая, жирная, обреченная, прячась за
парадными дверями возле лифта, звала полицию, кричала своей
подружке Розе, чтобы помогла —
Однажды заперлась в ванной с бритвой и йодом — было слышно как
взахлёб рыдала — Лу расколотил зелёное стекло двери, мы оттащили
её в спальню.
Затем спокойная зима — гуляла, одиноко, по Бродвею, читала
«Дейли Уоркер» — Сломала руку, поскользнувшись на обледеневшей
мостовой —
Принялась за разработку плана освобождения от космических
финансовых убийц — потом сбежала в Бронкс к сестре Эланор. Но
это будет темой нового рассказа о подвигах Наоми в Нью_Йорке.
Благодаря Эланор или «Рабочему Кружку», где надписывала
конверты, она справлялась — питалась томатным супом «Кэмпбелл»
— откладывала деньги, посланные Лу —
Потом обзавелась бой-френдом, он был врач — Доктор Исаак тогда
работал в Национальном профсоюзе моряков — теперь плешивый
итальянец — пухлый старый пупс — совсем один — и всё ж они
уволили его — Привычная жестокость —
Неряшливая, сидя на кровати, или в кресле, зажатая в корсет, себя
терзала — «Мне жарко — Я толстею — Ведь у меня была чудесная
фигура до больницы — Жаль, что не встречал меня в Вудбайне» — Всё
происходило в мебилированой комнате напротив НПМ, год 1943_й.
Разглядывающая в журнале фотографии младенцев — в рекламе
детской пудры, куклолицые агнцы — «Я буду думать только о
прекрасном»
Вращающая головою круг за кругом в круге солнечного света у окна,
в гипнозе сладких снов воспоминаний —
«Я касаюсь его щеки, я касаюсь его щеки, он касается рукой моих
губ, мои мысли о прекрасном, у младенца чудесная ручка» —
Или бездвижность её тела, противно — в мыслях Бухенвальд — как
инсулин бьёт в голову — ужимки нервной дрожи в Рефлексии (как
дрожь когда я ссу) — плохие химикалии в её мозгу — «Нет не думать о
нем. Он провокатор»
Наоми: «А когда умрём, мы станем луком, капустой, морковкой или
тыквой, овощами». Я возвращаюсь из Университета и соглашаюсь.
Она читает Библию, и мыслит о прекрасном целый день.
«Я видела Бога вчера. На кого похож? Ну, днём я поднялась по
лестнице — у него убогая лачуга в деревушке, вроде Монро, штат
Нью-_Йорк, курятники в лесу. Он оказался одиноким седобородым
стариком.
Я приготовила ему еду. Чудесный ужин — чечевичная похлёбка,
овощной салат и бутерброды — селёдочные молоки — он сел за стол
и ел, печальный.
Я говорю: Ты видишь всю эту бойню и убийства там внизу? В чём
дело? Почему ж не остановишь?
Пытаюсь,— отвечал — И это всё на что он был способен, он устал. Он
холост много лет и любит чечевичную похлёбку».
Тем временем угощала меня холодной рыбой — свежей капустой
сбрызнутой водой из крана — вонючими помидорами — недельной
давности здоровая еда — протёртой свёклой и морковью давшей
тёплый сок,— снова и снова непотребная пища — Я больше не могу
есть эту дрянь — Милость её рук смердит Манхеттеном, безумство,
жажда угодить мне недоваренной холодной рыбой — кровавой у
костей. Её вонь — и частое хождение по комнате нагой, в моменты
эти я мечтаю, или листаю книгу игнорируя её.
Я думаю однажды она пыталась даже соблазнить меня — сама с
собою флиртовала возле слива — распласталась на гигантской
кровати занимавшей комнату почти целиком, платье задрано на
бёдра, густые заросли волос, рубцы от операций, поджелудочная,
брюшные колики, аборты, аппендицит, швы врезавшиеся в жир как
мерзкие застёжки_молнии — морщинистые губы промеж ног — И,
кажется, запах говна? Я был простужен — Позже мне стало
противно, немного — хотя, пожалуй, представлялась редкая
возможность испытать — познать Чудовище Первопричинной Тьмы
— пусть даже — и таким путём. Какая ей разница? Ей надо мужика.
Йисборах, вейистабах, вейиспоар, вейисроман, вейиснасех,
вейишадор, вейишалех, вейишалол, шмех дкадшо, брих ху.
А Луис, вернувшийся обратно в Патерсон, в дерьмовую квртирку в
чёрном гетто — обитатель мрачных комнат — нашёл себе девицу на
которой впоследствии женился, влюбившись снова — вялый и
пугливый — наследие двадцатилетнего безумного идеализма Наоми.
Однажды я приехал из Нью-_Йорка после долгого отсутствия, он был
один — сидел в спальне за столом, повернулся ко мне лицом —
плакал, слёзы в покрасневших глазах за стёклами очков —
Из_за того что мы оставили его — Джин вдруг отправился служить —
она сбежала в Нью_Йорк в меблированную комнату, так
инфантильно. А Луис ходил на почту в центр чтобы проверить нет
ли писем, преподавал в колледже — оставался верен поэзии,
одинокий — снедаемый печалью в Бикфорде все эти годы — они
прошли.
Юджин пришёл из армии, вернулся изменившись и замкнувшись —
ему срезало нос в операции по освобождению евреев — годами
заманивал в постель девчонок чашкой кофе на Бродвее и —
Поступил в Нью-_Йоркский Университет, всерьёз решив окончить
Право. —
И Джин жил с ней, ел постный рыбный фарш, дешёвый, в то время
как она с ума сходила — Он стал беспомощен, или ощущал себя
таким, пред Наоми принимающей ударные позы двадцатых при
луне, полуголая в соседней кровати.
Грыз ногти и зубрил — обреченный нянька_сын — На следующий год
он переехал в квартиру возле Университета — несмотря на то что ей
хотелось продолжать жить со своим ребёнком —
«Слушайся пжалста свою мать, прошу тебя» — Луис всё слал ей чеки
— Я в тот год провёл в психушке восемь месяцев — мои собственные
глюки, не предназначенные для этой Элегии —
Но снова всё пошло наперекосяк — Гитлер в её комнате, его усы
мерещились ей в унитазе — теперь она боялась даже доктора Исаака,
подозревая, что и он причастен к заговору в Ньюарке — я переехал в
Бронкс — жить подле Подагрического Сердца Эланор —
А дядя Макс не просыпался ранее полудня, хоть Наоми уже с 6 утра
выискивала по радио шпионов — или влезала на подоконник,
Чтобы следить за пустырём внизу, за стариком в обвисшем чёрном
пальто крадущимся с сумкой набитой всяким дерьмом
Сестра Макса Эди, проработавшая — 17 лет бухгалтером в Джимбелс
— жившая в полуподвале многоквартирного дома, разведённая — Эди
взяла Наоми к себе на авеню Рошамбо —
Вудлоунское кладбище — напротив — громадная долина из могил,
куда и По попал однажды — конечная станция линии «Бронкс» —
здесь проживало много коммунистов.
Кто_то записал её на рисование в вечернюю школу Бронкса — одна
шла в класс под эстакадой Ван Кортланд — рисовать Наомизмы —
Людей сидящих на траве в каком_то Беззаботном Летнем Лагере
былого — святых с унылыми лицами в не_по_размеру длинных
панталонах, из больницы —
Новобрачных на фоне нижнего Ист_сайда с краткосрочной свитой —
безразличные электрички, грохочущие в Бронксе над вавилонским
скоплением плоских крыш —
Жалкие картинки — но в них она самовыражалась. Её мандолина
мертва, все струны перелопались в мозгу, но всё ж она пыталась.
Встретить красоту? Или просто старческое Откровенье?
Принялась скандалить с Эланор, а у той болело сердце —
поднималась к ней и часами допрашивала о Шпионаже — Эланор
измучилась. Макс до ночи пропадал в конторе, сводя счета табачных
магазинов.
«Я женщина великая — по настоящему прекрасная душа — и именно
поэтому они (Гитлер, Бабка, Хёрст, Капиталисты, 20_е, Муссолини,
живые мертвецы) хотят меня убить — Буба главарь сети
кровопийцев —»
Мучила девушек, Эди и Эланор — Поднимала Эди в полночь чтоб
сказать, что та — шпионка, а Эланор — доносчица. Эди работала
целыми днями и не воспринимала эту болтовню, а Эланор тихонько
умирала, в кровати наверху.
Родственники вызвали меня, она всё хуже — я был единственным кто
мог помочь — Мы с Юджином поехали её проведать, на метро, ели
несвежую рыбу —
«Моя сестра нашёптывает в радио — Луис должен быть в квартире —
мать научила его что сказать — ЛЖЕЦЫ! — я стряпала для моих
двоих детей — я играла на мандолине —»
Прошлой ночью меня разбудил соловей/ когда вокруг тишина/ он
пел в золотом лунном свете/ с холодного ледяного холма. Пела она.
Я прижал её к двери и заорал: «НЕ МУЧАЙ ЭЛАНОР» — она
вперилась в меня — Презренье — ненависть — неверье, что её дети
так наивны, так глупы — «Эланор поганая шпионка! Она выполняет
заданья!»
«Нет в этом доме тайн!» — завопил я ей — последний рубикон,
Юджин, слушающий сидя на кровати — как ему освободиться от этой
Роковой Мамаши — «Ты без Луиса уже много лет — и Бабка слишком
стара, чтоб гулять» —
Мы все вдруг ожили тогда — точно я и Джин и Наоми в мифической
комнате Слабоумных — орущие в Вечности друг на друга — я в куртке
«Колумбия», она полуголая.
Бьюсь с её головой, которая видела Радио, Палки, Гитлеров — всю
гамму Галлюцинаций — по настоящему — её собственный мир — нет
пути ведущего оттуда — ко мне — Нет Америки, нет даже Вселенной
Так ты идёшь как и все, как Ван Гог, как сумасшедшая Анна, всё одно
— к роковому концу — Гром, Молния, Духи!
Я был на твоей могиле! О чуждая Наоми! Моя родная —
приоткрытая могила! Шма Исраэль — Я — Саул Авраам — ты — в
смерти?
Твоя последняя ночь во тьме Бронкса — я вызвонил — через
больницу — секретную службу — они пришли, когда мы были одни,
ты вопила про Эланор прямо мне в ухо — она задыхалась в кровати —
Никогда не забуду стук в дверь, твою шпиономанию,— Закон
вступающий в силу, моё почтенье — Вечность входящая в комнату —
ты бегущая в ванную голая, прячущаяся протестуя против
неизбежного геройского конца —
Уставившись в мои глаза, преданная — в конце концов копы
освободили меня — от твоих ног на разбитом сердце Эланор,
твоего кричания на Эди, уставшую от «Джимбелс», приходящую
домой к разбитому радио — и Луиса, которому необходим развод, он
собирается жениться вскоре — мечтательного Юджина,
окопавшегося на 125_й стрит, преследующего негров за сутенёрство,
защищающего чёрных девушек в суде —
Протесты из ванной — Утверждала, что в своём уме — в
хлопчатобумажном халате, в почти что новых туфлях, с сумочкой
набитой газетными статьями — нет — правдой —
Ты в это время тщетно пыталась оживить лицо при помощи губной
помады, пытаясь в зеркале узреть что было умопомраченьем: Я или
полицейская машина.
Или Бабка, шпионящая на 78_й — твоё видение — её прыжки через
кладбищенскую стену с сумкой политического детокрада — или что
ты увидела на стенах Бронкса, в розовой ночнушке в полночь,
наблюдая из окна за пустырём —
Ах авеню Рошамбо. — Место, где развлекаются Привидения —
последняя шпионская квартира в Бронксе — последний дом Эланор
и Наоми, где эти сёстры_коммунистки проиграли революцию —
«Ну ладно — одевайтесь Миссис — Пора идти — фургон уже внизу —
Поедете в больницу вместе с ней?»
Затем поездка — держа Наоми за руку и прижимая её голову к моей
груди, я был выше —целовал её и объяснял, что всё что сделал — для
её же блага — Эланор больна — и сердце Макса не в порядке
— Так было нужно —
Мне — «Зачем ты поступил так?»— «Да Миссис, ваш сын оставит вас в
покое через час»— Амбуланс
Подъехал через несколько часов — к четырём утра добрались до
«Бельвью», что в центре города — отправилась в больницу навсегда.
Я смотрел как её уводили — она помахала рукой, в её глазах стояли
слёзы.
Спустя два года, после поездки в Мексику — унылая равнина близ
Брентвуда, кустарник голый и трава вдоль брошенной железной
дороги в сумасшедший дом —
Кирпичный 20_этажный главный корпус — затерянный среди
бесчисленных лужаек псих_городка на Лонг Айленде —
несуществующий гигантский мегаполис?
Богадельня простирает огромные крылья поверх тропы ведущей в
крошечную чёрную дыру — дверь — вход через вертушку —
Я вошёл — пахло хорошо — снова холл — лифт наверх — к стеклянной
двери в женскую палату — к Наоми — Две крепких медсестры все в
белом — её выводят — Наоми пялится — Я задыхаюсь — у неё удар —
Беспомощна, усохла до костей — старость пришла к Ней —
проплешины в седых волосах — болтающееся платье на скелете — уж
голова не держится, старуха! Иссохшие — старческие щёки —
Одна рука оцепенела — тяжесть сороковых и менопауза привели к
инфаркту, теперь убогая — морщинистая — шрам на черепе —
лоботомия — развалина, всё глубже погружается во смерть —
О женщина с русским лицом, на траве, твои длинные чёрные волосы
увенчаны цветами, мандолина лежит на коленях —
Красавица коммунистка, пребудь здесь замужняя в лете среди
маргариток, обещанное счастье пришло —
Мадонна, теперь ты улыбаешься любви, твой мир перерождён,
голые дети скачут в одуванчиковых полях,
Они едят в сливовой роще за лугом и находят хижину, где
седовласый негр посвящает их в тайну его дождебочки —
Приди в Америку, Священная дочь, я жажду снова услышать твой
голос, хранящий музыку матери, в песне Единого Фронта —
О великая муза из чрева которой я вышел на свет, вскормившая
меня важнейшей тайной жизни и научившая меня творить и
сочинять, из чьей больной головы я впервые обрел Видение —
Терзания и обессиленность в мозгу — Какие сумасшедшие
галлюцинации обреченных ведут меня прочь из моей головы на
Вечные поиски Покоя для Тебя, О Поэзия — и для всего
человечества, взывающего к Истокам
Смерти, что есть мать вселенной! — Теперь нагота с тобой навсегда,
и белые цветочки в волосах, твой брак скреплён печатями на небе —
нет революции способной эту девственность разрушить —
О моей Кармы прекрасная Гарбо — на фотографиях 1920 года из
лагеря «Нихт Гедайгет» всё неизменно — с Ньюаркскими учителями
— и Эланор жива, и Макс не ждёт знамений — и Луис не покинул
Средней Школы —
Опять! Ты! Наоми! Чтоб тебя! Мрачное бессмертье и революция
вернулись — маленькая слабая старуха — мёртвые больничные глаза,
серые пятна на коже —
«Ты шпион?» — я сел на неопрятный стол, глаза наполнились
слезами — «Кто ты? Луис послал тебя?» — Проволока —
торчит из волос — она сама себя била по голове — «Я хорошая
девочка — не убивай меня! — Я слушаюсь небес — Я родила двоих» —
Два года после моего последнего визита — Я принялся вопить — Она
таращилась бездумно — Медсёстры прекратили разговор и
обернулись — Я скрылся в ванной под защитой белых туалетных
стен
«О Ужас»— я ревел — увидеть её снова — «О Ужас»— как увидеть
полусгнившие могильные останки после похорон — «О Ужас!»
Она взвыла когда я вернулся — медсёстры повели её прочь — «Ты не
Ален»— Я посмотрел ей в лицо — но она прошла мимо, глаз не
подняла —
Открылась дверь в палату — прошла не обернувшись, вдруг
успокоившись — я заглянул — старуха — на краю могилы — «Как всё
Ужасно!»
Я покинул Нью_Йорк через год — на Западном побережье в домике в
Беркли грезил о её душе — которая, в каком бы состоянии ни
пребывало тело, мертвенно_бледном или буйно_помешанном, ушла в
мир радости —
Подле её смерти — вижу — была моя любовь во всех её обличьях,
Наоми, моя земная мать — послал ей длинное письмо — и написал
псалмы безумству — Творенье милосердного Бога Поэзии.
Который позволяет истоптанному лугу зеленеть, и камню прорасти
травой — и заставляет Солнце всегда светить земле — Солнце всех
подсолнухов и дней на блестящих железных мостах — что освещает
старые больницы — и мой двор —
Однажды ночью возвратился из Сан_Франциско, Орловски в моей
комнате, Уэйлен в своём удобном кресле — от Юджина телеграмма,
Наоми умерла —
Я вышел в сад и лёг на землю в кустах за гаражом — знал, ей там
хорошо —
В конце концов — ей больше не смотреть на землю одинокой — 2
года взаперти — без никого, шестидесятилетней — старухе лысой —
когда_то длинноволосой Наоми библейской —
Или Руфь, просочившаяся в Америку — Ребекка, взрослевшая в Нью_
арке — Давид поминающий Арфу, теперь адвокат в Йеле
Или Саул Авраам — Исраэль Абрахам — я сам — воспевать в пустыне
Бога — О Элохим! — так без конца — 2 дня спустя я получил её письмо —
Чудные Откровения опять! Она писала — «Ключ в окне, ключ в свете
солнца из окна — ключ у меня — Женись Ален не принимай
наркотики — ключ в лучах солнечного света из окна.
Люблю,
Твоя мама»
которая Наоми —
Псалломм
Да будет Благословенно, Восхваляемо, Превозносимо,
Прославляемо Возвеличиваемо Имя Святейшего в мире
сотворённом волей Его Благословен Он!
В Ньюаркском доме Благословен Он! В сумасшедшем доме
Благословен Он! В доме Смерти Благословен Он!
Благословен Он в гомосексуализме! Благословен Он в паранойе!
Благословен Он в городе! Благословен Он в Писании!
Благословен Он, остающийся в тени! Благословен Он! Благословен Он!
Благословенна ты, Наоми, в слезах! Благословенна ты, Наоми, в
страхе! Благословенна Благословенна Благословенна в болезни!
Да пребудешь Благословенна ты, Наоми, в Больницах! Да пребудешь
Благословенна ты, Наоми, в уединении! Да пребудет
Благославенным твой Триумф! Да пребудет Благославенным твоё
заточенье! Да пребудет Благославенным твоих последних лет
одиночество!
Да пребудет Благославенным твой провал! Да пребудет
Благославенным твой удар! Да пребудет Благославенным последний
твой взгляд! Да пребудет Благославенной впалость твоих щёк! Да
пребудет Благославенной исушенность твоих бёдер!
Благословенна Ты, О Наоми, в Смерти! Благословенна Смерть!
Благословенна Смерть!
Благославен Он, уносящий всю скорбь на Небеса! Благославенен Он
в конце! Благословенен Он, строящий Небеса во Мраке!
Благославенен Благославенен Благославенен Он! Благословенна
Смерть нам Всем!
III
Осталось только не забыть начало, как она пила дешёвую содовую в
моргах Ньюарка,
Осталось только увидеть рыдания над серыми столами в длинных
палатах её вселенной
Осталось только знать о нелепых мыслях о Гитлере на пороге, о
тайных пружинах в её голове, о трёх больших штырях
Вколоченных ей в спину, о голосах с небес вопиющих о её опасных
ранних планах последние 30 лет,
Осталось только видеть скачки во времени, провалы памяти, грохот
войн, рёв и тишину обширного электрошока,
Осталось только видеть её, рисующую дилетанские наброски
поездов надземки, проносящихся над Бронксом,
Её братьев, умерших то ли в Риверсайде, то ли в России, её,
одинокую на Лонг Айленде, пишущую мне последнее письмо — и её
очертания в солнечном свете льющемся через окно
«Ключ в солнечном свете из окна в лучах ключ в солнечном свете»
Осталось только приходить в себя тёмными ночами на железной
кровати в тоске, когда солнце заходит за Лонг Айленд
И безбрежная Атлантика ревёт снаружи великий вызов Жизни
самоей себе
Вернуться из объятий Мары — разделённое творенье — с головой
уложенной на больничную подушку умирать
— в последнем проблеске сознанья — вся Земля в предвечном Свете
пред наступленьем близкой темноты — но слёзы не по этому
виденью —
А из_за ключа забытого — в окне — ключа в солнечный свет — в мир
живых — что могут взять
Частицу света в руку — и дверь открыть — и оглянувшись увидеть
Мироздание сияющее из конца в начало всё того же склепа, размера
вселенной, размера тика больничных часов над белой дверью —
IV
О мать
что я оставил
О мать
что я забыл
О мать
прощание
с длинной чёрной туфлей
прощание
с Коммунистической Партией и рваным чулком
прощание
с волосатой бородавкой на твоей груди
прощание
со старым платьем и длинной чёрной бородой вокруг вагины
прощание
с отвисшим брюхом
со страхом Гитлера
с пальцами прогнивших мандолин
с руками засаленных парадных Паттерсона
с желудком забастовок и дымоходами
с подбородком Троцкого и Испанской войной
с голосом поющим сдавшимся разгромленным рабочим
с носом любовницы никчемной с носом обоняния Ньюаркского
упадка
с глазами
с глазами России
с глазами безденежья
с глазами Лжекитая
с глазами тёти Эланор
с глазами голодающей Индии
с глазами писающей в парке
с глазами Америки идущей ко дну
с глазами твоего провала с пианино
с глазами твоих калифорнийских родственников
с глазами Ма Рэйни умирающей в скорой
с глазами Чехословакии атакованной роботами
с глазами идущей в класс рисования ночью по Бронксу
с глазами Бабки убийцы которую увидела с пожарной лестницы на
горизонте
с глазами выбегающей нагой из квартиры с визгом в коридор
с глазами уводимой полицейскими в машину скорой
с глазами привязанной к операционному столу
с глазами удалённой поджелудочной
с глазами аппендицита
с глазами аборта
с глазами удалённых яичников
с глазами инсульта
с глазами лоботомии
с глазами развода
с глазами припадка
с глазами одинокими
с глазами
с глазами
со Смертью полной Цветов
V
Кар кар кар вороны кричат в ярком солнце над могильной плитой в
Лонг Айленде
Бог Бог Бог Наоми под этой травой полжизни моей и её
Кар кар мой взгляд похоронен в той же Земле где я стою пред
Ангелом
Бог Бог великое Око что смотрит за Всем и движется в чёрных тучах
Кар кар чуждый крик Бытия брошенный в небеса над качающимся лесом
Бог Бог О тот, кто стирает исполинов в Ничто мой голос в
беспредельном пространстве Шеола
Кар кар крик Времени истёкшего ступнёй и крыльев как мгновений
во вселенной
Бог Бог эхо в небесах и ветер уносящий сквозь рваную листву рёв
воспоминаний
Кар кар все годы с моего рожденья сон кар кар Нью_Йорк автобус
рваный туфель школьные коридоры кар кар все Представления о
Боге
Бог Бог Бог кар кар кар Бог Бог Бог кар кар кар Бог
Париж, декабрь 1957 — Нью_Йорк, 1959




ОТПРАВИТЬ:       



 





Двойная жизнь Бориса Пастернака

10 февраля (29 января) 1890 года родился Борис Пастернак

Проживший долгую жизнь Борис Пастернак на первый взгляд написал не так уж и много — все его стихи помещаются в один большой том. Обычно объясняется это тем, что у него всегда не хватало времени на творчество. Необходимость зарабатывать деньги многочисленными переводами, трудности с жильём, душевные терзания.

10.02.2020 21:00, Радиф Кашапов


Смерть поэта, или Finita la comedia

27 (15) июля 1841 года в грозу был убит на дуэли Михаил Лермонтов

Дуэль Лермонтова и Мартынова (равно как и дуэль Пушкина и Дантеса) преломляется в нашем национальном сознании довольно своеобразно. Всё кажется, что наши знаменитые дуэли — не поединки равных, а нечто вроде запланированного расстрела. Что Мартынов (и Дантес) никак не мог быть человеком достойным; он ничтожество и т.п. По такой логике Лермонтову надо было стреляться разве что с Пушкиным (тем более что им обоим дуэли нравились). В крайнем случае с Гоголем.

27.07.2019 20:00, Виктория Шохина


Хемингуэй: перевод с американского

120 лет назад, 21 июля 1899 года, родился самый знаменитый писатель из США

Хемингуэй — звезда мирового масштаба. He-man, Папа Хэм. Его слава не знала границ. Его книги цитировались, как Новый Завет. Его жизнь обсуждалась на каждом (литературном) перекрёстке. Его именем называли рестораны и бары. В Советском Союзе культ Хэма возникал дважды: в чугунные 1930-е и бархатные 1960-е.

21.07.2019 21:00, Виктория Шохина


Шерлок Холмс как личный Дарт Вейдер

22 мая 1859 года родился Артур Игнатиус Конан Дойль, автор приключений Шерлока Холмса

Широко известно, что Конан Дойль создал замечательного сыщика Шерлока Холмса. Не слишком известно другое: автор недолюбливал этого персонажа, который, несомненно, принёс ему немалую прибыль, но также затмил своей почти дартвейдеровской фигурой другие, менее броские произведения писателя.

22.05.2019 20:00, Алексей Соколовский


О Булгакове

15 мая 1891 года родился Михаил Булгаков

Михаила Булгакова (1891—1940) стали вспоминать с опозданием: спустя 25 лет после его смерти. С конца 20-х годов и до конца 1961 года проза его не печаталась вовсе. В рукописях лежали основные книги. На сцене шли только пьеса «Последние дни» («Пушкин») и инсценировка «Мёртвых душ». Не принявший искусства соцреализма, политики пятилеток и лагерей, уцелевший лишь благодаря капризу Сталина, он писал для себя и для внуков, писал, как принято говорить, в стол.

15.05.2019 20:00, Ирина Иванова


Набоков: тема весны

22 (10) апреля 1899 года родился Владимир Набоков, самый необычный и самый провокативный русский писатель

На Западе он вошёл в моду после публикации романа «Лолита» (1955; русская версия — 1967). В России, его «чопорной отчизне», которую он так страстно (и до поры до времени безнадёжно) любил, его начали тайно читать во второй половине 1960-х.

22.04.2019 20:00, Виктория Шохина


«Приди, сорви с меня венок…»

К 275-летнему юбилею Дениса Фонвизина, «из перерусских – русского»

К исходу жизни Денис Иванович лечился некоторое время в Карлсбаде от «следствия удара апоплексического». Исправно пройдя курс, – даже закончив античную, с политическим контекстом, повесть «Калисфен», – отправился с божьей помощью домой. Подъехав уже к Киеву, экипаж попал в жуткую дождливую бурю.

14.04.2019 20:00, Игорь Фунт


Притча о блудном кидалте

Умер кинорежиссёр Георгий Данелия («Я шагаю по Москве», «Тридцать три», «Мимино», «Кин-дза-дза» и др.)

Его статус в отечественном кино стал незыблемым ещё в советские времена: грустный классик кинокомедии, создатель интернациональных шлягеров с национальным колоритом, сатирик и моралист. Однако это совершенно не мешало зрителям — от обычных сограждан до генсеков — принимать Данелия за кого-нибудь другого.

04.04.2019 19:00, Максим Медведев


Маг русской литературы

1 апреля 1809 года родился Николай Васильевич Гоголь. Писатель русский? Или украинский?

Он считал себя гением, сразу после Пушкина. Задал основное направление философии Серебряного века и несколько направлений русской литературы, одно из которых воплотил Толстой, другое - Достоевский. Все вплоть до Хармса и Пелевина обязаны Гоголю.

01.04.2019 20:00, Константин Рылёв


Where did we go wrong?

Рецензия на книгу Игоря Фунта «Останусь лучше там...»

Прозаик, эссеист-публицист Игорь Фунт проапдейтил свою книгу, что уже была внимательно замечена — вошла в 2014 в лист спецпремии издательства «Новое литературное обозрение» «НОС», тридцатку постсоветских детективов. Зачем было обращаться к относительно старой вещи? Да потому что там не только современно все на редкость (актуально, как принято говорить), но и — объясняет самые причины этой современности, ее вершки и корешки. Роман из трех частей, миди-эпос российской современности. Ее, да, темной, да, чернушной стороны. Если, например, после «Груза 200» Балабанова, «Жить» Сигарева, «Дурака» Быкова или «Юрьева дня» Серебренникова хочется почитать что-нибудь такое же, в тему и в жилу, то это к Фунту.

22.01.2019 16:00, Александр Чанцев, krupaspb.ru






 

Новости

Активист Ильшат Муртазин стал объектом телефонных атак
Ему звонят со скрытых номеров и обещают посадить в СИЗО за общественную активность.
Легендарный авиамузей в Монино будет закрыт
Авиамузей в Монино будет закрыт, а его территория передана под застройку.
В Калмыкии пропала студентка, снявшая на видео вброс бюллетеней на выборах
В Калмыкии пропала Айса Хулаева, студентка, которая была наблюдателем от партии "Справедливая Россия" на выборах в селе Приманы. Она зафиксировала на видео вброс бюллетеней, её же забрали следователи и после уже два дня как с девушкой нет связи, никто из её родственников и знакомых не знает, где она. Об этом сообщил "Кавказский узел".
Сегодня утром было разогнано собрание жителей Бурятии перед зданием регионального правительства в Улан-Удэ
11 человек задержаны, трое из них побиты. Одна из участниц собрания госпитализирована. Судьба остальных на данный момент неизвестна, попытки дозвониться до местного ОВД результатов не дают.
В Волоколамске обстреляли водителя мусоровоза, сообщают очевидцы
Водитель мусоровоза, перевозившего ТБО на полигон «Ядрово», получил ранения в ходе обстрела фуры. Об этом сообщают участники паблика «Ядрово. Задыхаемся» со ссылкой на полицию.

 

 

Мнения

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.