Шагал М. Мой мир. Первая автобиография Шагала. Воспоминания. Интервью. Ред.-сост. Б. Харшав. Под науч. ред. Я. Брука. Пер.с англ. Д. Веденяпина. — М.: Текст, 2009.
Выпущенная издательством «Текст» книга — собрание биографических материалов о Марке Шагале с комментариями профессора Йельского университета Бенджамина Харшава. В неё вошла первая редакция автобиографии художника «Своё» (машинописная рукопись1924 года на идиш), воспоминания Шагала о своих учителях и друзьях, а также интервью, взятое у художника французским журналистом Жаком Генне.
Основная часть книги, казалось бы, уже известна широкому читателю в более полном варианте как знаменитая и неоднократно издававшаяся (в том числе и по-русски) книга Шагала «Моя жизнь». Хронологические рамки те же. Есть только маленькое но: «Моя жизнь» была написана по-французски и представляет собой приглаженный, адаптированный для европейцев вариант.
Поэтому первая редакция текста не просто короче. Она откровеннее, точнее в деталях. В ней нет засахаренных груш в отцовских карманах, зато куда понятнее описано, что именно маленький Марк делал с братьями и сёстрами по ночам у крыльца.
Порой разночтения касаются самой жизненной позиции художника. «Наверно, я вообще не поддаюсь обучению. Или меня не умели учить», — разъясняет причины конфликта с Львом Бакстом, преподавателем художественной школы в Санкт-Петербурге, автор «Моей жизни». «Правда в том, что я необучаем. Никто никогда не мог меня ничему научить», — говорит по тому же поводу Шагал в «Своём».
Разумеется, достоинства этой публикации не исчерпываются восстановлением утраченных подробностей. Комментарии и сопроводительные тексты Харшава прежде всего проясняют намерения, с которыми был написан текст «Своего». За фактическими неточностями, которые профессор Йельского университета в изобилии выявляет и в этом тексте, проступает сознательная попытка отсечь случайное, прояснить публике не только изобразительный ряд своих картин, но и смысл своей творческой жизни. «Ученичество» художника на поверку оказывается поиском себя и своего места. «Я с самого начала считал ложным представление об искусстве как профессии. Невозможно получить профессию художника в том смысле, в каком можно выучиться на сапожника, врача или плотника», — говорит Шагал Жаку Генне. Подлинное искусство, по его убеждению, рождается «из внутренней необходимости художника или непосредственного религиозного чувства».
Публикация Харшава неопровержимо свидетельствует, что телеграфная автобиографическая проза Шагала — второй после его живописи, но ничуть не менее надёжный способ передать это чувство.
* * *
Критика:
Николай Александров («Эхо Москвы»):
«На самом деле написание автобиографии Марк Шагал так и не закончил. В книгу вошли, помимо автобиографического текста «Свое», разрозненные мемуарные заметки и интервью художника. Однако, несмотря на фрагментарность, шагаловская мемуарная проза любопытна в первую очередь тем, что раскрывает его художественный мир, свидетельствует о том, из чего вырастал художник»
Виктория Пешкова («Литературная газета»):
«Читать написанное Шагалом как текст, последовательно разворачивающийся во времени и пространстве, невозможно. Не стоит даже пытаться. Он рассказывал о себе так же, как писал свои картины, руководствуясь одному ему понятными ассоциациями. Его воспоминания и впрямь легче нарисовать, чем написать. Они похожи на дом с прозрачной крышей, над которым читатель парит на высоте птичьего полёта – и детали не теряются, и перспектива видна. Шагал обладал совершенно особым чувством времени: оно текло у него параллельно несколькими потоками, мыслить хронологически он, кажется, не мог в принципе, и вневременные образы и события значили для него гораздо больше, чем конкретные. И если бы не математически точные комментарии и фундаментальные, строго научные вступительные статьи Харшава, читателю было бы не так-то легко разобраться в этом хитросплетении»
