«Кризисные женщины» — так в приюте для беременных называют своих подопечных. Истории у всех разные: дом разрушился, жить негде; обманули с квартирой, осталась без средств; скиталась на вокзале; сожитель в тюрьме, а бабушку-алкоголичку убили. Без питания, одежды и жилья. Объединяет их одно — они все на грани и с грудными детьми или скоро родят.

Светлые корпуса, скрывающиеся среди плодоносящих деревьев сада, огорожены высоким забором. Надёжная охрана исключает появление любого нежелательного посетителя. На цветущей лужайке у журчащего ручейка среди пения птиц, будущие мамы, под руководством заботливых врачей, делают гимнастику беременных и учатся правильно дышать при родах. Профессионалы-психологи в специально оформленных комнатах эмоциональной разгрузки ведут долгие беседы с девушками, оказавшимися в кризисной ситуации, а опытные юристы разъясняют социальные льготы и особенности получения пособий. Наверное, так выглядят те четыре тысячи приютов для беременных, которые находятся в Америке.

Чтобы рассказать вам об их единственном российском аналоге, корреспондент НедоСМИ отправился в город невест.

— Самый типичный случай как выглядит?
— Таких не бывает, все особые. Вот Люба жила недавно у нас полгода. До этого два месяца в подъездах провела беременная — у неё не было работы, снимать квартиру не на что, да и сама без родственников, из детдома. Ела липу и боярышник, иногда подруги кормили. Они ей и посоветовали обратиться в «Колыбель». Из роддома она пришла к нам.

Кризисные женщины — так в приюте для беременных называют своих подопечных. Истории у всех разные: дом разрушился, жить негде; обманули с квартирой, осталась без средств; скиталась на вокзале; сожитель в тюрьме, а бабушку-алкоголичку убили. Без питания, одежды и жилья. Объединяет их одно — они все на грани и с грудными детьми, или скоро родят.

— Официально мы называемся сложно, — рассказывает Елена Викторовна Язёва, руководитель «Колыбели». — «Ивановская областная общественная организация «Общественный комитет защиты детства семьи и нравственности». Начали работать в 2002-м на голом энтузиазме и вот постепенно выстроился центр защиты материнства. С 2006-го года мы начали выигрывать гранты от «Национального благотворительного фонда». А в этом году и его не получили, остались на нуле. Живём на пожертвования частных лиц.

Маленький Денис — самый деловой среди живущих в приюте детей, старается попасть абсолютно в каждый кадр. В школе — карантин, почти все мамы разъехались по работам или отправились по своим делам.

— Бывало 20 мам тут находилось. Приезжали-уезжали, но 15 жили постоянно. Сложно приходилось: прокормить, расселить, ну а что делать?

— Вы только из своей области принимаете?
— У нас нет таких ограничений. В Иваново же даже ночлежки женщин с детьми не берут.

— 95% женщин, которые к нам приходят — нетрудоустроенные или работают без оформления. Большое количество швей. Иваново — огромный швейный цех, где используется дешёвый рабский труд работниц в цехах и надомниц. Все оказавшиеся в приюте женщины находились самой сложной жизненной ситуации, через него прошло больше 200 человек.

— А куда они потом деваются? Они же не могут тут жить бесконечно?
— Это самое тяжёлое. Мы пытаемся заниматься социальной реабилитацией. В никуда мы их не выгоняем, тем более с детьми. Вариантов много. Первый — воссоединение с семьёй, у нас было несколько таких случаев, бабушка-дедушка против: «Ты нагуляла, принесла в подоле, вон отсюда!». После того как внук или внучка рождается, мы начинаем потихоньку эти связи налаживать. Рано или поздно их сердце оттаивает. У дочери — обида что её выгнали, у неё категорическое неприятие родителей. Начинаем разговаривать с девочкой, умягчаем её сердце, потом берём у неё согласие вести переговоры с родителями. Сначала на нейтральной территории, потом показываем ребёночка. Не помню случая, чтобы это закончилось неудачей. Другой вариант: ссора мужа и жены. Она какое-то время живёт в приюте, а потом возвращается.

— Но это самые простые случаи, а обычно, женское одиночество так просто не решается. Поэтому в первую очередь мы начинаем их убеждать искать работу, потому, что паразитирование абсолютно бесплодно в духовном смысле. Настраиваем их на то, что надо самим в этой жизни как-то выживать и нести ответственность за себя и детей. У нас в Иваново очень дешёвое жильё — 2—3 тысячи в месяц. То есть реально работать и жить в съёмном жилье. Часто женщины по двое начинают снимать, друг другу помогая.

— Чем женщины заняты в приюте кроме ребёнка?
— Мы пробовали их обучать швейному делу, но если нет желания — насильно не сделаешь. Стимулировали вязать пинетки и кофточки — тоже безрезультатно. Поэтому наша линия такая: полное самообслуживание в приюте: уборка, готовка, весной начнутся работы по огороду. Месяцев с десяти — года отправляем маму на работу. Берём ребёночка себе в садик, чтобы маму разгрузить от этой заботы, и даже оплаты не за него первое время не требуем.

— Разборки между мамами случаются?
— Когда 20 женщин живут вместе? Конечно!

— Бытовуха?
— И бытовуха тоже. Например, мы выделяем им памперсы и наборы гигиенических средств. Так они начинают ревновать друг к другу кому больше дали, кому меньше. Или одна взяла памперсы, а та заявляет, что это её, хотя ничего «их» там нет, всё мы даём. Мы готовы поддерживать их физически, одевать, помогать с жильём, но они приходят ожесточёнными: «Все мужики — козлы», — совершенно не задумываются, что и они виноваты во многом. Поверьте, у нас нет невинных овечек-страдалиц.

— Значит, коммуны где все живут вместе и саморегулируются не получится?
— Даже если люди из нормальных семей придут, коммуны не получится. А если человек с прошлым, извините, бомжа, который прошёл огонь и воду, у которого нет родителей и детдом за плечами, да они такую школу жизни прошли, что могут задвинуть любую и физически и морально. Нужен контроль, надо находить компромиссы и разруливать ситуации. Нам было очень сложно, когда не было ночного коменданта. Бывает позвонишь: «Всё нормально, всё хорошо?» — голоса трезвые, а потом приходилось ночью выводить мужчин, после сообщений знакомых, что там что-то творится. Если всё позволять, то это будет уже не приют, нужно обязательно контролировать.

— Чем вы можете на них влиять кроме выселения?
— Объявляем выговор, строгий выговор, предупреждения.

— Ну, допустим у вас оказалась кризисная женщина, которая совсем нерегулируема. Её то вы, может, и смогли бы выгнать...
— Такого не было никогда!

— ...но если она с грудным ребёнком, вы же этого не станете сделать?
— Если женщина пьёт, гуляет и не следит за детьми, если видно, что она неспособна их воспитать и не хочет этого, постоянно уходя и бросая их, то на неё есть органы опеки. Они очень рады отобрать детей и нам даже часто приходится с ними бороться. В крайнем случае — оплатим маме лечение от алкоголизма, а детям найдём хороший православный приют, но до такого пока не доходило.

— Недавний случай: у женщины два ребёнка на Украине, ещё два в детском доме, беременна пятым, оказывается у нас в приюте. После рождения ребёнка, несколько раз замечаем её пьяной, да и ещё малыш вялый, спит постоянно, то есть она его ещё и подпаивала. История закончилась следующим образом: она ушла в гости и пропала, через 2 дня приходит какая-то пьяная женщина, приносит еле живого ребёнка и говорит, что мать пропала и он им не нужен. Мы обратились в соответствующие органы, мать лишили прав, ребёнка забрали. Перед такими мы бессильны, я даже чувствую вину, что слишком долго пытались её вытянуть и направить.

— Если бы такой центр был в Москве, там в основном женщины из союзных республик жили, у вас такого ещё нет?
— У нас было 2 таджички и штук 10 цыганок. И всё. Я, может быть, буду непатриотичной, но случаи, когда азербайджанцы или таджики бросают своих беременных подруг, чрезвычайно редки. Там другие проблемы: женщины спасаются от отцов своих детей, потому что боятся жестокости с их стороны, преследований и что ребёнка отнимут.

— Но вы же мирные люди, известно где находитесь, у вас нет охранников и забора с пропускной системой, как защитить такую маму?
— У нас были случаи, когда разъярённые мужики ломились в дверь в 3 часа ночи. Одну девушку где только ни прятали, по разным местам, от отца и брата. Она опозорила семью, и они собирались её убить. Когда родила, год ещё год скрывали её с ребёнком от них, а потом начали постепенно налаживать отношения с этой темпераментной семейкой. И она вернулась, её не убили, простили и как-то приняли.

— А детский центр как появился?
— Тут всё просто: вместо того, чтобы сидеть бить баклуши, идите — зарабатывайте, а ребёнка можете отдать нам пораньше.

— Но ведь это 150 руб в день, 3000 в месяц получается, совсем как квартира...
— Мы когда начинали, думали что вытянем его на имеющиеся средства, и он будет бесплатным. Но сейчас так не получается.

— Каким образом к вам попадают кризисные женщины?
— Тут есть несколько путей. Каждая женщина, обратившаяся в консультацию, получает официальную диспансерную книжку беременной с нашей рекламой. Кроме этого в каждой консультации висит наш стенд «Счастье материнства» с призывом не торопиться делать аборт и нашими контактами. Существует несколько ступенек, которые нужно пройти беременной, чтобы сделать аборт и первая — женская консультация. Если врач видит, что женщина находится на грани аборта и ему удаётся её остановить, то она получает направление к нам. Сейчас мы так сотрудничаем с 11 врачами.

— Вторая ступень — резус-лаборатория. И если она проскочила консультацию, то туда она придёт перед абортом обязательно. Там есть помещение, где наши сотрудницы побеседуют с каждой женщиной, которая пришла с направлением на аборт прежде, чем у неё возьмут анализ на кровь. На этой стадии их можно остановить, и их работа крайне эффективна.

— Третья — горбольница, куда они придут на аборт. Здесь тоже работают наши психологи, и пока идёт подготовка и оформление документов, она пройдёт собеседование. Остановить женщину, уже пришедшую в абортарий, очень сложно, но это всё равно 2—3 спасённых человеческих жизни в месяц. Да даже ради одного отказа в год эту работу нужно проводить! Бывает, за пять минут до аборта останавливаются: приходит девчонка или успешная женщина — не важно, психолог спрашивает: «Муж знает? Позвони ему». И она в трубке слышит: «Давай рожать». Наши психологи проводят 100 консультаций в месяц, примерно 10—15 человек от аборта отказываются.

— Но, ведь, можно же и в частную клинику придти?
— Они нами не подконтрольны, к сожалению.

— Что же заставляет женщин, взяв направление, приходить в «Колыбель»? Можно же и не дойти.
— Конечно. Значит она ни в чём не нуждается и наша помощь не нужна. Здесь они получают бесплатные консультации юриста, психолога, тут школа беременных, школа матери, вещевой фонд, мы можем помочь коляской, кроваткой, одеждой.

— А дальше? Ведь потом придёт и скажет: «Вы меня отговорили, вот теперь я родила, наплодила нищеты. Что мне дальше делать?»

— Женщина, оказавшаяся в такой ситуации как правило очень одинока, обычно это связано с предательством отца или с кризисными отношениями с родителями, которые её выгнали: «Пока не сделаешь аборт не возвращайся». Они все нуждаются в психологической помощи, им нужно доброе слово, чтобы к ним отнеслись по-матерински. Каждый месяц они получают продуктовые наборы, которые мы тут сами фасуем, живые деньги даём только в самом крайнем случае.

— Они попадают тут в новую среду, в новые отношения. Многие женщины с такого социального дна к нам приходят, что им даже удивительно, что им кто-то помогает. Тут работает клуб кормящих мам и они держатся за эти связи, потому что они действительно очень одиноки. Для меня было чудовищным открытием, что если во время беседы с женщиной, которая пришла делать аборт, предложить 500 рублей, то она может остановиться. Цена человеческой жизни 500 рублей в месяц! Может, в Москве это не поможет, но у нас возможно.

— Вы не думаете, что отговаривая женщину делать аборт, вы увеличиваете количество детей, оставляемых в роддоме?
— Уже родилось более 500 детишек при участии «Колыбели» и я не припомню случая, чтобы кто-то из наших мам оставил ребёнка.

— В других городах есть что-нибудь подобное?
— Существуют центры в разной стадии формирования. Где-то акцент сделан на просветительской работе, где-то предкризисное консультирование, фонды помощи. Но такой законченной структуры как у нас от выявления беременных до возвращения их в семью или к нормальной жизни мне неизвестно.

Елена Викторовна Язева, руководитель «Колыбели»

Текст публикуется с сохранением авторской стилистики и орфографии. С другими материалами автора и с их обсуждением вы можете ознакомиться в его блоге.

ОТПРАВИТЬ:       

Статьи по теме:

• Детские страхи .
  Как с ними справиться.
• Лицом к детям.
  Превращение в папу: когда?
• Дисциплина для малышей.
  10 эффективных альтернатив наказанию.
• В защиту одиноких матерей.
  Женщинам, решившимся рожать в одиночку, приходится сражаться не только со своими предрассудками. .
• «Ребята ждали, готовились, рисовали рыбок…».
  Почему детей-аутистов не пустили в Московский океанариум.
• Школьные конфликты: театр начинается с раздевалки.
  Травля - это игра, в которую играют дети, которым не дали играть в другие игры.
• Артек. В поисках детства.
  Репортаж из легендарного пионерлагеря.
• Генератор жалости.
  Как реагировать на «мадонн» с младенцами в подземных переходах?
• Почему спит ребенок.
  Текст, который взорвал рунет.
• Стерва.
  Глава из книги, еще не изданной на русском .