«Выход из рецессии», о котором отчитались многие правительства, во многом иллюзорен. Накопившиеся в экономике диспропорции устранены лишь частично, и сегодня мы наблюдаем временный искусственный всплеск расходов, демонстрирующий оживление по отдельным показателям, но лишь усугубляющий суровость второй волны кризиса, которая теперь неизбежна.
В прошлом декабре мы в полном согласии с очевидностью предсказывали, что 2009 год будет отмечен экономической депрессией. Этот прогноз сбылся: почти все основные страны демонстрируют спад ВВП. Среди высокоразвитых стран положительная динамика экономики ожидается только в Австралии. У середнячков траектории более разнообразны: например, Польша и Бразилия сохранили рост даже в условиях кризиса, Чехия и Малайзия просели вместе со всем миром, а Россия, Венгрия и Мексика пережили аж 7-процентное снижение валового внутреннего продукта. Если же говорить о бедных странах, то их темпы роста кризисом практически не затронуты: и Китай, и Индия, и Индонезия, и Пакистан, и Египет переживают бурное расширение производства. Конечно, китайский ВВП должен вырасти на фантастические 8,2%, а пакистанский — на скромные 3,7%, но богатые страны таких темпов не видели даже в хорошие годы.
Угадать, что будет в 2010 году, гораздо труднее. Со второй половины 2009-го статистические ведомства повсеместно фиксируют восстановление производства. Страны, где этого не произошло, можно перечислить по пальцам: Великобритания, Испания, Греция, Венгрия. Во всех остальных появились формальные основания говорить, что спад закончился, и политики не упустили своих возможностей покрасоваться триумфаторами. Сегодня большинство прогнозов на 2010 год оптимистичны: например, журнал Economist предсказывает рост ВВП во всех экономически значимых странах, кроме Испании и Венесуэлы. От США английский журнал ожидает рост на 2,7%, от Японии — на 1,5%, от Германии — на 1,6%, от России — на 2,5%, от Британии — на 1,3%. Это, конечно, вялые темпы; они сильно отстают от докризисных. Однако есть основания и в таком прогнозе видеть приукрашивание картины.
«Часкор» на протяжении года следил за антикризисными мерами экономической политики в разных государствах. У нас редко находились для этих мер добрые слова. В частности, статья об антикризисной программе Барака Обамы, принявшего решение о снижении налогов и увеличении государственных расходов на общую сумму 787 млрд долларов, называлась «Удвоение безответственности». Там автор этих строк рискнул заявить, что неудача принятого стимуляционного пакета, или «стимулюса», как его стали называть позже, практически предрешена. Сегодня, впрочем, провал этого плана не готовы признать ни Барак Обама, ни его сторонники. И число последних изрядно сократилось: даже столь неудачливые президенты, как Картер и Буш-старший, не переживали уже в первый год своего правления такого падения рейтинга, как Обама.
Объективная картина тоже не радует: с момента принятия «стимулюса» безработица выросла с 8,1 до 10,0%. За весь послевоенный период она достигала 10-процентного уровня лишь однажды: в сентябре 1982 — июне 1983 года. Рост безработицы сочетается с падением промышленного производства, которое по итогам 11 месяцев 2009 года на 5,1% ниже, чем за аналогичный период 2008 года. Но если производство потребительских товаров упало на 1,9%, то в секторе коммерческого оборудования спад составил 8,6%, а в строительстве — 12,1%. Известно, что производство инвестиционных товаров по сравнению с потребительскими в периоды подъёма быстрее растёт, а в периоды кризиса быстрее падает. Таким образом, утверждать, что США уже вышли из кризиса, некорректно. По официальным данным, объём промышленного производства составляет 99,4% от уровня 2002 года — показатель достаточно красноречивый.
Но как же объяснить парадоксальное сочетание роста ВВП и подъёма на фондовом рынке (за год индекс Доу-Джонса повысился примерно на 20%) с увеличением безработицы и спадом производства? По-видимому, дело в особенностях ВВП как статистического показателя. Он включает розничную продажу конечных продуктов, но не включает производство сырья и полуфабрикатов, в котором занято довольно много людей. Грубо говоря, если завод остановился, а готовую продукцию со склада раскупили ускоренными темпами, то общая динамика ВВП может оказаться и положительной. В свою очередь, государственные программы стимулирования экономики были нацелены именно на поддержку расходов и потребления, а не на поощрение производства. «Потрать прямо сейчас, и тебе скидка будет» — примерно таким был девиз всех этих кампаний, самая известная из которых называлась «Деньги за автохлам». Однако их результат сводится к краткосрочному искусственному оживлению торговых оборотов, что позволяет отчитаться о формальном выходе из рецессии, но не решает проблемы с безработицей и производственным спадом.
Тем не менее «антикризисная программа» Обамы всё же не столь масштабна, чтобы полностью подавить структурную перестройку американской экономики. Американцы теперь менее настроены жить в долг и более склонны делать реальные сбережения. Важным следствием этого стало резкое сокращение торгового дефицита США. Если до кризиса он составлял примерно 60 млрд долларов в месяц, то сейчас — вдвое меньше. Если сравнить октябрь 2009 с октябрём 2007 года, то видно, что американский экспорт упал с 144 до 136 млрд долларов (на 4%), а импорт — с 201 до 170 млрд долларов (на 15%) . И хотя в сокращение импорта свой вклад внесла и протекционистская политика, основная движущая сила здесь другая: американский частный сектор теперь в большей степени будет опираться на собственные накопления, а не на ссуды китайцев и японцев. Сокращение искусственно раздутых заимствований должно было стать главным положительным результатом кризиса, и в этом отношении мировая экономика, похоже, обретает твёрдую почву под ногами.
Увы, эта перестройка во многом сводится на нет правительствами, которые всё глубже погружаются в пучину долгов и дефицитов. 2009 год стал знаковым — упоминания о том, что такой курс может в конечном счёте вызвать катастрофические последствия, теперь звучат в кругах, которые раньше были эталонно оптимистичными. Журнал Economist обсуждает перспективы суверенного дефолта стран Евросоюза, а глава Всемирного банка публично сомневается в перспективах доллара как мировой валюты — можно ли раньше было представить такое? Сегодня без бюджетного дефицита обходится лишь Норвегия. Стран, которые удерживают его в пределах 3% ВВП, тоже немного: Канада, Швейцария, Дания, Польша, Гонконг, Индонезия и уже пережившая дефолт Аргентина.
Впрочем, снежный ком государственных долгов по сравнению с обвалом доллара вещь совершенно пустячная. А для последнего все условия уже созданы. Гигантская денежная эмиссия, за три месяца удвоившая долларовую денежную базу, назойливое желание американской администрации добиться от банков расширения кредитования экономики, политическая атака на независимость ФРС, мотивированная тем, что последняя «слишком часто повышает ставки», рекордный взлёт цены золота на мировых рынках и обесценивание доллара относительно главных валют, наконец, постоянные заявления разных авторитетных лиц, включая руководителей КНР, о необходимости ввести новую мировую резервную валюту — всё идёт одно к одному. Сегодня спасти доллар может только чудо в виде жесточайшей откачки ликвидности из экономики США, а это крест на всех «антикризисных программах» Белого дома.
Необходимо осознавать, что шансы на создание какой-то мировой валюты, способной адекватно заменить доллар, крайне малы. Пока финансовые элиты всего мира убеждены, что дефляция — это зло, а центральные банки — необходимы, денег, качественно превосходящих американский доллар, нигде не появится. По-видимому, миру придётся прожить какой-то период без общепризнанной денежной единицы. На международной торговле и инвестициях, равно как и на производстве, это скажется очень плохо, но за избавление от ложных догм всегда приходится платить дорого. Быть может, итогом экономических бедствий станет серьёзный пересмотр господствующих парадигм и окончательный отказ от кейнсианской основы существующего финансового регулирования. В конце концов, додуматься до того, что реальное богатство не создаётся ни рисованием денег, ни расточительством, ни перераспределением, не так уж сложно.
