В полном соответствии с предсказаниями «Частного корреспондента» мирный процесс на Ближнем Востоке вылился в очередную войну (в секторе Газа), которая случилась в самом начале 2009 года.
Израиль провёл эту войну гораздо удачнее, чем в Ливане в 2006 году, нанеся ХАМАС тяжёлое поражение, однако, как и тремя годами ранее, из-за оглушительных воплей «прогрессивной общественности» не довёл дело до конца. Опять же в полном соответствии с нашими предсказаниями парламентские выборы в Израиле в начале февраля не смогли принципиально изменить ситуацию.
Причём поначалу казалось, что выбор евреями таки сделан в пользу войны. Правые одержали решительную победу, премьером стал ястреб Биньямин Нетаньяху. Но, как немедленно выяснилось, Тель-Авив попал в политическую противофазу с Вашингтоном, где новый президент решил всех со всеми мирить. В итоге сложилась совершенно удивительная ситуация: США, по сути, стали противниками Израиля (не военными, разумеется, но политическими), а его негласными союзниками оказались Египет, Иордания, Саудовская Аравия и другие монархии Персидского залива, а также управляющее Западным берегом Иордана палестинское движение «ФАТХ». Все они как минимум не против того, чтобы евреи загасили ХАМАС, «Хезболлах» и стоящий за ними Иран. Само собой разумеется, на традиционно антиизраильских позициях осталась Европа, которая в конце года заявила о необходимости сделать Восточный Иерусалим столицей Палестины и вообще освободить все оккупированные территории (а англичане чуть было не арестовали Ципи Ливни). В этом, впрочем, ничего удивительного нет.
«Хезболлах» и ХАМАС тем временем стали заложниками собственных успехов, пытаясь вписаться в политический контекст соответственно Ливана и Палестинской автономии. «Хезболлах» не сумела выиграть парламентские выборы в июне и теперь вынуждена играть роль респектабельной влиятельной оппозиции. Даже написала новую программу, в которой выступает за демократию. ХАМАС и ФАТХ сошлись в клинче, пытаясь решить, как же им всё-таки совместно управлять Палестиной. Ситуацию предельно осложнило заявление Аббаса о том, что больше он не собирается оставаться на посту лидера автономии. Альтернативы ему как-то не просматривается.
Ирану аукнулся его статус самого, по сути, демократического государства исламского мира (не считая Турции). Президентские выборы, состоявшиеся в июне, поставили страну на грань гражданской войны. Хотя в конце концов массовые протесты сторонников Мусави (главного оппонента Ахмадинежада) удалось подавить, совершенно очевидно, что проблема отнюдь не решена, она лишь загнана вглубь и может прорваться в любой момент. Причём из Тегерана регулярно приходят слухи о том, что даже лояльность силовых структур (ВС и КСИР) Ахмадинежаду отнюдь не гарантирована.
Возможно, чувствуя это, иранский президент намеренно обострял свои действия на международной арене. Он, видимо, уловил слабость президента Обамы, а также заручился негласной поддержкой Пекина, поэтому форсирует ядерную программу. Кроме того, видя явный антииранский настрой (вплоть до молчаливой поддержки Израиля) в арабском мире, он и здесь пошёл на конфронтацию, прямо поддерживая шиитских мятежников в Йемене. В этой стране в 2009 году, по сути, началась исламская мировая война, поскольку на стороне правительства Йемена открыто выступили Саудовская Аравия и ряд других арабских стран.
В полном соответствии с прогнозами «Частного корреспондента» вывод американских войск из Ирака пошёл всерьёз, поэтому местные политики стали проявлять всё большую самостоятельность. При этом гражданская война всех против всех не началась. Похоже, американцам удалось создать в стране работающие политические институты, которые уже способны согласовывать и сглаживать межконфессиональные, межнациональные и межклановые противоречия. Террор радикальных исламистов не вышел за рамки фонового. Иракское общество не приняло боевиков «Аль-Каиды», а уход американцев сделает это отторжение ещё более явным, ведь теперь уже не нужно будет бороться с иностранными оккупантами. При этом прийти к власти силой у радикалов уже нет шансов, война сначала только против американцев, а затем и против своих бывших союзников — иракских суннитов отняла у «Аль-Каиды» очень много ресурсов. Как выяснилось, эта организация отнюдь не всесильна.
Для Южной Азии 2009 год переломным не стал, но градус напряжения здесь быстро нарастал. Это относится к обоим здешним «сиамским близнецам» — Пакистану и Афганистану.
В начале года, когда президент Пакистана Зардари официально передал талибам контроль над долиной Сват недалеко от Исламабада, казалось, что сбываются самые апокалиптические прогнозы: скоро талибы получат баллистические ракеты с ядерными БЧ. Об этом открыто заговорили в Вашингтоне, причём на официальном уровне. Но талибы явно поторопились, почти сразу начав наступление в направлении столицы. В итоге они не только её не взяли, но были изгнаны и из долины Сват. Зардари оказался сильнее, чем можно было предположить. Осенью он приказал армии провести операцию ещё и в Южном Вазиристане, главном оплоте талибов. Чем эта операция завершилась, не очень ясно. Есть ощущение, что ничем. В конце года Зардари заявил, что передаёт контроль над ядерными силами премьер-министру страны. Затем Верховный суд Пакистана отменил принятый в 2007 году закон об амнистии, что грозит судебным преследованием самому президенту и 8 тыс. чиновников, включая самых высокопоставленных. Это свидетельствует о шаткости позиций Зардари и, следовательно, о том, что положение в стране остаётся в высшей степени нестабильным.
Военная ситуация в Афганистане быстро ухудшалась, потери коалиции стремительно росли, каждый новый месяц становился рекордным с точки зрения потерь сил США и НАТО (или, точнее, США и Великобритании). Летняя операция англосаксов в провинции Гильменд результатов, судя по всему, не дала. Талибы продолжают расширять контроль над различными районами Афганистана.
Как и предсказывал «Частный корреспондент», энтузиазм европейцев по поводу продолжения войны в этих условиях стремительно падал (хотя и раньше был ниже некуда). О необходимости ухода из Афганистана в ближайшее время заговорили даже англичане и канадцы. Попытки немцев начать наконец воевать (на них в этом смысле очень сильно давили американцы) закончились кундузским инцидентом с бензовозами, который привёл к грандиозному скандалу в Берлине с многочисленными отставками в руководстве Минобороны и бундесвера. Ненамного меньший скандал в Италии вызвала гибель шести итальянских военнослужащих за один день (17 сентября). Всё это в очередной раз подтвердило полную неготовность европейских армий к ведению сколько-нибудь серьёзных войн.
На этом фоне в Афганистане были проведены президентские выборы, ставшие откровенным фарсом. Сначала действующий президент Карзай нарисовал себе победу в первом туре, после чего сторонники его главного оппонента Абдуллы Абдуллы пригрозили гражданской войной. В итоге под давлением Запада афганский избирком провозгласил второй тур. От него, однако, отказался Абдулла, после чего тот же самый Запад быстро признал президентом Карзая.
В конце года президент США Барак Обама наконец-то обнародовал новую афганскую стратегию. Которая, по сути, оказалась стратегией ухода, то есть стратегией поражения. Правда, сначала Америка всё же попытается выиграть, форсированно увеличив свой контингент в 1,5 раза (практически до размеров бывшего советского), но в июле 2011 года начнёт уходить независимо от достигнутого результата. Как долго будет продолжаться уход, ничего сказано не было, поэтому сразу возникли разночтения. Из Вашингтона прозвучала цифра 3—4 года, из Кабула запросили 15—20 лет (видимо, по известному принципу «запрашивай по максимуму, чтобы получить хотя бы половину»). Представляется, что афганская цифра реалистичнее с точки зрения понимания афганских реалий, а американская — американских. Поскольку войска американские, то реализуется американская цифра, то есть Кабул, несмотря на запрос по максимуму, получит не больше четверти.
Индия в уходящем году провела парламентские выборы, на которых власть удержал клан Ганди и его сторонники. Дели продолжал активно ковать «ядерный меч», разумно готовясь к обороне по всем азимутам. И, в силу крайней невнятности позиции Москвы, продолжал сближение со Штатами, которых считает единственным реальным союзником в деле сдерживания исламских радикалов и Китая. Впрочем, как показали события конца года, в будущем Индии, вполне вероятно, придётся рассчитывать исключительно на саму себя.
