Если читать комментарии по поводу протестного движения, охватившего Ближний Восток и Северную Африку, создаётся впечатление необычайной новизны происходящего. Постоянно поминаются всуе Twitter, Facebook, Google и демократия. Если не считать этих экзотических (для местных широт) слов, то ничего нового не наблюдается. Всё уже было, достаточно обратиться к истории.

История любого народа есть рассказ о том, как НАШИ предки добрались сюда, в наше условное «сегодня». Политику формируют НАША общая история и НАШИ планы на будущее. И то и другое весьма условно: как история, так и планы. Но кто такие МЫ?

Я — русский по самоощущению из мусульманской страны Центральной Азии. Тяготею к европейской и русской культуре. Из Парижа Ближний Восток видится на востоке. Всё правильно, постиндастриал вокруг в полный рост. Но если смотреть на мир из моего окна в Бишкеке, то Ближний Восток окажется скорее Ближним Западом, а люди совсем иначе смотрят на мир и историю, нежели парижане. Их просто никто об этом не спрашивал. Не приходило в голову.

Для европейцев и американцев естественно считать, что история — это то, что фигурирует как таковая в учебниках и энциклопедиях, а «сегодня» — это демократия на основе либерального капитализма у «нас» и нечто иное, более примитивное у «них». Априорно считается, что недоразвитые «они» идут из той же точки в историческом прошлом (история у всех одна и та же, как её понимаем «мы») в светлое постиндустриальное будущее, которое мы себе уже нарисовали. Просто «они» идут медленнее. Потому зовутся «третий мир» и «развивающиеся» (недоразвитые).

Для европейца линейная история человечества начинается с рождения цивилизации в Египте и Месопотамии и следует к триумфу демократического капитализма через цепь событий: античная эпоха — Средневековье — Ренессанс — империи — революции — мировые войны — противостояние коммунизму. Исходя из той же изначальной цивилизационной точки (Египет и Месопотамия), мусульмане видят историю иначе: рождение ислама — халифат — раскол и период султанатов — малая катастрофа (Крестовые походы) — полная катастрофа (монгольское нашествие) — возрождение — тихая катастрофа (проникновение Запада в исламский мир) — реформация — унизительная катастрофа (военные победы Израиля и экономическая мощь Запада) — упадок светского модернизма и фрагментированная исламистская реакция.

В качестве психологической реакции на итоги Шестидневной войны, ставшей подлинным унижением для арабов и приведшей к ломке их мировоззрения, в арабском мире стало подспудно, но неумолимо усиливаться и политизироваться влияние единственно возможной альтернативы всем заимствованным извне идеологиям и концепциям, которым следовали арабские страны после получения ими независимости. Речь идёт, разумеется, об исламе. Справедливости ради стоит сказать, что к реанимации ислама привела не только беспомощность режимов в арабских странах в вопросе силового решения палестинской проблемы, но и целый ряд других факторов экономического, политического и идеологического свойства, давших в итоге кумулятивный эффект.

Чёрная страница ислама

Ислам не просто религия, а социальный проект. Умма, справедливая община единомышленников, — краеугольный камень этого проекта, а демократия — не светлая мечта, а конкурирующий социальный проект. Современные мусульмане не против элементов демократии, не против науки и западной системы образования, они готовы всё это внедрить в СВОЙ проект, что и демонстрируют сегодня на улицах Триполи и Каира. Только не нужно забывать о принципиальной разнице проектов и того, что требующие демократических перемен демонстранты остаются мусульманами и не собираются отказываться ни от ислама, ни от своих базовых ценностей. Они знают, к чему стремятся. Умма и распространение ислама во всём мире — вот цель. Мусульмане ищут свой путь, давно и не без основания, считают, что сошли с первоначального пути, предначертанного пророком. От этого Аллах перестал поддерживать избранный народ (мусульман) и сделал их слабыми. Слабость унижает. Учитывая фантастическую среднестатистическую молодость населения мусульманских стран, оно активно, в отличие от поколения их родителей. Молодёжь готова ситуацию менять.

Таким образом, перед нами революции нового типа. Видимо, их можно назвать революциями информационного общества. Они больше не нуждаются в политических партиях и движениях. Именно поэтому с ними так сложно бороться старыми методами. Но именно поэтому у самих этих революций не очень радужные перспективы. Так, в очень благополучном до последнего времени Тунисе после революции воцарился полный хаос, освобождённые граждане толпами ломанулись от него в Европу. В Египте с вероятностью 90% произойдёт обмен шила на мыло, после организованных армией выборов у власти окажется в лучшем случае Мубарак-light.

Интернет и жизнь

Сегодня мы наблюдаем естественный цикл возвращения светского исламского модернизма после периода устойчивого авторитаризма и временного подъёма радикального ислама. Нелишним будет вспомнить о предыдущем цикле. Потребность в реформе ислама возникла в середине XVIII века. К этому времени религиозные институты ислама обюрократили духовность, шариат регулировал каждую мелочь в повседневной жизни, «ворота иджтихада^* закрылись». Форма победила содержание. Это произошло в период великой катастрофы, когда ужесточение веры помогло пережить монгольское нашествие. Ведь не случайно и подъём христианства произошёл во мраке Средневековья, когда европейцы были на грани физического выживания и совершенно одичали. Но жёсткость хороша в момент выживания, а когда жизнь налаживается, люди не хотят тупо следовать правилам.

В Европе за Средневековьем последовал Ренессанс, эпоха великих открытий и эра науки в её современном виде. В мусульманский мир пришли реформаторские движения: ваххабизм в Аравии, алигархское^** движение в Индии и бурная реформаторская активность Сайида Джамалутдина-и-Афгана по всему миру. В Париже он прославился посрамлением философа Эрнеста Ренана в Сорбонне и изданием знаменитого журнала «Крепчайшая связь». Деятельность реформаторов привела к всплеску интереса в исламском интеллектуальном мире не только к Руми и Саади, но и к Комте с Монтескье.

В Иране массы откликнулись «табачным бойкотом» на идеи реформаторов и произвол собственных властей (засилье иностранцев, распродажа национальных богатств ради приобретения предметов роскоши и дорогостоящих поездок в Европу). Парламент потребовал конституции и ограничения монархии. Каджарский царь Музаффар аль-Дин согласился, но вскоре умер. Его сын Мохаммед-Али-Шах взошёл на престол и терпел реформацию три года, после чего разнёс парламент пушками в 1909 году со словами: «Дадим старым порядкам ещё один шанс».

Деятельность алигархских модернистов привела к появлению Пакистана. Идеи национализма, робко высказанные немецким философом Иоганном Гердером, были подхвачены во всём мире, в том числе и мусульманском. Уже после Первой мировой наступил период образования национальных государств там, где кочевники бродили по пустыне на своих верблюдах, а в Турции светский модернизм выдвинул на авансцену истории Ататюрка, а позднее в Египте — Насера. Это был период потрясающих перемен в исламском мире и время больших надежд.

Когда в Персидском заливе нашли нефть, а после Второй мировой на неё появился устойчивый спрос, модернизм деградировал, открыв путь к повсеместному укреплению властной вертикали. В Турции, Египте и некоторых других странах нефти не нашли и реформы продолжались. Поражение в Шестидневной войне с Израилем поставило точку не только в карьере Насера, но и вызвало общий кризис модернизма. Именно после 1967 года в мусульманском мире окончательно укрепились авторитарные режимы. Это было естественной реакцией на массовое разочарование в модернизме.

Все проблемные арабские страны — умеренные клептократии. Их руководство использует своё служебное положение для личного обогащения. Естественно, что оно хочет править вечно, не ссорясь при этом с «цивилизованным миром». Поэтому во всех этих странах успешно создана имитационная демократия.

Им вождя недоставало

У радикалов тоже появился шанс — противостояние США и СССР в Афганистане. Призывающие к отказу от светского модернизма исламские радикалы получили специальные знания о ведении партизанской войны от самих же неверных и закрепили их мощнейшей практикой. Не стало Советов, зато остались тысячи боевиков. Метастазы этой опухоли распространились на треть мира. В итоге американцы воюют с собственным порождением, а запуганная Европа готова целоваться с людоедами, лишь бы её не трогали. Европейцы были готовы терпеть покушения на свои базовые ценности на своей же территории в затянувшемся шизофреническом припадке мультикультурализма.

Бывший на своём пике в начале 90-х годов потенциал радикального ислама саудовцы направили на кризисные точки мира (как в 80-е на Афганистан), благо этому способствовала кардинальная геополитическая трансформация мира, прежде всего из-за распада Югославии и СССР. Сопровождаемые массированной пропагандистской кампанией по защите «земель ислама» от «кафиров» (неверных), на саудовские нефтедоллары на Балканы для «защиты» боснийских мусульман от «агрессии» сербов и на Северный Кавказ на помощь «чеченским братьям» в борьбе против «русских оккупантов» поехали исламские радикалы, в первую очередь — оставшиеся без дела после падения режима Наджибуллы в Афганистане арабские «афганцы». Немало среди них было и саудовских радикалов, вставших в оппозицию королю. Однако канализация Эр-Риядом исламского экстремизма вовне лишь отсрочила неизбежное на несколько лет.

Домашний терроризм

.

Но исламский мир не волнуют рефлексии неверных. Прошло много лет, а ответов на ИХ вопросы так и не нашлось. Вопросы остались. Как всегда, поисками ответов занялись внуки тех, кто сформировал настоящее. То, что сегодня мы наблюдаем, является циклом возвращения к идеям светского модернизма прошлого века. Ничего нового, по сути, не происходит. Люди снова не хотят тупо следовать правилам. Изменился лишь метод обмена идеями и координации протестных действий: если раньше выходили на площадь из мечети, после пятничной молитвы, то теперь — после призывов в Facebook и Twitter. Главное — помнить, что пятничную молитву никто не отменял и вместе с НАМИ строить светлое постиндустриальное будущее не собирается... Кто воспользуется плодами протеста, предсказать трудно, но возможно.

Остаться на шестой президентский срок после почти трёх декад у власти 82-летнему Мубараку может не позволить здоровье. А кандидатов, которые могли бы сменить его, очень мало. Собственно, реальных претендентов — четыре. Это сын действующего президента Гямаль Мубарак, глава египетской разведки Омар Сулейман, генеральный секретарь Лиги арабских государств Амр Муса и бывший глава МАГАТЭ, а ныне ведущий оппозиционер Мохаммед Эль-Барадеи.

Кто заменит фараона?

Чем закончились протесты в Египте? Фронтмена военной корпорации Мубарака больше нет, как конституции и парламента. Хунта осталась. Теперь в чистом виде. «Всё остальное — спекуляции», по выражению Джорджа Фридмана. Трудно с этим не согласиться. Обещали власть отдать… Ну-ну, посмотрим… Армия потому и не поддержала Мубарака во время протестной активности, что он решился на ущемление интересов авторитетной армейской верхушки. Задумал передать власть сыну, представляющему бизнес-сообщество. Наивный. В Египте как раз всё осталось, как было. Надолго ли?

В Йемене, Тунисе пока хаос и неопределённость. За событиями в Бахрейне показались уши Ирана. В Ираке зашевелились курды. В Кыргызстане очередную революцию ждут с первой зеленью. Елбасы со страху отказался мотать президентский срок пожизненно и срочно решил переизбраться. Даже в России озаботились планами друзей: «Они и нас хотят, но не получится». Откуда такая уверенность? Каддафи всю жизнь кричал, что все его хотят. Теперь выяснил, что не все, а исключительно собственные граждане и не так, как он думал. В итоге решился на гражданскую войну с печальным исходом в любом случае. От неразделённой любви.

Правозащитники из Аmnesty International в письме к Берлускони напомнили о серьёзных нарушениях прав человека в Ливии и потребовала включить этот вопрос в двусторонние переговоры. «С каждым приездом Каддафи в Рим ситуация ухудшается, но те, кто его приглашают, ничего не замечают», — сказала в интервью Radio Radicale вице-спикер сената от партии «Италия ценностей» Эмма Бонино. Потито Салатто, евродепутат от демохристианской Народной европейской партии, член Еврокомиссии по иностранным делам, задаётся риторическим вопросом: позволили бы Берлускони раздавать Библию в Ливии? А бывший союзник, а ныне противник премьера Джанфранко Фини на сайте FareFuturo так оценил «сладкие песни Берлускони в честь ливийского лидера»: «Италия стала Диснейлендом для Каддафи, площадкой для его старческих причуд, но причина, увы, политическая. Правительство Берлускони сменило атлантизм на агностицизм, взгляды неоконов на коммерческую логику, когда если клиент платит, то он всегда прав».

Каддафи-шоу в Риме

Столько выгодных контрактов потеряли в Ливии европейцы в лице итальянцев, например. Кто только к полковнику в шатёр не заползал на карачках. И вот… ужас-ужас. Вместо прибыли — толпы беженцев на лодках. До Италии 120 км всего. Хотелось борьбы оппозиции с тиранами, но умеренной. Так, чтобы жаловались в Европейский суд, желательно из тюрьмы у себя на родине. А люди перестают бояться власти. Совсем. Иммунитет вырабатывается уже на танки и крупнокалиберные пулемёты. Хорошо это или плохо? Где там «наши», то есть хорошие парни? Плохих мы теперь знаем — в телевизоре показали. В телевизоре показывают мечущихся демонстрантов и горящие автомобили, а в интернете пишут про «разрушение мечети ракетой ПЗРК» плохими парнями, про налёты авиации на жилые кварталы (с неясными целями) и стрельбу наёмников во всё, что движется. Саспенс в драме нагнетается. Похоже, Запад решил отплатить полковнику за все свои многолетние унижения и самоутвердиться в собственных глазах на фоне его наказания. Всегда приятно проявить принципиальность, особенно после 40 лет беспринципности. Наивно полагать, что это убедит исламский мир изменить своё отношение к Западу.

Классический пример: Иран входит в пятёрку самых демократических стран исламского мира, Саудовская Аравия — варварская ваххабитская деспотия, где у людей (особенно у женщин) нет вообще никаких прав. Но для американцев Иран — исчадие ада, где люди «лишены права выбора», а Саудовская Аравия — важнейший стратегический партнёр. Или вот в том же Египте 30 лет носились с Мубараком как с самым дорогим другом, а теперь — уходи, проклятый диктатор! Скорее вводи демократию! Но если при этом победят «Братья-мусульмане» — мы не будем с ними разговаривать, как мы не разговариваем с ХАМАС и «Хезболлах», хотя они победили в Палестине и Ливане вполне демократическим путём. Но при этом мы очень даже будем разговаривать с совершенно пещерными полевыми командирами в Афганистане, на фоне которых лидеры «Хезболлах» почти европейцы. То есть тут стандарты даже не двойные, а какие-то чуть ли не пятерные.

Оранжевая зараза

Изменят ли твиттер-революции облик мусульманского условного Востока? Достаточно ли протеста для реальных перемен? Сомневаюсь. Перемены к лучшему возможны только там, где у власти окажутся ответственные реформаторы, готовые не только предложить план реформ, но и осуществить их. (С днём рождения, Михаил Сергеевич!) «Нам» самое время броситься выискивать этих людей, поддерживать всячески, а не пытаться вербовать, высчитывать проценты и риски. Пока не поздно. Нравственные поступки самые выгодные. Важно это усвоить поскорее. Наблюдать со стороны крайне безответственно. Вламываться в ситуацию — тоже. Если модернистам не удастся взять власть, то она достанется радикалам или на этом месте снова образуется диктатура.

Нужно, чтобы к созданию политических и социальных программ подключились принципиально иные люди: Цукерберги и Пейджи.

^*Иджтихад — свободное, независимое суждение, основанное на здравомыслии. И. не может быть отделён от Писания, но предполагает творческое обдумывание его смысла.

^**Алигарх – город на севере Индии, где Сайид Ахмед организовал своё «Научное общество».

ОТПРАВИТЬ:       

Статьи по теме:

• Главный праздник мусульман.
  Смысл Курбан-байрама в напоминании о том, что всевышний запретил проливать человеческую кровь. .
• Русский красный ислам.
  Что общего у Ильича Карлоса Шакала и приморских партизан.
• Религия.
• Терроризм.
• Саудовская Аравия.
• Нашли время и место.
  Люди возводят свои храмы там, где живут.
• Не мусульманин, а гражданин!
  Кем будет заниматься Высший координационный совет мусульман России?
• Что ожидает Иран?
  Лики и перелицовки иранской революции.